Диптих: там, где сияет море

В маленьком окне, обрамленном ветхими дощечками с отколупавшейся зеленоватой краской, среди пушистых, словно сошедших с картин какого-нибудь искусного пейзажиста, облаков проглядывалось утреннее солнце. Тэхену это спокойное время особенно ценно: тишина, совсем не давящая, а будто обволакивающая пузырем спокойствия; город, едва ли проснувшийся, девственно свежий, не запачканный еще признаками людского здесь обитания; едва видимая роса на озелененных участках города — все это внушало благоговение природе, придавало сил на грядущий полный забот день. Поэтому юноша, отпивая глоток горького кофе из белоснежной фаянсовой чашки, сидел на дряхлом подоконнике и, задумавшись о чем-то своем, смотрел в окна соседнего дома, где ослепляюще отражалась горящая пламенем звезда, и будто высматривал кого-то. Словно кого-то очень ждал. — А мне не заварил? — со стороны спальни слышится голос, своей внезапностью прерывая раздумья сидевшего. — Ты все еще здесь? — грубый ответ не заставил себя долго ждать. Тэхену не нравится, когда нарушают его идиллию, врываются в момент такого долгожданного уединения со своими мыслями, ранним утром и макиато с ложечкой вспененного молока. Поэтому церемониться он не намерен. — Проваливай. Оскорбленный грубостью собеседник, кинув напоследок «а ночью ты был не таким дерзким», прихватив свои вещи, покидает тихую обитель. Комната избавляется от нежелательного гостя, как и тэхенова голова от воспоминаний о вчерашнем своем поведении. О том, как собственное тело реагировало на прикосновения незнакомца в постели, как табун мурашек пробегал по каждой клеточке изящных человеческих изгибов. Как бронзовая кожа наливалась кровью, становясь темно-бордовой из-за уже нестерпимого возбуждения. И о том, что после физической и, как казалось Тэхену, душевной близости он не остался удовлетворен. Иллюзия нужности задержалась в сердце ненадолго. На смену ей пришло знакомое и родное одиночество, сопровождавшее юношу, кажется, всю жизнь. Уже настолько прижившееся в нем, что, скорее всего, после смерти Тэхена на его надгробии в качестве эпитафии будет выгравировано что-то подобное «дорогому нам человеку и его закадычному другу — Одиночеству». Еще с детства юношу беспокоило отсутствие хотя бы одной царапины — доказательства того, что где-то так же трепетно и с надеждой ждет его соулмейт, частичка сердца, отданная поневоле еще с рождения, но играющая огромную роль в будущем. Шло время, и Тэхен каждый раз, просыпаясь, молил хоть об одной чертовой метке. Ему необходимо было знать о своем спутнике жизни, чтобы быть уверенным в том, что в будущем он разделит свои переживания с кем-то, расскажет о собственных страхах, не стесняясь своих эмоций, и его поймут, на груди пригреют, теплотою окружат и утешат. «Не в этой жизни», — говорит себе Тэхен в наступившем отнюдь не предполагаемом будущем. Смирился с тем, что Всевышний его обделил и перешел к плану «В». Однако попытки почувствовать что-либо, хоть отдаленно напоминающее теплоту, нежность и ласку любящего сердца в другом, не принадлежавшем ему человеке, не увенчались успехом. Вот тогда Тэхен и дернулся во все тяжкие, сдался и прочно закрепил на себе клеймо одиночки. Окружающим он казался холодным, знакомые его сторонились, а друзья и вовсе пропали к годам восемнадцати, ссылаясь на изменившийся некогда ангельски добрый характер. Тэхен удерживать не стал, не хотят принимать его таким — не надо. Один справиться со всем решил, ему не привыкать. Тэхену не потребовалось много времени, чтобы собраться и поспешить в художественную академию, обучение в которой обязались оплатить родители, неподалеку от его скромной обители. К слову, учиться юноша любил, являлся довольно прилежным учащимся, старался стабильно все занятия посещать. С ранних лет он испытывал страсть к искусству: выбирался на природу, чтобы воочию напитаться энергией и передать ее в красках на холсте, детально, без лишней черточки; посещал множество инсталляций, что и делает по сей день; уговаривал родителей тратиться на более дорогостоящие инструменты для рисования. Те