Солнце всегда восходит, Этери

— Медведева, ты что здесь делаешь? — А я тут задремала немного и… услышала звуки, ну и грохнулась, — девушка глупо и наивно улыбнулась, прожигая глазами дырку в блондинке. — Я серьезно, — брови нахмурились, — Ты по какому вопросу? — грозно вопросила. — А еще цветочки с шоколадом принесла, вашим любимым. Вазу уже нашла, не беспокойтесь, — она собрала пальцы в кулак, — А сама я поговорить пришла. На самом деле, планировала давно, но… — Ставь чайник, будем чаевничать, — и Медведева уже бежит исполнять «приказ».       Аромат ромашки нежно и неторопливо разливался по кабинету, словно индийское благовоние, направленное на успокоение и мир во всем мире. Женя все также сидела на полу, пока Тутберидзе царственно разливала горячую жидкость по кружкам. Королева — она и с чайником в руках королева. Тренер села рядом и дала фигуристке кружку с изображением щенка с желтыми шарами в лапах, а сама пригубила кружку с их совместным фото. Они улыбаются, такие счастливые, кажется, 2016 или нет… — Я думала, вы все вещи, связанные со мной, давно выкинули, — брюнетка вдумчиво потерла висок. — Плохо думала. Специально берегла для того, чтобы как раньше устраивать с тобой вечерние посиделки. Не верила, что такое может случиться, но все равно берегла. Возможно, частица меня знала, что ты можешь выкинуть что-нибудь этакое, из-за чего потом в голове полнейший беспорядок. Женька, ты — восьмое чудо света. — Я могу считать это за комплимент? — Вполне можешь, — усмехнулась. — Эээ… Как у вас дела? — Не знаю. Дожили, теперь я сама не знаю, как у меня дела. — Но все же? — Если обобщать, плохо. Все из блеклого серого стало черным, как ночное небо без луны и звезд, — Этери взглянула на свое отражение в зеленоватой жидкости и не узнала себя.       Неужели это она? Осунувшаяся, помятая болью. Скоро вся тоналка истратится на замазывание мешков под глазами. Огонь в зрачках окончательно потух, оставляя на память о себе лишь остатки былого жаркого костра. На лбу несмело пробивается морщинка. Бледность лица схожа на вечерний снег в начале марта. — Этери Георгиевна, я хочу извиниться перед вами за все. Я ушла, ничего не сказав, и все эти месяцы мне было жутко стыдно, и хотелось снова оказаться в «Хрустальном» вместе с вами и друзьями по команде. Я поняла, что моя жизнь не только фигурное катание, но и вы тоже. — Жень, не вспоминай прошлое, ладно? — Хорошо, — Медведева замялась, — В одном из интервью, а я смотрела их все до единого, вы сказали, что Алина тащила меня за собой на олимпиаде… Я тогда разгневалась на весь мир. Вы правда так считаете? Я не могу поверить в то, что вы это произнесли. — Не слушай меня в порыве обиды никогда. Возьми затычки для ушей и не слушай. Все не так. Я даже не знаю, что тебе сейчас ответить. Когда мне больно, я атакую. — Я буду слышать вас всегда. Независимо от того, нужно ли мне это или нет. Сквозь города, реки, океаны я всегда буду слышать вас.       Этери закрыла глаза и позволила себе расслабиться. Это ее Женька, ломающая правила и запреты, готовая на все ради любви и чувств. Она ведь так дико скучала по этой юной бунтарке. Тренер всю жизнь говорила, что девушка рождена проходить через препятствия и разрушать стены. Но она и представить себе не могла, что фигуристка возьмет эти слова на вооружение. — Я тебя люблю, Медвежонок, — ласково прожурчал голос женщины. — Я тоже, — брюнетка подвинулась ближе к Тутберидзе, — Мир? — Мир. Обнимешь? — Разумеется.       В ее объятиях мир светлее. В ее руках есть свет, согревающий и осещающий дорогу в жизнь. Снова разгорелся пламенем очаг любви, снова пустынная земля покрылась цветами. Нет больше злости, горя, обиды и недопонимания. Они есть друг у друга. Краски выплеснулись на холст зачахшего художника-души, и родился новый шедевр. Небосклон озарился. — Солнце всегда восходит, Этери, — выдала Медведева. — А оно уже взошло, — получила в ответ недоуменный Женин взгляд, — Как бы банально не звучало, но ты и есть мое Солнце.

***

      Лед искрится ранее невиданными никому лучами. Казалось, будто музыка сама звучит в голове, а каток рад появлению своих королев фигурного катания. Сейчас они парят надо льдом. Этери выдала Жене ее запасные коньки, которые она не забрала перед переездом в Канаду. Они едут и держатся за руки, ловя каждую секунду счастья.       Вдруг девушка отъехала от тренера в середину. Уголки губ приподняты, в глазах пляшут чертики. Блондинка узнала это выражение лица — сейчас что-то случится. Что-то такое, от чего у всех обычно рты раскрываются, и лишь Богу известно, как закрыть их обратно. Заинтриговала. Вот ведь несносная, не живется ей спокойно!       Скольжение. Заход с правой ноги. Прыжок. Обороты. Один, два, три… Стоп! Четыре! Женя прыгнула четверной! Чудеса не должны заканчиваться быстро, верно? Чисто исполненный тройной аксель! Медведева не перестает поражать, и кажется, совсем не намерена переставать. — Взлетай выше, Женька! — Этери смеется и улыбается во все тридцать два. — Только вместе с вами!