Взлом

— И что мы в конечном счёте имеем? Четыре свихнувшихся андроида, шестеро убитых ими людей и один Хакер, взламывающий девиантов-садовников на расстоянии. Блеск! — Гэвин закинул ноги на стеклянный столик в гостиной, краем сознания задавшись вопросом, как этот хрупкий предмет мебели до сих пор выдерживал ежедневные атаки с его стороны, смачно потянулся, вжался в мягкий диван сильнее, зевнул. Он устал. Устал как старая плешивая псина, полдня гоняющая других собак от драгоценной кости и всё никак не способная полакомиться скудной находкой. Глаза слипались, горло жгла подхваченная днём простуда, мышцы тянуло как от слишком тяжёлой тренировки, а голова наотрез отказывалась анализировать те крохи информации, которые им удалось наскрести за две грёбаные недели топтания на месте. — Хакер мастер своего дела, — Ричард всунул кружку с горячим кофе в негнущиеся от перенапряжения пальцы Рида, проследил, как мужчина сделал неровный глоток, встрепенулся, удовлетворённо заклокотал, состроив кривоватую улыбку — редкого гостя на его лице. — Тебе стоило прислушаться ко мне и надеть шарф, конец марта обманчив. — Мастер, верно, — Гэвин начисто проигнорировал замечание, сделал ещё один глоток, напоролся губами на зефирку и послушно её съел, и даже не буркнул, что давно не ребёнок, чтобы о нём заботились таким образом. Ричард принял молчание за безоговорочную капитуляцию, и даже духом воспрял, облокачиваясь на спинку дивана за детективом. — Жертвы не имеют ничего общего: Итан Дейвис, сорок восемь лет, кардиохирург, проблем с законом не имел. Первая жертва, — Рид вывел на экран рабочего планшета фото с места преступления, где ухоженный мужчина средних лет развалился на расправленной постели с абсолютно умиротворённым выражением лица и ножницами, воткнутыми с нечеловеческой силой в глазницу прямо сквозь глазное яблоко. Повреждение головного мозга, мгновенная смерть. — Вторым был Джозеф Хофманн, по предварительным данным лидер радикальной секты, жестоко убивающей девиантов уже третий месяц. Умер от острой дисфункции гормонов и изменения ряда химических показателей крови, внутривенная инъекция тириума, видимо. Ублюдок, поделом, — Гэвин с отвращением цокнул языком, пролистывая список жертв до конца. — Сегодня убили последнюю жертву. Эбигейл Джонс, тридцать семь лет, адвокат. Год как отошла от дел, ухаживая за больным ребёнком. Сиделка-девиант скинула женщину в бассейн, к которому был подведён ток, и как ни в чём не бывало пошла готовить завтрак. В полицию обратилась тоже она, когда нашла тело. — Андроиды тоже не имеют ничего общего: разные модели, года и места сборки, функционал. Даже общественный статус различен. Большинство девианты, но убивший сектанта не был пробуждён. Пусто, — Ричард мягко отобрал планшет, намекая на отдых, но Гэвин упорно мобилизировал силы, напрягая извилины в попытке собрать пазлы в единую картинку. — Что насчёт проверки систем и памяти сегодняшней сиделки, АХ400, верно? Её как раз должны были откалибровать и проверить к этому времени. — Я пошлю запрос в Киберлайф, — Ричард чуть подзавис, отправляя данные, — но я бы не рассчитывал на новую информацию. Хакер форматирует по сети память андроидов, даже база данных с глаз отсутствует за нужный отрезок времени. Они были пустыми оболочками в его руках, не более. — А тебя он может захватить? — вопрос слетел с языка Рида быстрее, чем мозг его осмыслил, и повис напряжённой пеленой в воздухе. — Не думаю, — ответил всё-таки Ричард, и хотя его голос звучал уверенно и спокойно, Гэвин скептически отклонил голову и удобно улёгся меж расставленных ладоней напарника, любуясь снизу на его лицо. — Мои системы берут за основу другие алгоритмы, нежели у более старых моделей, и хотя мы до сих пор не знаем, как и зачем Хакер взламывает андроидов, маловероятно, что я ему по зубам, — РК900 ухмыльнулся, будто бы видел здесь огромное поле для гордости, и быстро наклонился, клюнув Рида в губы, коротко, но чувственно, ровно так, как и нужно было сейчас. — Думаю, это прозвучало убедительно, — Гэвин ощутил, как напряжение медленно угасло, возвратилось в тело ленивой усталостью. Мужчина отставил чашку, поднял обе руки, вплёл пальцы в тёмные волосы Ричарда, помассировал его кожу, что-то отстранённо мурлыкнул, притянул ниже голову, впился поцелуем в андроида и разомкнул приглашающим жестом губы: вот он я, весь открыт перед тобой, доверяю, жду, люблю. — Не волнуйся, Гэвин, я не дам тебя в обиду. Обещаю, — Ричард проникнул языком в горячий открытый рот, скользнул по нёбу, зубам, языку, умело приласкал чувствительную шею пальцами, оттянул кожицу чуть повыше ключицы, грубо проигнорировал грудь, соски, пресс, остановился на мгновение и нырнул пальцами под ремень джинсов, словил рваный выдох в поцелуй. «Нельзя обещать то, что не сможешь выполнить, Ричард. Нельзя». *** — Тот пацан из Киберлайф точно не налажал с координатами? — Гэвин брезгливо пробежался взглядом по помещению, отметил покрытый бетонной крошкой и битым стеклом пол, полуголые кирпичные стены, местами прикрытые облезлой краской, протекающую крышу и тёмные, заляпанные грязью, пылью и последним талым снегом окна, хранящие мрачные потёмки в недрах здания, куда давно перестал проникать яркий дневной свет. Лёгкий запах гнили и сырости на периферии заканчивал образ заброшенного в двадцатых годах складского помещения. — Я слабо представляю себе нашего взломщика сидящим с терминалом на пару посреди всего этого дерьма, — детектив отфутболил с чувством пустую стеклянную банку из-под пива ногой, проследил за ровной дугой её полёта, брезгливо