никогда не были против увлечения мальчика, более того, тягу к живописи поощряли, чем очень подбадривали дух ребенка, у которого не всегда все получалось, как по задумке. Они даже решились переехать в Японию, на родину главы семейства — Ким Минсока, в городок Киото, ближе к университету, благодаря некоторым связям по желанию матери Тэхена, Ким Йерин, открыв там небольшой цветочный магазинчик. Помимо этого Минсок имел образование филолога, так что семейный бизнес, к счастью, буквально процветал, семья жила в полном достатке. Тем не менее, Тэхен зачастую активно участвовал в развитии лавки, всячески помогая родителям, а также в свободное время подрабатывал официантом в уютном кафе рядом со своей квартирой. Однако он был не единственным сыном в семье. Его брат, Юнги, старше его на четыре с лишним года, выбрал остаться в Корее. Конечно, решение разлучиться с родными далось ему непросто, но медицинский университет в Сеуле был для него важной целью, к которой он долго и упорно шел. К тому же, по окончанию средней школы ему посчастливилось встретить свою Пару. Они даже пару раз общались по видеосвязи. Хотя жениться он спешить не стал, родители все же были рады удачной личной жизни сына. Лекции завершились незаметно быстро. Юноша, сидевший чуть поодаль от своих однокурсников, собрав свои учебные принадлежности, небрежно сунул их в просторный рюкзак нежно-голубого цвета, его любимого. Оглядев обнимающуюся у дверей пару, Тэхен непроизвольно содрогнулся, в очередной раз напоминая себе о том, что абсолютно одинок и таковым останется, видимо, до конца своих серых дней. Печально вздохнув, он, в попытках избавиться от мрачных мыслей, взъерошил вьющиеся огненно-красные волосы и вышел из опустевшей аудитории. Он не спешил никуда, поскольку завтра выходной. Ни к какой паре особо заранее готовиться не нужно, поэтому в рекреации юноша свернул в противоположную от выхода сторону, чтобы поздороваться с единственным человеком, что был ему близок, помимо родителей, конечно. Мюи Мина, преподавательница истории искусств средних лет, оказалась именно тем, кто был рядом в моменты отчаяния, наставником и просто отличным собеседником. Эти двое на удивление быстро нашли общий язык. Женщине, в связи с некоторыми обстоятельствами, пришлось войти во взрослую жизнь довольно быстро, оттого она не успела вкусить сладость и легкость молодости, поэтому ужасно тосковала, проводя время только со зрелыми и серьезными сверстниками. Тэхен же давал женщине именно то, чего ей так не хватало: формирующийся, юношеский взгляд на мир, подростковый максимализм и еще не созревшие принципы. А получал, в свою очередь, точку зрения опытного человека. Он считал, что всегда интересно посмотреть на мир с другого ракурса, ведь бывают случаи, когда для решения проблемы это просто необходимо. Заглянув в щель чуть приоткрытой двери, Тэхен заметил знакомую макушку. Он чуть было не вошёл в кабинет, как услышал голос, принадлежавший ребенку лет шести. Тот сидел напротив Мины, с откровенным восхищением смотрел на нее и будто старался впитать каждое сказанное женщиной слово. Мина же флегматично со взглядом, полным нежности, пыталась до него что-то донести. Недолго раздумывая, Тэхен без каких-либо угрызений совести с интересом прислушался к разговору. — Помнишь, что я говорила в тот раз, малыш? Не нужно злиться на свою Пару за то, что ей кто-то понравился. Он или она, как и ты, не может на это повлиять. Для человека нормально — влюбляться не один раз. Тем более, что до встречи с Избранным соулмейт еще не ощущает той силы, которая притягивает к своей половинке. Тебе ведь тоже когда-то понравился одноклассник… — Но ведь это было совсем чуть-чуть и давно! — возмутился мальчик. — И все же ты заставил царапину, хоть и не глубокую, появиться на теле своей Пары. Видишь, твоя тоже совсем небольшая и скоро заживет. Просто нужно потерпеть немного, вот и все, — ласково улыбнувшись, женщина потрепала мальчика по белобрысой голове. — А сколько надо терпеть, мама? — во все глаза посмотрел на старшую ее, кажется, сын. — У всех по-разному: кто-то быстро отыскивает