Солнце всегда восходит, Этери

      Совсем необязательно       Ждать помощи спасателей —       Два шага по касательной наверх.       Две жизни до сближения,       И — до изнеможения,       Скрыв местоположение от всех,       Незримые за полосой помех. Радио тихо издавло куплеты песни. Машина таксиста, изъездившая всю Москву вдоль и поперек, везла свою очередную пассажирку. Сквозь нескончаемую завесу дождя почти ничего не видно, можно лишь отдаться своему воображению. Женя внимает мелодии, закладывая ее строки в своем сознании, которое поразительно четко рисует картины ее прежней жизни. Воспоминания приходят и накатывают с новой силой.  — Медведева! Аксель, аксель, аксель, и ничего кроме акселя! — тот самый женский хриповатый голос врезается в душу.  — Но Этери Георгиевна, я не могу — обиженная десятилетняя девочка дует губки. — Все ты можешь!        Ноги становятся ватными, а воздух тяжелым. Лезвия отказваются слушать свою хозяйку. Но она сделала, сделала этот чертов аксель. Или другой момент:  — Ну что? Женя в кляре? — Нет! — и Медведева со скоростью света ускользает на другую сторону катка.       По груди девушки разливалось тепло. Минувшие дни были такими счастливыми. Но однако не все сияло радужными цветами.  — Почему? Откуда взялись эти слезы? Жень, я сделала тебе больно? Или это результаты олимпиады так повлияли на тебя. Скажи мне! — женщина надрывается из-за отчаянных криков. — Не в этом все дело, — брюнетка вскакивает с кровати, на которой они вместе с Этери минут десять сидели в слезах. Нужно уйти. Уйти подальше от этой дурацкой корейской гостиницы, от Алины, от журналистов и от тренера тоже.       Хватит! Мозги, остыньте!       Тем временем, водитель остановил машину. Женя вышла с громким хлопком двери. Она насладилась сильными потоками воды с неба и устремила взор вперед. Место, куда она приехала, встретило мрачным видом из-за погоды, а может, и не только из-за этого. Фигуристка поправила волосы по привычке, размяла пальцы. — Ну здравствуй, «Хрустальный».       Она не хотела сюда приезжать. Вовсе не хотела. Адрес родного катка сам вылетел из ее уст. И что теперь делать? Вызвать новую машину? А если испытать судьбу и зайти к Этери Георгиевне с миловидной улыбкой, и будто бы ничего не произошло, попивать кофе и бессмысленно рассказывать об ужасной погоде за окном? Господи, какой бред! Грустно, нет, больно смотреть на «Хрустальный» сейчас. Сейчас, когда она не его часть. Там она падала и вставала, звонко смеялась и плакала, радовалась и печалилась. Она там жила, дышала одним воздухом с той, кто, несмотря на отсутствие кровной связи, любила ее как дочь. Или не совсем как дочь? Этот каток — ее второй дом, ее пристанище во время бури.       Все сводится к Этери... Возможно, Медведева здесь не просто так. Настал ли час раскаяния? Хватит ли смелости? - Я скучаю. Мне не помогут слова в объяснении своих чувств и той нечеловеческой боли. Мне не нравится такой конец. Ведь у нашей истории не должно быть конца. И я добьюсь счастья между нами.       Девушка стоит и шепчет, словно надеясь, что бушующий ветер донесет эти слова до того самого особенного человека. Не до строгого, но честного тренера Этери Георгивевны, не до снежной королевы. А до ее Этери. Именно ЕЕ. Она не зря здесь. Она вершит их судьбы. Медведева, словно Моисей, выведет их через океанские воды сомнения и злости к обитованной земле, на которой они обретут свое счастье.       Как много разных путей, но все ли из них в Рай?       Здесь каждый сам по себе, но не бросай.       И трудно против плыть, но это жизнь -       Здесь каждый день нужно решить.       Но без тебя я б не знал, где небо, где земля.       Без тебя - как мне быть. Ну, как мне быть?       Секунда - и фигуристка бежит к ближайшему магазину цветов, в коем она всегда покупала букеты для тренера. Зачем же сейчас изменять традициям? Вскоре Тутберидзе получит огромнейший букетище из красных и розовых роз вперемешку. Еще там обязательно должна быть записка с коротким текстом, но глубинными эмоциями. Пожалуй, ко всему этому великолепию можно добавить любимый бельгийский шоколад грузинки. Женя и так задолжала ей цветы, а сладость будет как бонус за то, что девушка долго не возвращала долг.       