Танцуй со мной!

(ВКЛ AFI – Prilude 12/21) Пару дней спустя после аварии я со слезами отпросилась из больницы домой. Мой лечащий врач не хотел меня отпускать, аргументируя все тем, что я еще недостаточно хорошо себя чувствую. Конечно, я буду плохо себя чувствовать, находясь в четырех стенах, засыпая и просыпаясь под аккомпанемент медицинских приборов. Меня уже от вида капельницы начало в дрожь бросать, хотя в ней не было особой необходимости. Ну, подумаешь, хорошо спиной приложилась о заднее стекло машины, да головой лобовое вынесла. Сотрясения же нет? Нет. Мозги функционируют нормально. Голова не беспокоит, значит, можно отправлять домой. В общем, видимо, устав слушать мое нытье, добрый доктор Адам Питерсон выписал меня, но с условием, что как только мне станет плохо, я возвращаюсь обратно в больницу. Угу! Разогналась так, что пятки не видно от дорожной пыли. В жизни больше не вернусь на больничную койку. О своей чудесной выписке я не стала сообщать группе подтанцовки и Йосту. Близнецам тем более, так как они мне за последние сутки надоели своей трескотней и постоянными вопросами «болит-не болит» и «надо что-нибудь или не надо». Дверь открыла своим ключом, тихо прикрывая ее за собой, чтобы не обнаружить присутствия раньше времени. Голоса в гостиной не удивили, потому что парни очень часто заседали именно в ней, играя в приставку. Удивило наличие двух посторонних голосов: Дэвида и Софьи. Что не есть хорошо в моем нынешнем положении. Если увидят, отправят обратно. Глубоко вздохнув, я шагнула вперед в неизвестность в гостиную. Замерев на пороге, попутно пыталась удержать на месте челюсть и глаза от представшей моему взору картине. В одном из кресел сидел Патрик, а на подлокотнике Стелла. Йост и Альбрехт на одном из диванов, группа подтанцовки на другом. - И как это понимать? – удивленно смотрю на продюсера. - Лина?! – смотрит на меня. – Что ты здесь делаешь? - Живу, вообще-то, - немного грубо отвечаю, так как начинаю злиться от присутствия здесь посторонних лиц. Которые, к слову, смотрели куда угодно, но только не на меня. - Лина, ты должна сейчас быть в клинике, - сказала Софья. – Тебе еще две недели до выписки. - Скажем так, я сократила эти две недели до пары дней. Так мне ответят, что здесь происходит, и почему эти двое здесь? - Эти двое теперь входят в состав подтанцовки, - спокойно ответил Дэвид, смотря мне прямо в глаза. Челюсть, вернись, ты мне еще нужна! Что он сказал? Они в составе группы? Эти двое? После того, что… - После того, как они пытались меня покалечить? – озвучиваю назревший вопрос. - Значит, это все-таки были они? – поинтересовался продюсер. - Нет, но они были соучастниками, - отрицаю свои же слова. - Тем более, - передернув плечами Йост. - Я не догнала! Хочешь сказать, что после того, что их подружка устроила с двумя, - с нажимом произношу это слово, показывая для наглядности два пальца, - солистками группы подтанцовки, ты принял их обратно? Объясни мне, Дэвид, в чем логика твоих действий? - Моя логика состоит в том, чтобы, наконец, выпустить альбом на рынок и уехать с группой в тур. Если же было принято решение о наличие группы подтанцовки, так тому и быть. Но это вовсе не значит, что я должен еще и с вами носиться и разгребать за вами дерьмо. И ты сама сказала, что это были не они. Почему я не могу принять их обратно? - Потому что, когда была возможность им спасти свои шкуры, они молчали. Они выгораживали ту, которая нигде не приуспела, кроме как попасть в постель к моему бывшему парню. - К слову о бывших парнях, - Дэвид снова посмотрел на меня. – Три дня ты пролежала без сознания. Я не могу из-за одной сломанной детали терять все то, на что были потрачены нервы и деньги. - Ага! – вот теперь я зла. – Значит, очередная версия сломанной куклы, да? Хреновый из