сморщил нос на звон, громким эхом облизавший стены. — Я проверил, в памяти вчерашней сиделки был именно этот адрес, причём АХ400 не имела ни малейшего понятия, откуда эта информация в её банках памяти. Вероятно, Хакер допустил ошибку и наследил в системе андроида, такое вполне возможно, если учесть объём программы, которую он использует, — Ричард спокойно выплёвывал факты, сухо сканировал каждый уголок на предмет улик и в целом вёл себя предельно профессионально. Гэвин иногда смотрел на него в такие моменты, смотрел пристально, как и полагается детективу, со всем вниманием, и не верил, что ночами этот андроид нежно целовал, покусывал едва осязаемо, клеймил лёгкими прикосновениями и вбивался в него, ровным, а на грани сухих оргазмов машины, сбивчивым ритмом. Эта невесомая опека, мягкость от того, чья программа не предусматривала подобного — всё это было отдушиной для Гэвина, его скромным, неожиданно приятным раем, в который его столкнула лёгкая рука напарника, и он не захотел вдруг выбираться. Слишком устал играть в непоколебимого, сильного мужика, хватающего удары с маниакальной жаждой, стойко переносящего изрешетившие его пули. Он не мальчик с массой несбыточных амбиций и максималистскими взглядами на мир, больше нет. Работа подгоняла шквалистым ветром прямо в голодную пасть бури, а Ричард вдруг вклинился в эту самоубийственную картину якорем, затормозил, неслабо этим взбесил... А потом резко в жизни Рида засветило солнце, разорвав тучу исцеляющими лучами, и тихая гавань стала внезапно нужнее ядовитого адреналина, сарказма и ненависти, тянущих его раньше на дно. Всё так лаконично встало на свои места и как идеальный кусочек пазла закончило картину. Гэвин бы соврал, скажи он, что всё произошло поэтапно, но нет: в один момент Ричард крепко прижимал его к себе, раненного, никому не нужного, брошенного, шептал тогда слова утешения, уверял, что никого дороже и важнее не знал, и так смотрел, что ему невозможно было не поверить, а в следующий миг они уже жили вместе, проводили друг с другом практически всё время и с каким-то диким упоением занимались любовью. Сексом. Гэвин всегда внутренне переводил стрелки с любви на секс, не хотел признавать очевидное, но продолжал оговариваться про себя, всё больше осознавая: он Ричарда любил. Любил, и этой любовью давился, не зная, куда девать нерастраченное доселе чувство. — Что-то тут не сходится, — Гэвин тряхнул головой и повернулся к Ричарду спиной, сбивая марево мыслей. Только работа, только она сейчас, не более. На более найдётся ещё время, верно? — Он ни разу не допустил ошибки и вдруг так грубо слажал. — Рид засунул замёрзшие руки в карманы, выпустил белый пар изо рта и всмотрелся в загвазданный грязью пол под ногами. Распутывать тупиковую теорию он почему-то не спешил. Притихший Ричард не привлекал внимания, не задавал вопросов, не следил неотрывно глазами за детективом и не выстраивал вероятности, в общем, не делал ничего, что было ему характерно. Детектив доверчиво открывал спину перед напарником и совсем не переживал на счёт его странностей, глубоко погружённый в свои мысли. Как всегда, очень-очень зря. — Хакер действует скрытно и умело, вскрывает черепушки как андроидам-машинам, так и девиантам, используя при этом разные алгоритмы, — Рид диктовал себе выводы под нос, достал одну руку из кармана и загнул на каждый пункт палец, чуть заметно подрагивая, — знаком не понаслышке с системами жестянок, значит, работал на Киберлайф... всё ещё работает, девианты, точно, — Гэвин интуитивно чувствовал, что он на правильном пути. — Нужно передать дело и наводки федералам, удивительно, что преступник такого уровня всё ещё висит на нас, уж они то носом умеют пахать, не сомневайся. Только не понимаю, к чему весь этот маскарад с долбаным складом? Ложный след? Ричард? Гэвин неспешно обернулся, рвано вздохнул, стоило ему увидеть окаменевшего андроида и его посеревшее безэмоциональное лицо, резко контрастирующие с привычным теплом, исходящим от девианта. Рид положил руки на щёки Ричарда, тревожно вгляделся в его потухшие глаза без тени сознания и встряхнул его ощутимо в надежде привести в чувства. Секунда, другая — и это уже не требовалось. Ричард всё так же глухо, но уже со смыслом в глазах смотрел на Гэвина, на мгновение полностью замер, напряг синтетическое тело, стал похож на готовую к смертельному рывку кошку, и кулаком чётко ударил его в солнечное сплетение. От нервных узлов по телу Рида прошёлся ярким сполохом импульс, и его рефлекторно сложило вдвое. Мужчина раскрыл рот, попытался судорожно вздохнуть выбитый воздух, но горящие лёгкие попросту отказывались раскрываться. Он бездумно вцепился в Ричарда, несколько раз растерянно царапнул пальцами по его телу и, не получив отклика, упал на колени, не в силах больше удерживаться на ногах. Изображение плясало перед ошалевшим взглядом, и Гэвин поспешил вытянуть руки перед собой и упереться ими в бетонный пол, чтобы сохранить равновесие. — Людям свойственно ошибаться, детектив, — андроид присел рядом с ним на корточки, и Риду на мгновение показалось, что ему просто поплохело, и сейчас Ричард по обыкновению поможет, утешит, проявит мягкую заботу и нежность именно в том виде, котором умел только он: невероятно нужно и ненавязчиво. Правильно. Ричард положил ладонь Гэвину на затылок, вплёл знакомым жестом пальцы в отросшие волосы и мощным толчком вжал его голову в пол, расквасив лицо. — Впрочем, как и андроидам. Гэвин был хорошим детективом, правда хорошим, и в случайности не верил. Ему не пришлось долго ломать голову о