нареченного в своем же городе, а кому-то приходится облететь весь мир. Тем не менее вы обязательно поймете инстинктивно, куда нужно идти на поиски. Обязательно почувствуете друг друга даже в толпе, потому что это в нас заложено. Так было всегда, мальчик мой, так что не стоит тебе переживать об этом, — сердце Тэхена больно кольнуло, а сам он горько ухмыльнулся. Так было всегда… Где, черт возьми, тогда его Пара? Где хоть намек на то, что она вообще жива и существует? А если и так, если она жива и невредима, то явно не в себе, раз за столько лет не нашла ни одного, кто бы заставил ее сердце трепетать, а бабочек в животе взорваться. Либо же Избранный Техена спрятался где-нибудь в монастыре. Тогда-то что, придется с каждым монахом встретиться? Вздор. — Лучше, вон, познакомься с моим другом. Входи, Тэхен, присаживайся, — сказать, что юноша на этих слова покраснел от кончиков ушей до пят — ничего не сказать. Все же совесть у него есть, да и стыдом не обделен. Тэхен чуть замялся, но все же вошел, почесав затылок и пробубнив: — Я так, не по делу зашел, так что не буду мешать, — на что получил грозный взгляд и команду сесть, да побыстрее. — Чонин, это мой дорогой ученик Тэхен, с которым я давно обещала тебя познакомить. Ким Тэхен, — перевела она взгляд на улыбающегося уголками губ юношу, — это мой сын — Чонин, я тебе о нем рассказывала, помнишь? — женщина кивнула на дитя, что зачарованно таращилось на незнакомца, а позже встало и чуть поклонилось. — А вы свою Пару уже нашли, господин Ким? — Малыш, разве вежливо, задавать такие вопросы? — зная, что для Тэхена эта тема болезненна, Мина нахмурилась. Юноше она поэтому и нравилась. Хотя и не только: кроме того, что женщина обладала превосходным чувством такта, с ней можно было спокойно обсудить и повседневную, и учебную сторону жизни, и даже поплакаться насчет любовной. С тех пор, как юноша пришел в это заведение, именно Мина стала дня него действительно крепкой опорой. В свою очередь Тэхен всегда с готовностью ждал, когда преподавательница поведает ему о своей не менее интригующей жизни. — Он в спячке, — насмешливо ответил юноша на вопрос, стоящий ребром уже очень долгое время для него. Но увидев взгляд, еще больше наполненный непониманием, растаял и объяснил, мол, ну вот такой вот он ущербный вышел. Вечером, забежав домой после не совсем приятного разговора, он, как и подобает каждому уважающему себя студенту, отправился, конечно же, в клуб. Войдя в помещение, наполненное людьми, всяческой выпивкой и, естественно, хаус-песнями, юноша по-настоящему расслабился. Тут, среди концентрации раскрепощенности и сексуальности, он чувствовал себя как рыба в воде. Здесь он мог, прикрыв глаза от удовольствия, отдаться ритму электронной музыки и просто наслаждаться. А также найти очередного партнера на ночь, хоть это можно было считать, скорее, за приятный бонус. Как там поется в одной известной песне? Клуб не лучшее место, чтобы искать любовника? Плевать, это ведь одноразово. Поглотив пару шотов за один присест «для настроения», парень легкой походкой двинулся в сторону танцпола, стараясь плавно обойти полупьяных танцующих людей, и, уловив их энергетику, поддался и полностью положился на свои ощущения. И уже спустя пару минут оказался объятым в крепкие руки. Почувствовав жаркое дыхание в районе затылка, Тэхен прикрыл глаза и чуть наклонил голову в сладкой истоме. Он поднял вверх руки, оголяя тонкие изящные запястья, одно из которых украшал поблескивающий серебряный браслет, и, подчиняясь заданному темпу, начал танцевать, не поворачиваясь лицом к незнакомцу. Жар знойной страсти обдавал все вокруг. Юноше не терпелось стянуть с себя всю лишнюю ткань, предстать перед новым увлечением на одну ночь открытой книгой, чистым, беззащитным, готовым отдать всего себя без остатка. Он двигался и через движения передавал импульсы возбуждения, что мигом улавливались партнером, который и так был взбудоражен не меньше Тэхена. Через время, доехав на такси до пустующей днем квартиры, пара уединилась, поддавшись ласкам друг друга и позабыв о насущных проблемах. Ненадолго.

