Диптих: там, где сияет море

Сеул встретил семью легким прохладным ветром и нежными солнечными лучами. Слегка ноющая шея, растрепавшиеся волосы и заспанное лицо давали понять, что перелет для Тэхена — дело непростое. «Тесно, душно и страшно. Уж лучше на корабле, чем на этой адской железной птице», — подумал юноша. Перекусив с близкими в ближайшем от аэропорта кафе и в очередной раз по-скупердяйски возмутившись неоправданно высоким ценам, отец вызвал такси до квартиры его старшего сына. — Эй балбес, не соизволишь ли ты открыть наконец-то нам дверь? Прием? — прокричал Тэхен спустя несколько минут безуспешных постукиваний в дверь. — Я к нему за тридевять земель летел, а он смеет не впускать меня. — Тэхен, имей уважение к старшим, — посмеиваясь, упрекнула сына госпожа Ким. — Да я его… — В этот момент послышался еле заметный щелчок, и в дверном проеме показалась девушка с вьющимися иссиня-черными волосами. Она робко улыбнулась, отчего на румяных щеках проступили милые ямочки. — Добрый день… Я Джису, мне очень приятно вживую с вами познакомиться… Проходите, пожалуйста. — Пригласив всех войти, незнакомка поклонилась, на что получила такой же приветственный жест от остальных. По неуклюжим движениям и сбивчивой речи несложно было понять, что девушка нервничает. — Прошу прощения, он немного проспал и сейчас принимает душ. Присаживайтесь в гостиной, а я пока заварю вам чай, — сказала Джису и быстрой походкой скрылась за стеной. «Наверное, отдышаться», — подумал Тэхен. Зайдя в светлое помещение, юноша про себя отметил, что обстановка была довольно уютная; все выглядело чистым, домашним, будто тут живет семья, уже благополучно устоявшаяся. Эклектичный интерьер гостиной, да и, скорее всего, всей квартиры в целом, был оформлен в классическом синем цвете. Белый и удобный на вид диван, с парочкой пушистых подушек на нем, располагал к тому, чтобы немедленно усадить на него свою пятую точку; различные фотографии в причудливых рамках, небольшие книжные полки и несколько растений в горшках — от каждой детали веяло комфортом, но в то же время неизъяснимой, непорочной нежностью. Скорее всего, как подумал Тэхен, не сегодня так завтра брат сделает своей возлюбленной предложение. Ким Юнги не заставил себя долго ждать, появившись перед семьей с взлохмаченной мокрой после душа головой и своей фирменной «лыбой», как называл это Тэхен, когда старший улыбался во все тридцать два и оттого сильно щурил и без того не большие карие глаза. Тэхен соскучился. Сильно соскучился. Улыбнувшись, он налетел на брата, едва не сбив того с ног. В свою очередь Юнги сперва опешил от внезапных действий, а после крепко обнял Тэхена в ответ. — Сынок, каким же взрослым ты стал, — охнув, прослезилась от счастья Йерин. — Если только внешне, — с насмешкой добавил Минсок, обняв, как и мать, сыновей. — Погодите, оставьте место для вашей невестки, — со смехом сказал Юнги, на что другие в миг затихли, в надежде услышать объяснения. — Мам, пап, мы с Джису женимся, — проговорил юноша на одном дыхании, взглянув на свою возлюбленную, которая все это время тихо стояла в стороне, и протянул ей руки. — Мы решили не делать ничего грандиозного, поэтому дата назначена на последний день этого месяца. Наши знакомые помогут. — Девушка подошла ближе и вложила свои ладони в ладони жениха. За обедом пара поведала о подробностях предстоящего праздника, обсуждая место его проведения, свадебные наряды и приглашенных гостей. Родители новостью были взбудоражены, в отличие от Тэхена, предчувствие которого благополучно сбылось. Переписываясь с братом все эти годы, Тэхен понял, что Джису хороший человек. Юнги поистине повезло встретить своего соулмейта, как и Джису его. Девушка приняла недостатки своего возлюбленного, открыв ему душу и с трепетом даря ему свою любовь, так же, как и Юнги ей. Несмотря на то, что они еще не женаты, было ясно: пара давно является отдельной ячейкой общества. И по-хорошему Тэхену бы порадоваться, но в душе