причинах, событиях и следствиях, всё лежало на поверхности, и стоило ему прийти в себя и более или менее трезво оценить ситуацию, как накатил липкий холодный ужас. Они облажались. Были слишком самоуверенны и облажались. — Как..? — Гэвин с трудом просипел слово, явственно ощущая саднящий лоб, выдранные в чрезмерной хватке пряди волос и кровь, обильно текущую из носа на подбородок, шею, в чуть приоткрытый рот, оставляющую на полу под ним алые вязкие пятна. Он бы был рад разразиться гневной тирадой, в которой бы сто раз проклял хакнувшего его Ричарда идиота, пригрозил бы, что всеми правдами и неправдами найдёт Хакера и выбьет из него всю дурь, что он задержан и имеет право хранить молчание, но не смог. Мешала кровь, залившая глотку, рука, всё ещё фиксирующая его в позе на коленях головой в пол, и то, что говнюк был по другую сторону пульта, а тут с ним Ричард, старый-добрый Ричард, чью программу взломал неизвестный, вселился в его шкуру и помыкал андроидом как хотел. Это было так обидно, что даже ярость быстро сдавала свои позиции, открывая в Риде дар дипломатии. — Как бы не были человечны андроиды, машина всегда остаётся машиной. Её можно взломать, подчинить себе. Обезволить, — Гэвин давился кровью, горячим потоком стекающей из разбитого носа, дёргался под тяжёлой рукой Ричарда, слушал его ровный голос, транслирующий слова Хакера на другом конце, и понимание пиздеца медленно, но верно холодило ужасом его горячо бьющееся сердце. — Серия RK не исключение. Ричард ловко перехватил его чуть ниже, надавил на шею, развернул голову Рида в бок, оседлал бёдра Гэвина, окончательно пригвоздив его к бетону. Мужчина сорвано вздохнул ртом, вздрогнул под тяжёлым телом, буркнул раздражённо себе что-то под нос, но от него ясно веяло страхом, и сколько бы Гэвин не пытался кусаться и скалиться, было очевидно: он не хозяин положения. — Я уже давно слежу за тобой из этого тела, — Хакер говорил голосом RК900, то абсолютно сухо и бесчувственно, то с неким восторгом и азартом, будто бы он сам не мог определить, какую из программ использовать. Гэвин старался не так сильно демонстрировать свою радость внезапной разговорчивости преступника и лишь недовольно бухтел на пределе слышимости, надеясь, что раз его не убили сразу, как остальных жертв, то у него есть некоторые шансы остаться в живых. Наверное. — Ещё с вашего первого обращения в Киберлайф в расследовании по этому делу. Знаешь, взломать RК не так просто, конечно, но с девиантами это работает по другому механизму. Идти по обломкам программы гораздо легче, чем пробивать себе дорогу самостоятельно, верно? — В голосе теперь явственно сквозило неприкрытое хвастовство, и Рид чуть различимо поморщился. Бесит. — Я открыл много интересного для себя, пока сидел в чугунной головушке твоего андроида, — Гэвин приоткрыл глаза, скосил их на Ричарда, словил весёлый взгляд и ухмылку, и ему стало до тошноты противно. — Во-первых, что ты был достаточно близок ко мне, — андроид прошёлся пальцами второй руки по позвонкам мужчины, от шеи до поясницы и обратно, надавил выборочно. Гэвин возмущённо засопел, но действия не прокомментировал. Был взволнован. — И что кто-то может так полно отдаваться андроиду, — Рид напрягся и замер, ошарашенный догадкой. — Да, я видел, как вы трахались вчера. Упоительно зрелище, я тебе скажу, ммм, — Ричард заинтригованно протянул слова, блаженно прикрыл глаза и даже хватку ослабил: перенёс скользящим движением ладони на плечи и растёр кожу сквозь одежду, будто бы делал массаж. — И как давно это у вас длится? Второй месяц? Третий? — Отъебись, — зло прошипел сквозь стиснутые зубы Гэвин, стремясь увернуться от прикосновений. — Это вряд ли, детектив, — Ричард наклонил голову, чуть ухмыльнулся по-доброму, будто бы журил маленького ребёнка за невинную шалость. Андроид снова вцепился в его волосы, грубо оттянул так, чтобы открыть себе вид на разбитый нос, злые глаза и приоткрытый в немом протесте рот. Он развернул голову Рида на бок, мурлыкнул умиленно и чмокнул обрывисто в уголок губ. — Ты же прекрасно понимаешь, что не уйдёшь отсюда живым, верно? Нет? — RK900 наигранно нахмурил брови, фыркнул, и Гэвин с неудовольствием отметил, что хакер веселился по полной, явственно демонстрируя своё доминирование над ситуацией. И над детективом, к слову, тоже. — Не разочаровывай меня, — в голосе Ричарда проскользнуло ледяное презрение, и Гэвин, насколько бы он не понимал ситуацию, не мог нормально слышать его, хотя прекрасно знал, что говорил с ним преступник, но слизкое чувство обиды всё равно облепляло щупальцами лёгкие, мешая и так нелёгкому процессу дыхания. — Детектив Рид приехал туда без поддержки, даже меня — его любимого напарничка — оставил дома, всё привык делать сам. Он всегда был до абсурда смел, не так ли, капитан? Его убил взломанный андроид и сбежал с места происшествия. Я нашёл по GPS служебной машины его тело спустя несколько часов, рядом с ним нашёл зацепку, указывающую на причастность малоизвестного дилера красного льда, чёрт его знает, как и зачем взламывающего андроидов. Не это важно, по сути, верно? — RK900 звучал официально и уверенно, не придраться. Внести пару ремарок, и никто в жизни не сможет уличить его во лжи. — Я скажу нечто в этом роде, проведу арест, выбью признание, и никто никогда не узнает, кто за всем стоял. А потом я буду читать речь над твоей могилой: «Он был выдающимся детективом, славно послужил своей стране, внёс неоценимый вклад в поимку Хакера. Нам всем будет не хватать его. Мне будет его не хватать», — Гэвин мелко задрожал под RК900, не то от