Пусть ему снятся ветер и море

* * * Поколебавшись самую малость, Бертрам Вачовски решительно постучал в дверь. Насколько он знал, звонок был сломан уже не первый месяц, а у ленивого раздолбая Кевина все никак не доходили руки, чтобы его починить. Своего альфы у него не было, а на предложения Берта помочь он только отшучивался - мол, я не твоя детка. Кевин действительно был не его омегой - после краткосрочного и катастрофически неудачного брака тот жил один, чем и был весьма доволен. Хотя, надо признать, даже в свои 26 он оставался куда привлекательнее многих своих более юных собратьев: прозрачная бледная кожа, теплая и приятная на ощупь; подтянутая, как у породистой гончей, фигура; витиеватые переплетения татуировок на плечах - еще со времен бунтарских подростковых лет; хитро сощуренный взгляд темно-зеленых глаз, а уж повадками Кевин и вовсе куда больше напоминал полоумного бродячего кота, чем на ласкового и нежного омежку, коим ему полагалось быть - вот взять, к примеру, супруга Берта, Дэнни. Милашка Дэнни, с которым судьба свела Берта на третьем курсе универа и которому - вот смех-то! хватило ума заарканить альфу и сковать узами брака прежде, чем он успел опомниться. Потом трепыхаться было уже поздно - Дэнни уже ждал его первенца, да и родители давно наседали с бесконечными предложениями о женитьбе. А тут ситуация разрешилась как бы сама собой: без видимых усилий Берт обзавелся семьей, а родители - долгожданными внучатами: омега оказался неожиданно плодовит и принес ему сразу двойню. В общем, у них, казалось, было все, чтобы считаться счастливой ячейкой общества. Красивая, завидная пара. По крайней мере, замужество произошло по обоюдному согласию, и им не пришлось оказаться в числе тех несчастных, кому государство само находит партнера - согласно закону, по достижению 25-летнего возраста всякий альфа, либо омега должны быть связаны узами брака. Как например, это произошло с Кевином - его в срочном порядке выдали замуж за какого-то хлипкого альфу. Спустя несколько месяцев тот попросту сбежал - жизнь со строптивым и злющим омегой ему оказалось не под силу. И ведь таких случаев - тысячи! Так что, по мнению Берта, этот закон уже изжил себя и оставался лишь отголоском тех давних времен, когда бет было большинство и их вид был на грани исчезновения. Его давно надлежало отменить - да вот только правительство, видимо, было больше озабочено собственными проблемами, чем благополучием своих граждан. Раздраженно закусив губу, Берт постучал еще раз. Время было уже далеко за полночь, он чертовски устал после работы, да и Дэнни окончательно выел ему мозг своим бесконечным нытьем по телефону, и, честно говоря, раньше бы он попросту забил на все и пошел домой спать, но раз уж приятель позвал его к себе в такой час, то значит, у него были на то серьезные причины. Как бы смешно это ни было - эти несочетающиеся слова "серьезность" и "Кевин" в одном предложении. Но теперь все изменилось - с той бурной ночи месяц назад, когда они, изрядно напившись, неизвестно как оказались в обьятьях друг друга. Позже, Берт предпочел забыть все, что произошло тогда. Но он не смог стереть из памяти незабываемую, ни с чем не сравнимую сладость, потоком разливашуюся по телу; чужие жаркие прикосновения; поразившую его неведомую ранее покорность в зеленых глазах и дрожь прижатого к кровати омеги, которого он желал в ту минуту больше всего на свете... За всю их многолетнюю дружбу - Берт был знаком с Кевином едва ли не с пеленок - никогда не было случая, чтобы их потянуло друг к другу. Все-таки было в их отношениях нечто почти родственное, братское. И это только в сказках и порно бывает так, чтобы только почуяв аромат друг друга, альфа и омега набрасывались друг на друга, как одержимые. Естественно, запах течки возбуждал Берта, но лишь в том случае, если у омеги был к нему встречный интерес. А тут - Кевин, товарищ, братан, собутыльник - то немногое, неприкосновенное, чем он дорожил, что было ему не навязано. Но той ночью случилось нечто, что сорвало им обоим крышу: по крайней мере, наутро ни один из них не нашел ни одного более разумного обьяснения случившемуся. За дверью послышался быстрый топот голых пяток и мгновение спустя Кевин открыл дверь. Выглядел он неважно - осунувшийся, бледный, с большими темными кругами под глазами, укутанный в одну простынь, которая волочилась за ним