Мгновения вечности

Открыть таинственную дверь в самом сердце замка было давней мечтой Эрика. Его наставник, старый уже колдун, отказывался рассказывать, что за ней находится, да и сам не ходил туда. И вот, дождавшись, пока тот отправится в город на ярмарку, он решился испытать судьбу. Расплести охранные заклинания наставника ему бы, наверное, никогда бы не удалось, но тот, полагаясь на слово своего ученика, не стал их накладывать. От этого осознания Эрику стало нестерпимо стыдно, но он решил, что объяснит, что лишь пытался узнать, и ничего не будет трогать. Может, тот и вовсе ни о чем не узнает. Толкнув тяжелую створку, он оказался на узкой темной лестнице. Откуда-то снизу светил расположенный где-то за углом одинокий факел. Рыжее пламя чуть подрагивало, танцуя на стенах, и Эрик двинулся к нему. Короткая лестница кончилась, и он застыл, оглядывая круглую комнатку. На ее дальней стороне стоял одинокий деревянный стол, а на нем – то, ради чего он сюда залез – старинная книга в старинном деревянном переплете. Что-то казалось ему до ужаса неправильным в этой пустой комнате. Что-то, чего не могло быть просто потому, что не могло быть никогда. Древние магические фолианты, да еще так старательно укрытые, не пытались спрятаться сами. Но этот словно приказывал: «Уходи. Уходи и никогда не возвращайся». Зло сверкали на потемневшей от времени обложке буквы, складывающие во фразу: «Книга теней». Их извивы словно повторяли кусочки пентаграмм, скрытых внутри, и Эрик поразился такой красоте. Книга, лежавшая сейчас перед ним, казалось, источала неприязнь и острое нежелание оказаться в чьих бы то ни было руках. Это чувствовалось в спертом, давящим на горло воздухе, было заметно по ощетинившейся зубчиками древесины обложке, ощущалось в щедро транслируемых ею эмоциях. Эрик не мог понять, из-за чего это могло произойти. Обычно подобные фолианты, хранящие в себе чудовищные заклинания и ритуалы, наоборот, изо всех сил пытались найти волшебника, который бы воспользовался ими. Им, рожденным в страданиях, нравилось причинять боль другим. Впрочем, магия призыва ведь не всегда означает лишь ужас и страх. Да, почти все, умеющие ей пользоваться, либо пытались запугивать и контролировать других, либо истязали души, выведывая их тайны, пытались делать из них сторожей или домашних питомцев. Но чуть ли не единственным, что Эрик накрепко запомнил с первого дня ученичества – не существует только светлой и только темной магии. Любая сила – это проекция использующего ее мага, и даже кажущейся олицетворением добра магией света можно настолько отравить человека, что тот сам захочет умереть. Поэтому он и верил, что в книге сокрыто не только зло. Так почему она старательно пытается прогнать его? Он попытался соединить эти разрозненные мысли, чтобы волшебный фолиант почувствовал их, и с отчаянной надеждой сделал шаг вперед. Новой волны неприязни не последовало. Книга ждала, словно напряженная и готовая вновь ударить, если только он передумает. Эрик медленно коснулся ладонью старого дерева, откидывая обложку, и впился глазами в открывшуюся ему страницу. Небрежные чернильные мазки складывались в фигурку странного зверька, не похожего ни на, виденное им раньше. Рядом темнели контуры несложной пентаграммы. Эрик вновь застыл, поражаясь чувствительности книги. Словно услышав его мысли, та предложила ритуал, не несущий никому боли. Вызов души демона, потерянной в своем измерении и желающей найти спутника. Души, которая не станет пытаться кого-то уничтожить, а лишь будет всегда рядом с ним. Которая может стать ему другом, которого у него никогда не было. Перечертив пентаграмму на один из всегда бывших с ним листков, Эрик бросился наверх, желая успеть до возвращения наставника и уже зная, что не станет оправдываться, когда тот увидит его будущего питомца.