Но проблема в том, что никто и не подумает пустить ее в здание, а прямым пинком под зад отправят к чертовой бабушке в Торонто. А если женщина и слушать ее не пожелает?       Нет уж, дудки! Не на то она Евгения Медведева, чтобы отступать перед главным сражением ее жизни. Даже если Этери будет гнать ее взашей, если обругает крепким словом, если прибьет не задумываясь. Она все расскажет, скажет ключевое "прости за все" и заключит вечный мир и понимание. - Ну, ни пуха ни пера! - глубоко вздохнула, - К черту! - сама же себе и ответила.       Дверь открыта, пути назад нет. Охранник дядя Миша, не изменяя своей привычке, храпел в своем черном кресле посреди рабочего дня и ухом не повел при входе девушки. Оглушающей волной хлынула ностальгия. Хоть в обморок грохнись, и ничего не сделаешь. Внутри все перевернулось, органы скрутило. "Нет, не позволяй чувствам уничтожить тебя" - повторяла фигуристка ежесекундно. Женя двинулась по коридуру, попутно молясь, чтобы ни на кого не наткнуться и не стоять с глупым видом а-ля "дурочка с переулочка". Сейчас все на льду, но лишняя осторожность никогда не помешает, поэтому режим ниндзя был включен. А еще важно не сойти с ума в ожидании и не сбежать, словно трусиха. Вот уже виднеется дверь кабинета тренера.       Медведева оглянулась по сторонам и скользнула в комнату. Здесь так пахло духами, которые брюнетка подарила женщине на восьмое марта. Надо же, еще не кончились. - Ничего себе, - удивилась Евгения, - Я думала, она их выбросила.       Глаза метнулись на стол. А вот их совместное фото исчезло. Да другого и не стоило ожидать. Этери Георгиевна никогда не зацикливалась на прошлом, а если бывшая ученица молча ушла без всяких разговоров, то что ее фотографии, собственно, делать на рабочем столе? Правильно, ничего. Девушка отыскала вазу для цветов. Странно, что она пуста, ведь сколько фигуристка помнит, в ней всегда стояли букеты. Она поставила туда розы и плюхнулась на диван, и если настенные часы не врут, то ждать Тутберидзе ей еще примерно два часа.

- Саша! Где каскад?! Хватит по сторонам глазеть!       Этери Георгиевна сегодня рвет и мечет. Вместе с навалившейся как снег на голову Женей пришло несчастье. Думаю, не стоит об этом много говорить, да и не нужно вовсе.       Пост Медведевой в инстаграме женщина видела. С чего так, Женька? Для тебя она тоже была близка, знаю. Если для меня ты была второй дочерью, то для нее - еще одной внучкой. Тутберидзе ждала звонка. Хоть и знала, что его не будет, но ждала. Боль охватила ее, будто демон нашел себе новую жертву. Это удар. Толчок в пропасть. Женщина хотела лишь забиться в угол, где ее никто не найдет, и реветь вволю. А еще больше хотелось вернуться в прошлое хоть на миг, где ее Медвежонок рядом, а дома ждет мама и Диана. Хуже быть не могло. Сейчас ничто и никто не поможет преодолеть все. Разве что Женя... Тренировка окончена. В коридоре так тихо, словно в детском саду во время тихого часа. Только не это. Тишина убивает. - Этери, глупый вопрос, но ты как? Весь день на всех срываешься... Может, тебе в отпуск уйти? - Глейхенгауз заботливо коснулся плеча женщины. - Ты же знаешь, что не уйду. Фигурное - моя жизнь. Оно сейчас является единственным, что может помочь хоть как-то со всем этим справиться, - тренер поднесла ладонь к лицу. - А Женя? Она ведь тоже... - И Женя. Я... чувствую, что сейчас нуждаюсь в ней больше, чем когда-либо. - Так позвони. А лучше приходи сама. - Не могу. - Две идиотки из мира фигурного катания. Не обижайся, но разве не так? Одна дает понять, что ей не все равно, но молчит. А другая прячет свои страхи за гордостью, невзрирая на боль. - Дань, не могу и все. Возможно, через год или два, а может, вообще через десять смогу. Но не сейчас.       Даниил сжал холодную ладонь Тутберидзе. И говорить ни с кем не хочется, только с ней. И правда, две идиотки.       Женщина подошла к своему кабинету и коснулась дверной ручки. В помещении раздался грохот и отчего-то знакомое ругательство "вот чертовщина!" Сказать, что Этери была удивлена, значит ничего не сказать. Хоть стой, хоть падай.       На полу возле дивана, ушибленно потирая руку, сидел никто иной, как сбежавшая в мае месяце Женя Медведева. Однако, здавствуйте!