холода, пробравшегося ему под одежду, не то от фантомного сырого запаха земли с кладбища, который на мгновение ударил ему в нос. Против воли перед глазами стояла картина, на которой Ричард стоял над серым камнем с выгравированным золотыми буквами именем детектива на нём, улыбался нежно его раскуроченному телу в гробу и с удовольствием стирал красные разводы с пальцев платком. Рида ощутимо передёрнуло. — А потом дело за малым — Ричард, опечаленный смертью напарника, попадёт в перестрелку и словит пулю в лоб. Никаких следов, никаких проблем. Чистая работа. Так и будет, детектив, можешь не сомневаться. — Тогда почему ты меня до сих пор не убил? — сорвался Гэвин, чувствуя против воли подкатывающую к горлу истерику. Ему резко стало противно от самого себя, и даже чуточку стыдно — на сей раз уже не перед собой, но это не особо волновало. Нет. На самом деле бесила неопределённость и неслаженность в поведении преступника, пугало то, что ему угрожала смерть, глупая, ожидаемая, но всё равно не желанная. И до клокота в груди ужасала мысль, что Ричарда больше нет, его личность стёрта под ноль. — Чего ты нахрен ждёшь? Особого, блядь, разрешения? — Действительно, — голос андроида звучал ехидно, ощущался едкой кислотой, бьющей по мозгу волнами, и Рид на мгновение отстранённо задумался о том, как Хакер мог контролировать такие микропараметры, как эмоциональность голоса и мелкая моторика, но быстро понял: ему плевать. Вопрос «как» заботил в последнюю очередь. — Чего я жду? В одно мгновение всё поменялось. Лёгкие отстранённые касания стали вдруг отрывистыми, резкими, и у Гэвина встала шерсть дыбом, а кожа покрылась мурашками, когда его бёдра грубо оторвались от пола, и Рид с непониманием обнаружил себя стоящим в коленно-локтевой. Приехали. — Что за нахрен, отвали, — мужчина напряг мышцы, вильнул корпусом в сторону, даже попытался отползти и на пару сантиметров продвинулся вперёд, пока андроид не вцепился в его правую руку и захватил за спину, мгновенно обездвижив. Ричард навис сверху, неприлично плотно впечатав пах во вздёрнутую задницу детектива, с силой вдавил грудью мужчину в пол, вновь вцепился в волосы, уже с меньшей силой сунул Гэвина лицом в прелые с осени листья, песок и пыль. Только переставший сочиться нос со звучным хрустом был сломан, а в горло потоком хлынула солоноватая кровь, которую мужчине пришлось спешно глотать, лишь бы не захлебнуться к чертям, а в щёку впился острый кусок стекла, рассёк кожу и распорол лицевую мышцу. Гэвин стоически стерпел боль, упрямо стиснув зубы, и не позволил ни предательскому стону, ни возгласу проскользнуть сквозь сжатые в плотную полосу губы. Он не раз участвовал в драках в школьные годы и не раз получал по лицу за чересчур длинный язык в дальнейшем, а, временами, даже попадал в больницу, когда не в меру сильный, но недалёкий уличный подонок яро отвоёвывал своё право на свободу. В общем, Рид побывал в разном дерьме за свою жизнь, и разбитое лицо его не сказать, чтобы сильно беспокоило, хотя зудящая, бьющая по вискам боль мешала мыслить здраво, раздирала голову мутными волнами и тянула беспощадно на дно. «Этого слишком мало». Ричард расстегнул ремень Рида, потянул с характерным звуком, громко ударившим по ушам, ширинку джинс, сдёрнул их до коленей, разодрал брифы, и их ткань, поддавшись напору андроида, до красных полос впилась в кожу Гэвина, прежде чем никчёмные ошмётки отбросили в сторону. RК900 надавил на поясницу, и Гэвин глухо зарычал, трясясь не то от холода, щипающего его голый зад, не то от унижения, которое сквозило в его позе дешёвой шлюхи, куска мяса для удовлетворения первичных потребностей, не то страха, жгучего, дикого страха, липкого, ледяного, отвратительного. Перекрывающего кислород и делающего из взрослого, уверенного в себе мужчины бездумное, потонувшее в инстинктах существо. Гэвин боялся своей участи, будущего. И, где-то вдалеке, в ещё трезво мыслящей части мозга, боялся за его настоящего, старого-доброго, чуть механизированного, но такого близкого, человечного Ричарда. Рид, чёрт возьми, не мог не бояться за него, верно? Андроид хлопнул мужчину по заднице, унижая его ещё больше, усмехнулся фальшиво, сжал плотную ягодицу, проскользил ладонью к пояснице, царапнул кожу короткими ногтями, нарисовал ими моментально побелевшие полосы, будто бы пометил свою собственность, и затем с некой брезгливостью провёл несколько диагоналей, перечеркнув своё же клеймо. Что творилось в голове психа, управляющего RК900, было для Гэвина крайне важной проблемой на повестке дня. Лишь одной из множества, конечно. Не главной. Нет. — Открой рот, де-тек-тив, — нараспев протянул Ричард и ткнулся двумя пальцами в губы Гэвина в намеке, — тебе же будет лучше подчиниться, я не прав? — Хакер качественно моделировал ложно-мягкое удивление в голосе андроида, прекрасно зная, какое сильное воздействие это имело на мужчину. Грязный, блядь, приём. Рид сомкнул губы сильнее, насколько хватало выдержки, подпитанной злостью, отвернулся в сторону, снова предпринял безуспешную попытку выбраться из крепкой хватки, но лишь с силой вздохнул через опухший нос, морщась. Он взбрыкнул словно молодой невоспитанный жеребец под неумелым наездником, раздосадованно рыкнул, скрипнув зубами, и прошипел глухо ругательства, послав Хакера открыто и дерзко нахрен. Довольный донельзя таким проявлением свободы, он усмехнулся громко, раскатисто, и его резкий смех гаркающим лаем прокатился по стенам здания. Гэвин слышал, как затухали отпечатки его голоса, терялись в серости пыльного воздуха свои краски, и уже тогда знал: он