следом. Но тем не менее нашел в себе силы улыбнуться: - Здаров, - простецки поприветствовал он друга, приглашающе отступив в сторону. - Я уж думал, что не придешь.. - Дурак, что ли? - вскинул бровь Берт. - Я ведь сказал, что зайду... Так что у тебя? Пожав плечами вместо ответа, Кевин быстренько протопал в гостиную, где удобно устроился на кресле, подобрав под себя ноги. Интуитивно альфа осознал, что им предстоит долгий разговор, так что по пути захватил из кухни бутылку виски. Немного подумав, он взял с собой стакан - один. Но тем не менее спросил: - Будешь..? На что Кевин как-то странно посмотрел на него, после чего закусил губу и отвернулся. Ответил: - Ты знаешь, мне теперь нельзя... И при этом как-то весь сжался, уменьшился в размерах, словно ожидая, что с губ Берта вот-вот сорвутся злые выкрики или обвинения. От внимательного взгляда альфы не укрылось, как подрагивают его плечи. Однако сам Берт не сильно удивился этой вести. Должно быть, он все понял сразу - еще эти днем, когда Кевин позвонил ему и внезапно нервным голосом позвал его к себе - "позависать". Просто раньше он никогда сам не звал Берта. Тот приходил сам - когда от будничной жизни и семейного счастья начинало рвать кровью и нужно было оттянуться с кем-нибудь понимающим и близким, не задумываясь о завтрашнем дне. - И что ты собираешься делать с этим? - Берт отхлебнул прямо из бутылки, чувствуя, как в груди возникает пустота. Деревянные часы с кукушкой - семейная реликвия, отстукивали долгие секунды, пока Кевин молчал, решая про себя нечто важное. Выглядел он при этом донельзя виноватым - будто он один нес ответственность за сложившуюся ситуацию. Берту внезапно захотелось успокоить его, обнять эти хрупкие плечи, но тут Кевин резко дернулся, спрятал ладони под простынь и закутался в нее с головой. Заявил: - Срок небольшой, так что еще не поздно сделать аборт. Звук часов будто стал громче - стучит барабанной дробью, как только Кевин не слышит? Берт отхлебнул еще виски. - Решай сам, - наконец сказал он твердо. - Если надумаешь оставить, знай, что отказываться от ребенка не стану. Мои дети не могут быть лишними. Было слышно, как омега то ли всхлипнул, то ли хихикнул под простынкой. - Боюсь, Дэнни это не понравится. "Не то слово", - подумал Берт, мысленно представляя себе выражение лица супруга, когда тот узнает, что Берт обрюхатил кого-то на стороне. Впрочем, не просто кого-то, а именно Кевина. Не то, чтобы Дэнни был из ревнивых, но Кевина почему-то на дух не переносил - тем не менее, чувства эти были более чем взаимны. Может, он считал, что у того есть какие-то свои виды на его мужа. Отсюда - постоянные скандалы, стоило ему почуять запах любимых сигарет Кевина на куртке Берта. А теперь еще и это... Берту стало плохо, стоило ему представить, как дома у Кевина появится еще один его отпрыск - еще одна заноза в заднице. И в ныне просторном, светлом доме омеги будет некуда ступить из-за вороха младенческих примочек и везде будет вонять грязными подгузниками - прямо как у него дома. А сам Кевин раздастся вширь, из-за постоянного недосыпа станет ворчливее и несноснее обычного... ... Но в любом случае, терять друга альфа не хотел. Кевин был единственным, с кем он мог позволить себе побыть настоящим. И какой-то жалкий, еще не родившийся выродок никак не сможет испортить их отношения. Альфа решительно подошел и уселся на подлокотник кресла, прижимая к себя нервничавшего омегу. По-дружески чмокнул в лоб, разряжая атмосферу и миролюбиво сказал: - Эй, я поддержу тебя в любом случае. Но, честно говоря, не думаю, что оставить его - лучшее решение для нас обоих. Я бы не хотел, чтобы ты выращивал моего ребенка в одиночку... А своих бросить не могу, ты же понимаешь? Кевин понимающе кивнул. - Конечно же, ты прав. К тому же, я не хочу в ближайшее время нянчиться ни с кем. Берт осторожно взял его ладонь в свою руку. Она была горячей и немножко шершавой на ощупь, когда он провел по ней большим пальцем. Как нагретый на солнце асфальт. Не совладав с секундным порывом, Берт быстро коснулся ее губами. К его удивлению, Кевин не стал торопливо и сердито отдергивать руку, как он непременно сделал бы раньше. Только улыбнулся беспомощно: - Сходишь со мной тогда в клинику? Я сам боюсь немного. - Конечно, без проблем, - Берт облегченно выдохнул, зарываясь лицом в слегка пахнущие сигаретным дымом волосы. - Без проблем...