какое-то сжирающее чувство тоски. Ощущение, будто тема соулмейтов — единственное, что его тревожит. Помешался что ли? — Как вы познакомились, Джису? Юнги рассказывал, что встретил тебя в библиотеке, — Минсок обратился к девушке, так как заметил, что та смутилась от нахождения стольких пока еще незнакомцев в квартире и разговоров о ее частной жизни, к чему она, видимо, не привыкла. Джису подняла взгляд на мужчину и, улыбнувшись уголками губ, рассказала о том, как те по счастливой случайности искали одну и ту же книгу. Ведь теперь уже все равно, что впервые они увиделись не там, а на вечеринке поздно ночью, когда Юнги в пьяном угаре решил, что прогуляться до дома пешком — отличная идея. Тогда юноша, ковыляя на своих двух по дороге, не заметил, как справа от него мчится машина, готовая немедленно его сбить. В ту ночь, помимо большого количества адреналина в его крови, он почувствовал, как несколько ран на его теле начали медленно затягиваться. Сперва он не понял, что происходит, но через пару мгновений, протрезвев, увидел воочию ту, с которой разделит свое будущее. С затуманенным взглядом он наблюдал за тем, как она, словно в замедленной съемке, судорожно выбегает из автомобиля, направляясь в его сторону. Только не за тем, чтобы его поцеловать, а для того, чтобы отвезти в больницу, ведь под машину он все-таки благополучно попал. Пострадал не сильно, но парочку ушибов получил. После этого они часто виделись, вместе обедали в кафе, узнавали друг друга. Джису в подробностях рассказывала о том, какими изощренными способами планировала его убить, когда на ней появлялись царапины, на что Юнги отвечал, мол, насилие — плохо, и вообще, на нем, между прочим, тоже порезы были. В то время, да и сейчас, они будто бы пребывали в эйфории, наслаждаясь каждым мгновением, проведенным в компании друг друга. Обо всем об этом родителям знать необязательно, тем более, с выпивкой Юнги завязал. Йерин, внимательно слушала рассказ пары. Джису ей понравилась еще с самого начала. Их история заставила женщину вспомнить о своей беззаботной молодости, когда в моде были джинсы-бойфренды, бейсболки и излюбленные ею укороченные майки. Задумавшись, она мечтательно произнесла: — А мы с вашим отцом встретились в более раннем возрасте. Я тогда впервые пошла в новую школу после переезда и очень волновалась. Но позже вся тревога испарилась, когда мы с Минсоком увиделись в коридоре. Все, кроме него и меня, как будто исчезло на пару мгновений. Он был таким брутальным и напыщенным в своем черном свитере. В жизни бы не подумала, что мой будущий муж будет выглядеть именно так. Но в тот момент мы с тобой сразу все поняли, да, дорогой? — Никогда не забуду, как мы пялились друг на друга. Мне смутно верилось в связь между Парами, но в тот день я действительно почувствовал, что она и есть та самая, — ответил ей супруг и под охи и ахи остальных улыбнулся. Но через секунду посмотрел на младшего сына, совсем позабыв о том, что тому тема отношений может быть некомфортной. А Тэхён, уловив тень сожаления во взгляде отца, помотал головой и слегка улыбнулся, давая всем понять, что все в порядке. Чуть позже за чашкой черного чая Юнги поведал о своей работе в больнице. О том, сколько времени и сил она занимает, об огромной эмоциональной нагрузке, что испытывает Ким, разрезая крошечную часть сердца, которая отвечает за связь между соулмейтами. И о трудных пациентах. В частности, об одном пациенте, страдающем пороком сердца, который со дня на день должен приехать. Тэхён, конечно, думал о такой операции, читал истории людей, которые ее сделали, размышлял о ее последствиях. Если других на такое побуждали неверные или во всех смыслах слетевшие с катушек Пары, то у Тэхёна немного другая история. Ему бы просто освободиться от тяжелых мыслей, тянущих его вниз как многотонный якорь и оборвать последнюю надежду на надежное сосуществование с кем-либо. Потому что другие предадут, кинут при первой же возможности. Плавали, знаем.