ошибся. Расплата, впрочем, не заставила себя долго ждать; она всегда отличалась пунктуальностью. Ричард сделал это резко, быстро, с раздражением и нескрытым наслаждением от сочной боли, которую сам же доставлял, и то, что он под контролем, чувствовалось в тот момент ярче, чем когда-либо. Андроид вцепился в заведённую за спину руку мужчины крепче, перехватил его плечо жёстко и потянул на себя, выбив с громким хрустящим чавканьем кость из сустава. Гэвин беспомощно выгнулся вслед за отведённой рукой, открыл широко рот и глаза, поперхнулся воздухом и закричал истошно, взахлёб. Сквозь перетянувшую алой плёнкой мозг боль, он слышал себя будто бы со стороны, глухо и отдалённо, словно орал кто-то вдалеке, пытался донести единственную мысль, бьющую громким набатом в ушах наравне с бешеным пульсом — больно, больно, мне так больно! Но не мог остановить себя, прервать, вставить хоть одно слово, хотя из груди уже вырывались сухие хрипы, Гэвин только мог быстро смаргивать слёзную пелену с глаз и надломленно, в панике вспоминать, как начинать дышать. RК900 ещё пару мгновений тянул руку на себя, не ощущая прежнего притяжения, и прижал её к спине, фиксируя. Он снова поднёс пальцы ко рту Гэвина, беспрепятственно нырнул в полость, скользнул по языку вниз почти до корня, собрал вязкие капли крови и слюны, растёр их по ладони, специально мазнул по губам, подбородку, щекам, выводя алые узоры на коже. Похоже, Хакер находил это унизительным. Гэвин пребывал в измученной прострации и исходил крупной дрожью, но не смог не почувствовать проникновение в его анус. Пальцы — сначала средний, затем, с огромным трудом, указательный — втискивались меж сжатых болью мышц сфинктера, пытались растянуть их. Кровь и слюна быстро высыхали, слабо смачивая сухой проход, да и в целом в качестве смазки они были крайне малоэффективны. Андроид пару раз ткнулся длинными пальцами внутрь, растопырил их и вытащил. На его член с натяжкой, но места должно было хватить. — Блядь, нет! Не надо, — голос Рида звучал надломленно после крика, постоянно срывался то в хриплое клокотание, то в визг, но молчать не было сил, уязвлённая гордость тихо скреблась глубоко в сознании, уступая место сильнейшему желанию жить. То, как он выглядит со стороны — стоящий на коленях лицом в грязный пол, с оттопыренной голой задницей, униженный и молящий о пощаде, немощный и жалкий, — гнобило Гэвина сильнее, чем член андроида, которым тот скользил меж ягодиц, дразня и мучая. Хакер упивался его страхом, ловил в каждом движении, слове, жесте боль и горечь, и пожирал их с таким вожделением, что Гэвин сквозь километры, отделяющие его от преступника, ощущал, что его имеет абсолютно чужой человек. Не RК900, не Ричард, не снятый в далёкие времена пацан из бара, нет. Его сейчас трахал Хакер, и его одержимое, больное желание било столь сильно и вызывало такое отвращение, что хотелось выть. Громко. В голос. До разрыва связок. — Тогда проси, — RК900 мурлыкнул, мазнул правдоподобно налившейся головкой по колечку мышц, и хотя его голос теперь не выдавал ничего, кроме безучастия, да и ложной, продиктованной мимики Гэвин не видел, но всё равно был уверен, что над ним насмехаются. Он и хотел бы сосредоточиться на другом, но всё равно цеплялся за это остатками гордости, и ощущал себя униженным донельзя. — Проси меня. — Пожалуйста, — тихо буркнул Рид и в отвращении прошёлся языком по губам, смакуя острый привкус собственной крови. — Теперь доволен? — Не так, детектив, — андроид потянул за покалеченную руку, вывел её из статического положения, и Гэвин вновь заорал, захлебнувшись ещё более острой болью, отдающей волнами во всё тело от потревоженного вывихнутого плеча. Он даже, кажется, на пару секунд провалился в темноту, но резь его достала и там, возвращая обратно в помутнённое сознание. — Пожалуйста, пожалуйста!! — в полубреду произнёс Гэвин, и из его рта вылилась тонкой струйкой багряной крови — прокусил язык, повредив сосуды. Андроид ровно вошёл в него, надорвав нерастянутые стенки ануса, и его член заскользил внутри мягче, смоченный дополнительно кровью. Хакера это, казалось, совсем не смутило. — Ты думал, это так работает? — RК900 сделал несколько фрикций, всё ещё с трудом раздвигая повреждённые мышцы. Гэвин тихо поскуливал, едва ли понимая, что происходит, но в знакомый голос вслушивался, цеплялся за него как за спасательный круг. — Попросишь, и я милостиво не трахну тебя? Серьёзно? Ха! Да ты наивен, детектив, словно маленький ребёнок. Ненавижу детей. Андроид двигался механически, с постоянной амплитудой, будто бы ему вбили в голову только одно движение, но делал это быстро и чётко. Он толкался глубоко, держал за бёдра и с силой натягивал мужчину на себя, и Гэвин в какой-то момент просто сдался, устав стонать бессильно каждую чёртову фрикцию. Ему резко стало наплевать, будто бы он впал в прострацию, мешающую ему хоть как-нибудь реагировать. В тот момент он был сломлен как никогда. — А ну не спать! — RК900 перевернул мужчину на спину, стянул без сопротивления штаны, развёл ноги широко, как-то снисходительно хмыкнул на вялый, лежащий на животе член, вошёл вновь уже легче, и отвесил пощёчину Гэвину, отчего его голова качнулась в сторону как у куклы и осталась в том же сломанном положении чуть на боку. Глаза были безмятежно пусты и затянуты стеклянной дымкой. — Смотри на меня, чёрт, — RК900 схватил его за шею, встряхнул и сжал крепче, вдавливая кадык в гортань. Его пальцы сомкнулись на напряжённых мышцах, а ладонь надавила на податливый мягкий хрящ. Гэвин слишком явно ощутил свою беспомощность в руках