Тэджины. Сломанная кукла.

Джин наблюдает за сближением Тэхена (его Тэтэ) и Чонгука. Наблюдает со стороны, не вмешиваясь в их отношения, не отсвечивая. Да, ему тяжело и больно, но он знал на что шел, когда начал отношения с Тэхеном. А Тэхен светится весь - он что-то для себя понял, только вот что именно - остается в его светлой голове. Тэхен бегает, играется и, кажется, счастлив. А Джин по инерции продолжает улыбаться, шутить, но внутри - изломан весь. Кажется, что он совершил самую большую ошибку - отпустил Тэхена. Он ведь к их отношениям относился как в кружке “очумелые ручки” - починить, нарядить и отдать. Только вот не все так просто оказалось, починить-то починил, нарядить - нарядил, отдать - отдал, но вот забыл главное правило - не влюбляться. А Джин влюбился, впервые в жизни прям залип, вляпался, втрескался, врезался, втюхался, потерял рассудок, воспылал страстью, потерял голову… Какие там девчонки-айдолши? Пшик! То ли дело его маленький Тэхен, который целовал так потрясающе, который был нежным котенком в жизни, но страстным тигриком в постели… И Джин рассыпался на осколки, вспоминая их совместные жаркие ночи/дни/любые доступные минуты, которые они могли провести только вдвоем. Дни и ночи Джин проводил в гордом одиночестве, только если это не какие-нибудь совместные с группой активности. Да, он лыбится, да он все так же шутит свои старческие шутки, но с них, почему-то, уже не так смешно. Юнги так вообще не понимает, как юмор может быть таким по-старчески старым даже по меркам самой старой в мире старости. А вот Джину все понятно - он засыхает, задыхается во всей этой вот своей влюбленности. И отпустить нужно, казалось бы, да сил нет. Порадоваться за своего Тэтэ надо, а в голове только: “Пошел ты на хуй, Чон Чонгук”. И стыдно за такие мысли, и обидно, ведь сам Чон, в принципе, не виноват. Не он первый поцеловал Тэхена, не он отдал ему свое сердце, при этом не ожидая ничего взамен. И никто вокруг не понимал, что с Джином происходит, кроме Тэ. А Тэхен старательно ковырялся в собственных ранах и сыпал, сыпал соль в надежде, что заживет. Только вот от сближения с Чонгуком рана не заживала и не затягивалась. Ему хотелось тепла, которое Чонгук не мог или не хотел давать. У них с Чонгуком уже был поцелуй - жаркий, напористый, горячий… И совсем не мягкий и нежный, как это было с Джином: со старшим все было совсем иначе, ведь он взрослый, опытный, влюбленный до диких чертей хен. И он бы даже последнюю кровь отдал, лишь бы Тэхену его было хорошо. А Тэхену хорошо. Было. С ним. С Чонгуком тоже неплохо, но лучше было бы еще пару месяцев назад, когда Ким не понял, что люди могут быть другими. Тэхен ввалился в комнату Джина вдребезги пьяный, просто в говнишко. Джин удивленно хлопает глазами, но Тэхена впускает. А тот разваливается звездочкой на кровати и начинает разговаривать с потолком. - А я ведь с ним чуть не переспал, - пьяно заявил Тэ. А Джин руки на груди собирает и слушает. - С Чонгуком. Только вот не смог. Понял в какой-то момент, что он - не ты. В этот момент у старшего нервно пальчики трястись начинают, а чтоб этого тонсен не заметил, сильнее предплечье сжимает. До боли, вероятно, до синяков. - И его поцелуи - не твои. Горячие, мокрые, бесстыдные, но не твои, понимаешь? И что смотрит он на меня не так… И что руки у него красивые, дрочные, но не нежные и мягкие… - Ты этим что-то сказать хочешь, Тэ? - мягко, по-доброму так, но все же с дрожью в голосе спросил Джин. А мелкий не отвечает, лишь ведет свой монолог. - Я, наверное, дурак совсем, но я в тебя влюбился, хен. Влюбился, и сам этого не понял, или не хотел понимать. Себе признаваться не хотел, потому что боюсь, за себя боюсь, за тебя, за наши отношения внутри группы. Но и без тебя мне пиздец. Я спать не могу, дышать не могу, жить не могу... Джин стоял, выслушивая исповедь и хватал ртом воздух. Неужели все это время Тэхен не просто был с ним, а чувствовал что-то, что-то такое большое и важное... Только вот из мыслей Тэхен его вырывает, хватая за руку и заваливая на постель. - Ты же понимаешь, что это точка невозврата? - с небольшим укором спрашивает Джин. Смотрит пристально, прожигает. А Тэхен дышит пьяным дыханием прямо в лицо Джина и глаза у него горят ярко-ярко. - Да и в жопу бы оно все шло вот это вот ваше возвратное, - шепчет Тэхен и сильнее обнимает хена за шею, нажимом притягивая к себе. Джин на поцелуй не решается никак - смотрит на идеальное лицо своего тонсена и не может налюбоваться. А Тэхен вдруг ноги приглашающе раздвигает и ерзает под Джином, упираясь в него своим возбуждением. И Джин отпускает себя, целуя страстно, требовательно и горячо. Он соскучился по своему маленькому Тэтэ и похуй на все.