***

С трудом найдя силы открыть глаза, юноша поморщился от солнечных лучей, беззаботно падающих на его худое синевато-бледное лицо. Почувствовав, что машина остановилась, он посмотрел в окно просторного автомобиля. Его взору предстало высокое белое здание со множеством зеркальных окон и устрашающей подсвеченной красным цветом вывеской, гласящей: «КВИМС: счастливый мир без болезней». «Что ж, — подумал Чонгук, — это мы еще посмотрим». Ему не впервой приезжать в новый город ради госпитализации, не впервой видеть незнакомые лица медперсонала, которые с вечно натянутой улыбкой на лице готовы стряхивать пылинки с богатых пациентов. За деньги, конечно. И, естественно, не впервой читать по глазам врачей эмоцию жалости, когда они просматривают его медкарту. С детства юноша посещал множество клиник, проходил бессчетное количество обследований и ежедневно принимал столько таблеток, сколько здоровый человек в своей жизни, наверное, и не видел. И все было бы не так страшно, если бы практический каждый день его кожу не рассекали болезненные раны. — Гук-и, ты не спишь? Мы уже приехали, — окликнула сына Чон Суджи, чем вывела его из раздумий. — Сейчас нам помогут вывести тебя из машины. Из здания вышли две медсестры, одна из которых везла инвалидную коляску. Чонгук заметил ненавистные им жалостливые изучающие взгляды. Однако ничего, кроме как позволить им позаботиться о нем, Чон не мог. Просторный холл больницы освещало множество ярких, с виду простых ламп. По углам были рассредоточены хамедореи — декоративные пальмы, которые разбавляли классический строгий интерьер госпиталя. У ресепшна стоял администратор, а рядом с ним ждал нового пациента и врач — Ким Юнги, в хорошо выглаженном белом халате с торчащей в верхнем кармане ручкой. — Госпожа Чон, господин Чон, мы рады приветствовать вас в нашей клинике. Меня зовут Ким Юнги, и я буду вашим лечащим врачом. — Доктор пожал Суджи руку. — Вы, наверное, сильно устали с дороги, — обратился он к Чонгуку, — поэтому без лишних слов наши помощники проведут вас в подготовленную палату, а я покажу госпоже что и как здесь устроено, если вы не против. Получив утвердительный ответ, медсестра отвезла Чонгука к лифту, и те скрылись за металлическими дверьми. — А это мой кабинет, госпожа Чон, проходите, — показав, где находятся важные процедурные помещения, Юнги вежливым жестом указал женщине войти. — Теперь обсудим непосредственно дела Чонгука, — Ким взял толстую папку на столе и, вздохнув, принялся ее изучать. — Мне показалось, что некоторые результаты анализов из прошлой клиники могут быть искажены из-за приема некоторых препаратов. Скажите, как часто он пьет обезболивающие? — Практически каждый день. — Суджи слегка нахмурилась. — Иногда больше одного раза из-за… его… — она тяжело выдохнула. — Вас предупреждали о том, что в большом количестве болеутоляющие препараты плохо влияют на работу сердца? — напрягся мужчина. «Оно ведь и так далеко не в лучшем состоянии», — добавил он мысленно. — Мне это известно, доктор Ким. В нашем случае из двух зол приходится выбирать меньшее. Ким понимающе кивнул, поджав губы. — Тогда я попрошу вас дать согласие на повторную сдачу анализов, так как операция серьезная, необходимо точное обследование. Но Чонгуку придется отказаться от таблеток на двенадцать часов. — Хорошо, — помедлив, ответила Суджи. — И еще, важно понимать, что с состоянием Чонгука риск осложнений очень большой, исход может быть отрицательным. — Мы получали множество отказов, доктор Ким, и в курсе всех рисков. Мы приняли решение, — отрезала женщина. — В таком случае со следующего дня мы начнем подготовку и полностью обследуем вашего сына. А пока можете пойти отдохнуть. — Я