преступника, когда пальцы передавили сонную артерию, перекрывая кровоток к мозгу, и он начал исступлённо хватать воздух ртом, рвано вздыхать полной грудью, но всё равно мучался от гипоксии. В какой-то момент ему показалось, что так даже лучше: умереть и эгоистично не знать, чем закончится эта история. Такой исход его устраивал. До мозга не сразу дошло, почему вдруг стало легче. Первые секунды Гэвин только дышал, жадно вентилируя лёгкие до новых плясок перед глазами. Потом пришло осознание, что в нём больше не двигались, и член андроида только распирал изнутри, а не натирал чувствительные стенки размашистыми толчками как прежде. Самым последним Рид осознал, что его горло теперь свободно, и именно поэтому он до сих пор не мёртв. Гэвин приоткрыл глаза, пару раз моргнул, возвращая остроту зрения, и посмотрел на RК900, замершего с нерешительным выражением на лице. Нахмуренные брови, заметно заострившиеся черты лица, непонимание, с которым он смотрел на свою собственную руку, которая непереставая сокращалась, скрючивалась неестественно, вела себя так, будто бы обрела собственное сознание. Сознание. Ричард. — Рич... — голос подвёл, срывая в хрип остаток слова, но Гэвин не обратил на это никакого внимания. Он почувствовал такую надежду, что поддался ей, окунулся с головой, и продолжил надрываться, мобилизируя силы: — Рич... Ричард! Я знаю, ты слышишь меня, ты здесь, боже. Борись с ним, Ричард! Рука андроида перестала извиваться, но теперь RК900 трясся всем корпусом разом, нагреваясь изнутри, и мужчина задницей чувствовал жар, плавящий внутренности Ричарда внутри. Гэвин оттолкнулся здоровой рукой, изогнулся, лягнул в живот дезориентированного андроида ногой и отполз на добрых полметра, поскуливая от ярких вспышек боли в плече, которым он упирался, и резей между ног. — Заткнись! Я контролирую этого андроида, ясно? — RК900 встал, всё ещё вздрагивающий, будто бы его коротило, педантично заправился, оттянул свою одежду, приведя её в относительный порядок, и медленно, крадучись, направился к Риду. Его лицо озарила усмешка, а глаза сияли торжеством и холодным наслаждением. Гэвин обречённо склонил голову, прикусив губу: этот взгляд принадлежал маньякам, психам, насильникам, кому угодно, но не его Ричарду. Не ему. — Пора с этим кончать, не думаешь? — андроид схватил Рида за куртку, повалил навзничь и удобно оседлал его бёдра, обездвижив. Дёргающийся в агонии, он был неудобной мишенью для убийства. —Нет, нет... Ричард! Чёрт тебя дери, помоги мне! — Гэвин пытался отпихнуть от себя андроида, пихал его здоровой рукой, елозил ногами, но скинуть тяжёлое тело не мог, как ни старался — не осталось сил. Андроид подтянул Гэвина за подбородок, грубо впечатав пальцы в кожу, и впился поцелуем в его губы. Он не проникал в рот языком, не слизывал кровь в сладострастном безумном порыве, нет, он прикасался с вызовом, упиваясь своим положением, дразняще и дерзко, и никакая ответная реакция ему не была нужна. Гэвин кривил губы в отвращении, захлёбывался потускневшей усталой ненавистью и совсем уж глупо бил кулаком в грудь Ричарда, будто бы слабых толчков могло хватить, чтобы сдвинуть машину с места. Андроид оторвался от губ, ровно оглядел мужчину под собой, и схватил ладонь Рида, переплетя их пальцы вместе, трогательно и нежно погладил большим пальцем выступившие от натуги вены на тыльной стороне. И сдавил жёстко, до хруста переломанных костей. Гэвин молчал. Казалось, ему было абсолютно плевать на дикую пронзающую боль, на изнасилование и на то, что его ждёт впереди, только дрогнувшее рефлекторно лицо, застывшее в лёгких дыхание и сжатые до подрагивающих скул челюсти выдавали мужчину с головой. Его глаза были закрыты, сердечный ритм скакал в бешеном ритме, а руки были раскинуты в стороны, будто бы Рид был готов обнять андроида крепко и прижать к своей груди. Он был почти умиротворённым. «Этого чертовски мало, детектив». RK900 занёс руку, готовый приложиться о голову Гэвина тяжёлым кулаком: нескольких точных ударов было бы достаточно; человек такая хрупкая машина — удар, ещё один, ещё — пробит череп, нарушена целостность мозга — мгновенная смерть. Это ясно им двоим как день. Гэвин ловит первый — пробный — с особым смаком; кровь больше не льётся ручьём, и это хорошая новость. То, что кулак приложился к разодранной ранее скуле — другой вопрос. Кожа полыхала огнём, зудела и ныла адски, и мысль, что это скоро закончится, приносила жалкое, трусливое облегчение. Рид выдохнул хрипло, и ему показалось, что лёгкие были обтянуты полиэтиленовой плёнкой, так сильно его сжимала резко съёжившаяся грудная клетка. Гэвин замер на мгновение, ощущая, как дико он цеплялся за последние секунды жизни, и открыл глаза. Он всегда хотел умереть так, вглядываясь не в белый больничный потолок, ни в родное обеспокоенное лицо, а в жестокий холод глаз убийцы. Он подавился комом чувств, когда не увидел то, что искал. — Детектив Рид, я вычислил местоположение Хакера и уже отправил наряд к нему. Он попытался взломать меня, но я успел вовремя перехватить управление... Гэвин? И Гэвин засмеялся. Громко, раскатисто, рвано и хрипло. Истерично. Он смеялся без явной на то причины, то ли от счастья, то ли от страха и отвращения, то ли от того, что представил, как всё выглядело глазами Ричарда. Он отчётливо видел своё разукрашенное лицо, больше напоминающее стёртое месиво из содранной кожи, уже налившихся краской синяков, царапин и опухшего несоразмерно носа, и всё это было изысканно приправлено сгустками крови, размазанной по его лицу как безвкусная лепнина по полотну