Голод (like something hungry)

Окно в детской было по-прежнему открыто, будто прошли не месяцы, а лишь часы. Когда Тень осторожно опустила Венди на подоконник и растворилась в сумраке раннего утра, вокруг царила тишина – точь-в-точь как когда она глупо приняла её призрачную руку. Венди вдруг поняла, что и не исчезала никуда, все те месяцы в Неверлэнде оказались часами здесь, в Лондоне. Она могла поплакать и над этим тоже. Каждое мгновение в Неверлэнде не значило ровным счётом ничего. – Венди? Из темноты детской выступил Белфайр. Широко распахнутые наивные глаза, полные изумления и тревожной надежды; её прекрасный волшебный мальчик, попытавшийся предупредить её. Венди стоило бы послушаться. – О, Белфайр. Белфайр! – всхлипнула она, кидаясь в его объятия. Венди потёрлась носом об одежду на его груди. Белфайр пах чистотой и свежестью, как мыло её мамы. Чувство вины перевернуло всё внутри Венди, ведь в это мгновение она могла думать лишь о запахе, присущем Пэну, – землистом и кружащем голову, точно его обладатель был живым воплощением тропического леса. – Ты спаслась, – поражённо выдохнул Белфайр. – Ты вернулась домой. Что… Как? – Он отпустил меня, – прорыдала Венди. Она отчаянно желала, чтобы её сердце возненавидело Пэна, поклялась себе, что будет ненавидеть его все те годы, что ей предстоит прожить. Если они ещё раз встретятся, она, не раздумывая, вонзит ему меч в сердце. Какую бы месть она ни избрала, Пэн уже отплатил ей сполна, – он сделал её такой же жестокой, как он сам. – Он не хотел меня. И если это была ложь, об этом знал лишь сам Пэн.