побуду с сыном, если вы не возражаете, — чуть устало проговорила Суджи, вспомнив о том, что нужно позвонить риелтору и уточнить насчет покупки жилища неподалеку от клиники. Палата оказалась довольно просторной и безупречно чистой, но, как показалось Чонгуку, несмотря на явную дороговизну оборудований, такой же скучно белой, как и все в этом здании. Помимо аппаратов с кучей разноцветных трубочек и проводов, в апартаментах находилась кровать, небольшой стол, диван для посетителей и телевизор. Последний объект Чону показался лишним. «Кто вообще сейчас, в эпоху новомодных гаджетов, смотрит телевизор?» — подумал он, хотя сам всему этому предпочитал книги. Ему всегда нравилось читать научно-популярную литературу, иногда фантастику, о всяких подводных чудовищах, порой он увлекался статьями об океанах и разнообразной живности, обитающей в них. Случалось, что у него появлялось настроение прочесть какой-нибудь роман о несчастных влюбленных, но такое бывало редко, так как подобные произведения вызывали сильные эмоции, что являлось лишней нагрузкой на сердце, да и в жизни хватало парню страданий. Но ясно было одно — читать он всем сердцем любил и готов был провести хоть весь день, уткнувшись в бесчисленные страницы книг. А по выходным они с матерью устраивали вечер фильмов или гуляли вокруг их участка, огороженного высоким металлическим забором. Чонгуку не разрешалось гулять где-либо еще. Потому что, как говорила его мать, там, за пределами дома, опасность поджидает на каждом шагу. «Начать хотя бы с вирусов, Гук-и, обычная простуда может обернуться серьезной проблемой для твоего ослабленного организма. А вредные солнечные лучи? А машины? А люди? Они же такие агрессивные! Только и ждут момента, чтобы оскорбить, втоптать в грязь и бог знает что еще натворить. Дома, рядом со мной и нашей прислугой, ты в безопасности, сынок. Тут есть все, чего ты пожелаешь». Чонгук смиренно соглашался, но в душе не переставала теплиться надежда на то, что однажды он выйдет, прогуляется по какому-нибудь парку, заглянет в кафе, украшенное пестрыми вот-вот распустившимися цветами, и пройдется вдоль берега… Увидит море. Необузданно глубокое, манящее волнами и приятно омывающее своей белой пеной близ находящиеся на песке стопы; а также посмотрит на захватывающий танец светлячков в ночи. Если бы он только мог, если бы не был так слаб… Если бы наконец-то встретил того, кто столько лет приносит ему боль. Потому что все равно ждет и верит. Чонгук вряд ли любит кого-то еще так же, как любит его. Но в нем, таком больном, никто не нуждается, а для матери он самая что ни на есть настоящая обуза. Его мечтам не суждено сбыться. Он устал. Насытился всем дерьмом, что столь великодушно преподнесла на золотой тарелочке ему жизнь. Ему бы просто прожить остаток жизни спокойно, ничего не чувствуя. — Сынок, ты не спишь? — Под вечер в палату заглянула Суджи. — К тебе кое-кто пришел. Смахнув горькую слезу, Чонгук взглянул в сторону двери: — До Кенсу? Но что ты здесь делаешь? Мама говорила, что ты взял отпуск, — удивленно взметнул брови юноша. — И тебе привет, Гук-и. Неужели ты думаешь, что я бы мог не навестить тебя в такой важный момент? — ответил мужчина, похлопав Чона по плечу, на что тот улыбнулся. — Кенсу-я, раз ты здесь, позаботься, пожалуйста, о маме. Она планирует спать сегодня здесь, на диване. Скажи, что это ни к чему, тут ведь куча медсестер, которые могу помочь, — Чонгук осуждающе взглянул на мать. — Госпожа, риелтор уже нашел подходящий дом и договорился о вашем немедленном заселении. Он еще не до конца обустроен — этим можно заняться позже — но спальную комнату мы подготовили, вы спокойно можете переночевать там, — уверенно