художника-неумехи. Ричард подорвался с бёдер мужчины, отскочил на пару шагов, смерил шокированно взглядом сначала Гэвина, затем свои запятнанные красным костяшки, ещё раз посмотрел на Рида, будто бы был уверен, что тот сейчас подпрыгнет, снимет маску с чистого лица, усмехнётся весело и скажет «Это был розыгрыш, Ричард! Старая человеческая шутка, ты же не поверил, что это взаправду, верно?». Гэвина даже позабавило, как Ричард проходит фазу отрицания. Всё ещё не верил своим анализаторам. Хохот перерос в шумные судороги, рвущиеся из груди, но Гэвин не смог заставить себя остановиться. Он снова и снова представлял, как же теперь он выглядел для Ричарда, и видок был ну просто загляденье, на его взгляд: одетый лишь в расстёгнутую кожанку и задранную до груди футболку, сломанной куклой лежащий посреди грязного пола с раскинутыми руками и ногами, чуть согнутыми в локтях и коленях. Низ был полностью оголён, а меж бёдер до сих пор тонко сочилась кровь, недвусмысленно намекая на то, что именно здесь произошло. Гэвин Рид был изнасилован, сломан, избит, морально унижен и разбит. Он точно не в порядке. — Ты обещал! — Гэвин попытался встать, прошипел сквозь зубы от сильнейшей боли, и остался сидеть, заметно сгорбившись и морщась: потревоженный насильственно анус давал о себе знать, но просто лежать уже не мог. Его гнали свербящая в горле истерика, ужас, всё ещё прожигающий его льдом, отвращение. К себе, Хакеру, Ричарду, ко всему, что его окружало сейчас. Даже к танцующей свой скромный воздушный вальс пушистой пыли, которая, казалось, въелась в его кожу до конца дней. — Говорил, что такого не может случится! — Ричард упал на колени перед ним, молча и рвано, со скользким, никому не нужным сожалением в каждом его движении. Он настырно лез руками к лицу мужчины, аккуратно ощупывал кости переносицы и скул, проверяя их на наличие трещин, а потом просто держал за подранные щёки, как губка впитывал истерику Рида, ловил жадно каждое его слово, всматривался внимательно, виновато, надорвано, будто бы он был во всём виноват от начала до конца. Кажется, он всё ещё не до конца понимал ситуацию. — Ты же обещал мне, Ричард... — рыдания клокотали в горле и слёзы предательски лились по щекам, но Гэвин этого не замечал, как не замечал и того, что его бережно прижимал Ричард к себе, извиняясь, а его рука мягко вжимала за затылок Рида в плечо андроида. Гэвина баюкали как ребёнка, успокаивали его и даровали чувство безопасности. Ещё недавно приносившие боль и унижения, руки андроида теперь были самыми нужными для Гэвина. Единственным, что имело значение. Как ни странно, мужчина быстро пришёл в себя, выскользнул из коварного аффекта, вздохнул наконец полной грудью и сжал зубы, со свистом выпустив воздух из лёгких. Со снова разгоревшимся сознанием и разумом пришла подруга-апатия, и ситуация вдруг перестала казаться патовой. Ситуация вообще перестала быть хоть сколько-нибудь важной и более не волновала сердце. Гэвин прикрыл веки на мгновение, чтобы прогнать мутный морок безразличного сна, и открыл глаза снова уже в его машине, припаркованной близ того самого чёртова склада, что служил приманкой, которую он с удовольствием заглотил. И насадился на крючок, блядь. Ричард примостил Рида на заднем сидении, насколько позволяли раны, укутал его в шмотки, прикрыл наготу бёдер своей курткой, совсем не заботясь о том, что она может испачкаться в крови и липкой сукровице. Приметив, что детектив пришёл в себя, Ричард лишь подоткнул край ткани под его ноги и застегнул кожаную куртку до предела, ощутив чувствительными сенсорами исходящий от неё холод. — Спите, — просто и тихо сказал он, уселся на водительское сидение и завёл двигатель. Машина мягко загудела, вздрогнула и тронулась с места, унося их прочь. — Не надо в больницу, — язык Гэвина странно распух, еле двинулся в сторону, отчего обычно резкая речь стала вязкой и тягучей. — Домой. Не то чтобы Гэвин не нуждался в скорой медицинской, отнюдь, помощь ему сейчас была бы очень кстати, и не сказать, чтобы у него осталось беспечное мужество, чтобы плюнуть на всё это с высокой колокольни, нет, просто раны хотелось зализывать в одиночку, чтобы никто не видел следов его стыда. Жалостливых взглядов от людей извне он не потерпел бы точно. Ричард, вопреки ожиданиям, не пререкался привычно на столь глупую просьбу, не раскладывал по полочкам все «против» этого безумия, не корил врождённое упрямство и не пользовался коронным «пожалуйста, Гэвин». Андроид только проложил маршрут до дома детектива, взволнованно взглянул в зеркало заднего вида, оценил красноватый цвет кожи напарника как явный признак первой стадии обморожения и включил на дисплее компьютера обогреватель, сначала самую низкую комфортную температуру, и постепенно повысил до самого высокого значения. Гэвин только после его манипуляции осознал, как же он замёрз. И лишь на мгновение, такое зыбкое, на грани мутного сна, он подумал, что, возможно, его андроид чувствовал горечь, ненависть, страх, полный цветущий букет, и оттого молча подчинился прихоти, насколько бы абсурдной она не была. Гэвин и думать не хотел, что Ричард мог винить себя. Не хотел, но всё же, засыпая, думал. *** Во второй раз Гэвин пришёл в себя от резкого запаха, настойчиво разъедающего нос. В голове прояснилось достаточно быстро, Рид пару раз нелепо моргнул, дёрнул головой, а потом разобрал знакомую освежающую вонь нашатыря, ватку с которым сунул ему в лицо Ричард. — Вы очнулись? — андроид помог мужчине не спеша подняться и принять положение сидя. Гэвин отстранённо заметил, что он лежал на своей