Metal family

«Восьмое марта… международный женский день. День женственности, мягкости и нежности. Ах, ах, ах..... ха-ха-ха-ха. Что за бред?!» Женщина докурила сигарету и бросила окурок на асфальт, притаптывая его пяткой ботинка. Она была неделю на сборе своего клуба и теперь возвращалась… домой. Давно для нее это слово не звучало так нежно, мягко и приятно. Дома ждут спиногрызы, любимый муж и еще сто процентов припершийся зеленый петух, Чес. Думала ли она, что когда-нибудь променяет свою свободу на сомнительные узы семьи? Определённо нет, но рыжеволосая ни о чем не жалеет, ибо то, что она имеет, куда лучше одиночества, пусть и в компании друзей, Бага… С ним байкерша никогда не планировала отношений, он просто хороший друг. «Мы с ним… остались друзьями… в качалку там ходили.» Ей вспомнились слова, которые она говорила сыну, когда тот спросил про Бага. Да, друзьями. Анна после новости о том, что Виктория вступила в отношения с «этой блондинкой» сначала разозлилась, даже поругалась с подругой, но потом поняла, что та действительно счастлива, это стало ясно всем. Этот худощавый, высокоинтеллектуальный интеллигент покорил сердце грубой красавицы на железном коне. Вообще, 8 марта — один из самых нелюбимых ее праздников, все время восхваляют нежность, женственность, все то, что, по мнению социума, да и ее самой, в ней отсутствует. Нет, она не считает себя ужасной матерью, женой, просто не в ее правилах носить юбочки, платьица, каблучки. Платье она надевала два раза за всю жизнь: на свою свадьбу и на зачитывание завещания отца Глэма. За всеми этими размышлениями байкерша не заметила, как успела проголодаться. — Помнится мне, тут где-то за углом была забегаловка, надо пойти пожрать, что ли, — она припарковала байк на стоянке и, взяв ключи, пошла в направлении здания с разноцветными огоньками. По возвращении Вики застала следующую картину: тошнотворная, в розовом платье, женщина и, по всей видимости, ее сыночек стояли около ее байка… ЕЕ БАЙКА! — Это что за нахуй?! — банка с энергетиком упала из разжавшейся руки на асфальт, и с шипением из нее полилась ядерного цвета красная жидкость. — Женщина, здесь вообще-то ребенок! Не материтесь при моем Жоржике! — голос у нее, как во всех каноничных историях, был писклявый и до жути бесячий. Вики поморщилась и, подойдя к своему коню, скинула наглого пацана с сидения. Он шмякнулся на землю и спустя секунду разразился плачем раненой в жопу рыси. — Вы что, совсем уже?! Мой сыночка не заслужил такого, у вас, наверное, своих детей нет, были бы, вы бы меня поняли! — она подняла за шкирку ребенка и повела его к новой игрушке — чьему-то самокату. — К твоему сведению, тупая курица, у меня два сына, и оба без спроса никуда не лезут! — крикнула она вдогонку мамашке с карапузом. Нет! Ее сыновья такими определённо не были, они хоть и не были тихонями, но все же банальным манерам были научены, спасибо Глэму. Вечно спокойный Ди не мешал, а вот ураганчик Хэви доставлял проблемы, но родители все равно его любили не меньше от таких выкрутасов. По дороге все было в порядке, никто не мешал, не вылезал навстречу, мужики с тупыми фразами не орали из окон задрипанных машин. В доме было странно тихо, обойдя все комнаты, женщина так и не обнаружила членов семьи, на холодильнике висела записка, написанная явно Хэви: почерк больно кривой и размашистый, не такой, как у Ди или Глэма. «Мам, мы в торговом центре, насколько долго — хрен знает, Ди собрался покупать себе новую косметику. Папа приготовил ужин, покушай, а мы потом приедем.» Виктория хмыкнула, заботливый спиногрыз, видно, действительно спешили, раз Глэм ей не написал и не позвонил. Ужин состоял из ее любимых блюд: стейка с кровью и картошки «Айдахо», в верхнем отделе холодильника нашлась баночка обожаемого ею пива, что так чудно подошло к еде. Ближе к вечеру скучающе листающая телеканалы красотка услышала звук мотора и вскрики Хэви, которому, видимо, наступили на ногу или же уронили что-то тяжелое. Рыжеволосая вышла на крыльцо, чтобы отругать членов ее семьи, ибо, что за хрень? Почему смотались и не сказали? — Ну, и где ваши задницы носит… че?! — ее глаза распахнулись от шока: Глэм стоял с букетом черных роз в руках, Ди держал торт с цифрой восемь в форме колес в огне, Хэви трясся от радости, рядом с ним была пивная корзинка. Неподалеку стоял Чес, у него было несколько коробок с деталями, которые так долго искала байкерша. — С восьмым марта, Вики, — с улыбкой протянул ее муж. — С праздником, мам, — хором сказали ее мальчики. — Вики, с праздничком, — даже зеленый петух не остался в стороне. На глаза навернулись слезы, которые огненноволосая тут же стерла рукавом. — Ну вы, конечно… — к ней подошел блондин и приобнял за плечи, букет уткнулся ей аккурат в щеку. — Ну, че, бухать будем? — Чес приблизился к семейке и поставил коробки на ступеньки. — Чертов Чес, умеешь испортить момент. Ладно, пошли в дом, и вы тоже, — она махнула сыновьям, и те, взяв подарки, пошли за взрослыми в дом, где продолжилось празднование.