доложил До, ожидая окончательного вердикта от женщины. Немного поразмыслив, та со вздохом ответила: — Хорошо, Кенсу. Но сейчас я умираю с голоду, так что для начала мне необходимо поужинать где-нибудь, — взялась она за живот. «Вот он — шанс. Действуй!» — пронеслось в голове у юноши. — Дио, — буквально промурлыкал Чонгук, — разве ты не голоден с дороги? Почему бы вам не составить друг другу компанию? — он взглянул на растерянного мужчину, зная, что тот уже не мало лет, определенно, испытывает что-то к его матери. То, как До старался угодить с подарками, посматривал на неё, как всячески старался принести какую-либо радостную весть, тем самым вызывая у Суджи улыбку — все это было очевидным для юноши, но не для его матери, которая всячески игнорировала все старания влюбленного. Ну, или делала вид, что игнорирует. — Чон… — покашляв, женщина начала было свою речь о том, что лезть в чужую жизнь очень невоспитанно, однако тут же была перебита сыном. — Мам, просто ужин. Что тут такого? — юноша невинно похлопал ресницами и все же уговорил пару на… свидание? «О да, это именно оно», — сам себе ответил Чонгук в уже опустевшей комнате.

***

Лиен: мне кажется, второй вариант будет смотреться на тебе лучше Соджун: да, оно такое легкое и нежное прям как ты, джи-джи ^ ~ ^ «Значит, однозначно второе», — подумала Джису, прислав в беседу улыбающийся эмодзи. Девушка в очередной раз взглянула на фотографии из примерочной, где на ней было надето воздушное платье из шифона с вышитыми по всей длине цветами, и, отложив телефон, начала прокручивать в голове то, как должна пройти ее скорая свадьба. Несмотря на то, что церемония планировалась довольно скромная, будущая невеста все же волновалась, по несколько раз обговаривая все детали с организаторами, коими являлись ее близкие друзья, что значительно упрощало подготовку и удешевляло мероприятие. — А где все? — Пошли на прогулку по городу. А я выбрала свой наряд, Мистер Ким, и завтра же пойду его покупать. — Девушка подошла к своему только пришедшему с работы возлюбленному, чмокнув его в щеку. — Надеюсь, что ты поступишь так же в ближайшее время. — Да, дорогая, обязательно. Только разберусь со всеми делами на работе. Тебе ведь известно, какой у меня сейчас график загруженный, — устало ответил Юнги, завалившись на диван и потянув за собой девушку. Зарывшись носом в ее волосы мужчина довольно громко прошептал: — Я так счастлив, что встретил тебя. — А я тебя, мой драгоценный. — В теплых объятиях своей законной Пары Джису расслабилась, погрузившись в свои мысли. — Юнги-я, я размышляла насчет твоей семьи. Точнее, насчет Тэхена. Мне показалось неплохой идеей познакомить его с кем-нибудь с… подобной проблемой. Может, так ему станет легче? Ты рассказывал о бывшем однокурснике, с которым вы тесно общались… — Чимин? Тот, у которого погиб соулмейт? — пробубнил Ким. — Да-да, возможно, мы сможем устроить им встречу. Ты мог бы позвать Чимина на мальчишник, например, как и Тэхена. — Джису убрала прядь пепельных волос с лица мужчины, посмотрев ему в глаза. — А ты права! Они бы могли рассказать друг другу о том, что лежит у них на душе. В последнее время Тэхен все более замыкается в себе. С родителями, да и со мной, эту тему он обсуждать не хочет. Говорит, что его это давно уже не трогает. Но я вижу, что ему морально плохо. Так и до психических расстройств недалеко. — Ким всегда беспокоился о младшем брате, часто помогал тому с проблемами в школе или дома. Но все же на расстоянии его поддержка ослабла, и Тэхену пришлось справляться со всем самостоятельно. В какой-то степени Юнги чувствовал вину за это. — Надеюсь, все получится, — подытожила девушка, положив голову ему на плечо.