тебя кукловод, Дэвид, раз твои куклы устроили междоусобицы. Одну с лестницы, за ней вторую. Что дальше? Мышьяк в еду? Какой может быть коллектив и группа подтанцовки, когда твои танцоры грызутся между собой? - Если бы кое-кто вел себя прилично, - прошипел мужчина. - Ах, это я веду себя неприлично? – возмущенно выкрикиваю свой вопрос. – Ну, простите, что оказалась ущербной куклой, герр Йост. - Не ерничай! – осадил меня продюсер. - А еще даже не начинала. - Еще бы ты начала! – усмехнулся Дэйв. – То, что мы с тобой были любовниками, не дает тебе права лезть туда, где ты ни черта не понимаешь. На меня уставились все, кто присутствовал сейчас в гостиной. Я оказалась той самой мишенью, которую делят на несколько частей, дабы потом бросать в нее дротики. - Не смею больше мешать, - упавшим голосом говорю. Затем разворачиваюсь и покидаю дом. - Лина, вернись! – приказал мне Дэвид, но я не послушалась. Сломанная кукла имеет право на свое собственное мнение. И если к нему не прислушались, то завтра же ее здесь не будет. * * * (ВКЛ Thomas Anders – Stop) Я сидела на ступенях домика спасателей на пляже в Малибу, провожая взглядом солнечный диск за горизонт. По щекам текли слезы, но я старалась не обращать на них никакого внимания. Пусть текут, если им на месте не сидится. На душе была пустота. Голод, который уже давно о себе напоминает, перестал меня тревожить еще пару часов назад. Хотелось пить, но сил на то, чтобы встать и купить себе воды, у меня не было. Я была морально истощена. Физическая боль не так сильно ощущается, когда мозг занят совершенно другим. Солнце медленно скрывалось за горизонтом, окрашивая небо в ярко-оранжевые всполохи за облаками. Сами же облака казались чем-то необычайно привлекательным, воздушным и… волшебным. Глядя на них, я успокаивалась. Умиротворяюще действовал еще и шум воды, накатывающих на берег волн. Если бы не бинты на ногах, я бы прошлась по нему босиком, ступая на мокрый песок и наслаждаясь прохладной океана. Когда же солнце скрылось за горизонтом, с океана подул прохладный ветерок. По моей коже побежали стада мурашек. Мокрые щеки неприятно защипало. Пальцы свело судорогой от холода. Или я нахожу сейчас в себе силы подняться и идти дальше, либо на утро меня найдут околевшей на этих самых ступеньках. Кое-как встав, все же боль в спине никто не отменял, я медленно побрела по пляжу туда, куда несут меня ноги. О своем маршруте я особо не задумывалась, просто переступала ногами. Звуки вечернего города постепенно отвлекали меня от невеселых мыслей. В голове начала появляться ясность, которая позволяла мне переосмыслить наш небольшой скандал с продюсером на глазах всей группы подтанцовки. Я даже нашла плюс от него – мне теперь не придется рассказывать причины разгона первого состава и, объяснять, почему это я осталась. Дэвид сам во всем чистосердечно признался. Вспомнив ссору, я поставила себя случайным свидетелем и посмотрела на все со стороны. Я слишком дерзко веду себя с Дэвидом в присутствии ребят. Да, у меня была связь с ним, но это не дает мне никакого права так себя вести. Все же он мой работодатель, а уже потом бывший любовник. И, конечно же, он вправе решать, кого принимать на работу, а кого выгонять. Если, вернувшись, я обнаружу на кровати в своей комнате конверт с деньгами и авиабилет до России, соберу вещи и покину дом. На месте Йоста я бы уже давно уволила такую дерзкую и наглую танцовщицу, как я. И я прекрасно понимаю его желание с выпуском нового альбома и промо-тура. Мы-то примем в нем участие в обязательном порядке, если это потребуется. Погуляв еще немного по городу, я зашла в первый попавшийся мне на пути бар. Спросила у бармена разрешение позвонить. Он предоставил мне такую возможность, не задавая лишних вопросов. Предложил выпить, но я