***

Темнота. Тело обдает жаром. Нестерпимым, удушающим жаром. На пылающей коже проступают капли пота, в мгновение стекая на влажную постель. Царапины, самые разные: от алеющих и незначительных до глубоких, в уголках которых засохла недавно струящаяся багровая кровь; россыпью рассредоточены по всему худощавому телу. Прямо сейчас новые, свежие раны рассекают бледную кожу, кровоточа. Чонгуку снова плохо. Ему снова больно неимоверно. Он не кричит: от бессилия ему остаётся только тихонько стонать, сжимая руками простыни, и, зажмурившись, плакать. Горько и отчаянно.

***

Весенняя сессия изрядно потрепала нервы Тэхёна. Выйдя из кабинета, где проводилось завершающее тестирование, он шумно выдохнул. Учёба закончилась, а значит, близилась пора обожаемого юношей фруктового льда, изнуряющего солнечного зноя, гулянок с парочкой знакомых по берегу моря с освежающим коктейлем в руках и потных людей, но сейчас не об этом. Тэхен внезапно задумался о зиме. В голове сразу ожили картинки из прошлого, когда он беззаботно выбирался на заснеженное крыльцо, бережно укутанный мамой тоннами теплой одежды, поспешно лепил из снега шарик и нетерпеливо ждал, пока брат выйдет следом, чтобы кинуть комок в него и, задорно смеясь, убежать, оставшись неотмщенным. Потом, конечно, по заслугам он получал, но смеяться не переставал, наслаждаясь зимней порой. Улыбнувшись своим же мыслям, юноша побрел к родителям. Стол к его приходу был уже накрыт. Госпожа Ким, немолодая женщина с волнистыми густыми пшеничными волосами с легкой проседью, суетилась у кухонного стола, наводя порядок, в то время как полностью седовласый господин Ким, сидя на диване в очках с изящной позолоченной оправой, читал научную статью в интернете. — Мам, пап, я дома. Всем привет, — чуть запыхавшись, подал голос Тэхен. — Тэ, проходи, милый, я как раз все закончила, — ответила Йерин. Глаза ее весело блестели, предзнаменовая хорошие новости. — У нас для тебя есть кое-что особенное, сын, — привычным низким голосом сказал Минсок, присаживаясь за стол. — Но сначала индейка. Твоя мама как всегда бесподобно ее приготовила, — Йерин улыбнулась уголками губ от этих слов. Ей всегда нравились комплименты о ее кулинарных способностях, данных по наследству от ее бабушки, поэтому в семье завелась привычка хвалить стряпню мамы, что, кстати, было оправданно. В связи с этим и Тэхен унаследовал столь приятный бонус. Никогда не помешает умение быстренько сварганить что-нибудь съедобное. За ужином родители много говорили про их старшего сына, его работе и девушке. А после начали обсуждать новые достопримечательности Сеула, что Тэхена немного насторожило. Завершив трапезу, Минсок, переглянувшись с супругой, встал изо стола и направился в другую комнату. Юноша проводил его непонимающим взглядом, тем не менее после он терпеливо ждал, когда же наконец раскроется причина странного поведения родителей. Вернувшись, отец, держа в руках три билета на самолет, радостно изрек: — Твой брат оплатил нам три билета к нему в Сеул. Сказал, что таким образом я не смогу отвертеться, ссылаясь на загруженность по работе. Тэхен охнул. Он не видел родной город уже много лет ввиду большого расстояния до него и занятости отца. Они будут в Корее, как раньше, всей семьей. Несмотря на то, что Япония была для него идеальной страной для жизни, он все же сильно соскучился по небоскребам мегаполиса, кипящей жизни тамошнего народа и острой пряной еде. К тому же брата он не видел уже несколько месяцев, и теперь предвкушал то, как уютно проведет это лето.

***

Резкий, пронзивший тишину квартиры телефонный звонок вывел из глубоких размышлений женщину, что стояла у окна, одетая в строгий костюм. Держа в руках бокал густого красного бархатного вина, она немедля ответила на входящий вызов: — Слушаю. — Госпожа Чон, я связался с доктором Ким из клиники Квимс, при университете Кенхи в Сеуле. Клиника славится лучшими специалистами в области унаанималогии*. Они готовы взяться за вашего сына как можно быстрее. Во всем мире они девятые, кому удалось успешно провести столь сложную операцию. Доктор лично проследит за состоянием Чонгука. Он… — Вылетаем сегодня же. Вышлите мне номер доктора и закажите билеты на самолет… И спасибо, Кенсу. Лицо женщины преобразилось из задумчивого в изумленное, но сосредоточенное, а в глазах читалась надежда. Как долго она ждала эту новость и сколько сил ушло на поиски — Бог знает. Попытки отыскать надежного и отважного врача были тщетны. Далеко не каждый решится принять столь тяжелого больного. Но она, как мать, верила, что найдет того, кто наконец поможет ее сыну хотя бы спокойно спать по ночам, не мучаясь от боли. — Енсон, — позвала она горничную, — разбуди его и сложи вещи в чемодан. Мы летим в Сеул.