отказалась. Единственный номер телефона, который я помнила наизусть, был Билла. Ему-то я и позвонила… За пять минут его тирады успела узнать о себе столько всего нового на двух языках, что мой мозг не успевал в точности все переводить на родной русский. Успокоила я его, сообщив, где нахожусь. Он сбросил вызов, приказав мне сидеть на месте и никуда не уходить. * * * (ВКЛ Hurts – Guilt) Дэвид влетел в бар, озираясь по сторонам. Я даже не удивилась, когда увидела его. Вероятнее всего, группа была на студии, когда я позвонила, и Дэйв решил лично за мной приехать. Что ж, пусть будет так. Что-то у меня режим пох*изма начинает вступать в активную фазу и плевать, что будет дальше. Я встала из-за столика, встречая подошедшего продюсера. Он кинул на стол несколько купюр, оплачивая, заказанный мной ранее бренди. Отчего-то очень сильно захотелось выпить что-нибудь крепкое. До дома мы ехали молча. Между нами витало напряжение, которое, вкупе с тяжелыми вдохами-выдохами, очень сильно нервировало. Я не знала, как начать разговор, за что зацепиться. Чувствовала свою вину, но никак не могла найти подходящих слов. И все же сказать пришлось: - Прости, - так тихо, что он и не расслышал бы, не стой мы в это время на светофоре. - Это ты прости меня за грубость. У меня три дня из головы не выходил твой образ в бинтах в палате реанимации все это время. Если бы того гада не арестовали, я бы его придушил собственноручно. - Алекса арестовали? – смотрю на мужчину вопросительно. - В отличие от тебя, он отделался легким испугом. Полиция его задержала на месте аварии. Тебя в больницу отправили. - А как вы вообще узнали, что я там? - Как «как»? – хмыкнул Йост. – Один из охранников увидел, как тебя в машину заталкивает какой-то тип. Прибежал к нам. Мы по машинам, да за вами. Позвонили в полицию, те все про номера спрашивали, да про марку тачки. Единственное, что успел заметить Эрик, наклейку Снуппи на заднем стекле. От него и ориентировались. Мне позвонили уже из больницы, сказать, что ты там. Док рассказал о твоем состоянии, почти не ломаясь, - Дэвид нервно потер ладонью свою шею. – Мы тогда очень сильно перепугались. Ты три дня в себя не приходила… вот и принял я решение вернуть Стеллу и Патрика. Можно было уволить твоего партнера, но Софья настояла на том, что мы слишком много от этого потеряем. Мы хотели тебя постепенно подготовить, а не так. Ты почему из больницы ушла? - Ты знаешь такое выражение, дома и стены лечат? - Знаю. - Вот я ему и следовала, когда отпрашивалась у Питерсона. Он долго ломался, но все же сдался. Дэвид, может тебе стоит меня уволить, а? - Меня же потом близнецы на сувениры порвут, - рассмеялся продюсер. – Прикипели они к тебе. Боюсь даже предположить, что у вас. - Нет у нас ничего. Они мне нравятся. - Ох, Лина, не к добру этот ваш треугольник, - притормаживая у калитки особняка, сказал мужчина. - Обещаю, что как только они начнут ссориться из-за меня, уйду. Обещаю, - прикладываю ладонь к сердцу. - Иди, - кивает на дом. – Тебя уже там ждут. - Почему ты такой хороший? - А почему ты такая дерзкая? - Характер, - пожимаю плечом. - Тот же ответ, - улыбается. – Спокойной ночи, Лина! - Спокойной ночи, Дэвид! – покидаю салон автомобиля. Йост уехал сразу же, просигналив на прощание. В доме меня ждал сюрприз, но намного приятней, чем утренний. Братья Каулитц ожидали меня в гостиной, сидя на диване. Увидев меня, встали и подошли. Обняв, сообщили о своем намерении остаться в эту ночь у меня. Возражать я не стала, так как не была на это способна… Кое-как разместившись на кровати втроем, парни обняли меня поперек талии, будто бы пытались защитить. Я долго не могла уснуть в их объятиях-тисках, поскольку не привыкла к подобному, но все же усталость взяла свое. Пожалуй, эта ночь будет самой… спокойной в моей жизни.