кровати, и ему как-то даже полегчало. — Я не рискнул бить вас по щекам, они... — Ричард замялся на миг, и сконфужено, чуть тише, добавил: — Их лучше не трогать пока. Гэвин нахмурился, не понимая такого резкого контраста в поведении андроида, но кивнул, соглашаясь: щеки горели дико, их буквально пекло внутренним огнём. Содранная кожа, как же. — Я вправлю вам плечо, — Ричард говорил тихо, предельно вежливо и, что больше всего бесило Рида, теперь андроид прятал глаза, скашивал их то на одеяло под ними, то на руку и раны мужчины, то и вовсе в сторону. Куда угодно, только не уверенно и внимательно в глаза Гэвина, нет. — Стисните зубы, чтобы не прикусить язык. Будет больно, но вам быстро полегчает. Гэвин кивнул, сжал челюсти, напрягся неосознанно, то ли от предстоящей боли, то ли от прикосновений Ричарда к нему, не понятно. Ричард потянул за плечо, вставив сустав на место, и Рида выгнуло дугой. Руку будто бы полоснула молния, и на долгие секунды плечо разрывало гораздо больше, чем до этого, но потом боль поутихла, и конечность перестала напоминать о себе. — Вы в порядке? — Гэвин мог поклясться, что видел бешено мигающий красным диод на виске Ричарда, хотя прекрасно знал, что он снял знак отличия почти сразу после введения в эксплуатацию. Рид видел диод лишь пару раз на напарнике, но почему-то именно сейчас воображение подбрасывало ему яркую картинку, будто бы в насмешку. — Что за вежливый тон? Помнится, последний раз таким чопорным ты был в первый день работы, пока я не выбесил тебя первой же невинной шуткой, — Гэвин проговорил замечание весело, даже как-то задорно, с хитринкой в голосе, но это далось ему нелегко. Апатия после сна никуда не пропала и всё ещё давила, тянула гирей на дно, но он не позволял себе захлёбываться отчаянием, и старался, хотя бы перед Ричардом, держать лицо. Было тяжело. — Та шутка была восемнадцатой, Гэвин, и не самой удачной, — Ричард усмехнулся легко, взглянул наконец прямо в глаза мужчины, но потом осёкся, вновь нахмурился, и стал выглядеть ещё более жалко, чем прежде. Кажется, теперь он начал корить себя даже за усмешку, затронувшую его губы. Словно искренне верующий улыбнулся богохульным словам, так и он сейчас корил себя за вольность. — Прости, я не знаю, как себя вести теперь. Мне казалось, так будет легче. Ричард теперь смотрел пристально, внимательно, даже как-то заискивающе и требовательно, будто бы ждал, когда же Гэвин прояснит этот момент, и он не заставляет себя долго ждать. — Не будет так легче, не надо, — Ричард озадаченно хмурился, просил продолжения, но Рид не мог ему помочь, как не мог помочь себе. Он просто не знал правильного ответа. — Помоги мне дойти до ванной, — вместо этого попросил он, и Ричард помог, придержал его за корпус и аккуратно доволок, помогая переставлять ослабевшие ноги. Гэвин шипел и валился на андроида всем весом, но с большим трудом доковылял-таки эти тяжёлые пять метров, опёрся о стену здоровым плечом и чуть расслабился, поддавшись умиротворяющему влиянию ванной комнаты, её мягкому исцеляющему свету, знакомой светло-синей плитке и белоснежному акрилу ванны. Эти яркие полные цвета растворяли стоящую перед глазами серость пыли и бетона, манили спокойствием, и Гэвин, насколько бы он не был обычно восприимчив к подобного рода вещам, не мог не проникнуться какой-то тусклой верой в лучшее. Ричард включил кран, заполняя ванну тёплой водой, и тишина разбилась громким стуком капель, затем он, заметно напрягшись, избавил Гэвина от одежды, стянул с плеч кожанку, с разрешения Рида, ножницами разрезал плотно обтягивающую тело футболку, и снял брифы, аккуратно поддев резинку кончиками пальцев. Мужчина не стал ждать от андроида дальнейших действий, медленно, позволив помочь себе, опустился в горячую воду, скрипнул зубами на резь в незаживших ранах, и вновь окунулся в глухой омут накатившего безразличия. Он махнул головой, но прийти в себя это не помогло. Ричард поливал его водой из душа сверху, растирал по грязной коже мыло, смывал серые пыльные сгустки, особенно ловко справился со сломанной кистью, обработал лицо перекисью, и ещё раз осмотрел на наличие смещения нос. Так медленно, боясь лишний раз прикоснуться к голой коже, с явно сквозившей виной, пропитавшей воздух между ними. Это бесило. Гэвину не нужна была жалость, не нужна была тяжёлая вина. Он не ощущал тщетности бытия и уж точно не собирался впадать в оцепенение, которое видел на работе у жертв насилия, но в одном он их понимал точно. Он был таким грязным. Головой Рид понимал, что Ричард давно смыл с него любую грязь, пыль, кровь, всё давно уже растворилось в воде, кануло в Лету, но желание расцарапать кожу, сошкрябать прикосновения Хакера — не Ричарда, нет — давило на него, заставляло тянуться к жёсткой губке, сквозь мат покалеченными руками оттирать их жгучие следы. Ричард, приметив эти скудные попытки и лихорадочный, больной блеск глаз детектива, отобрал губку, прошёлся ею по телу несколько раз, и попробовал отнять руку, с подозрением пялясь на красные полосы, расцвётшие на коже. — Ещё! — звучало по-детски, возмущённо и с волнующей нескрытой одержимостью, будто бы в одно мгновение мир Гэвина сузился лишь до этой мочалки, не более. — Нет. Ты достаточно чист, — Ричарду не нужно десять раз повторять, ему даже можно не говорить вслух, он способен понять всё сам. В его голове есть информация о возможных последствиях пережитого детективом, и он был готов противостоять каждому из них. Гэвин смотрел в ответ возмущенно, нервно трясся, и его перекосило в бессильной злобе, но постепенно черты лица расправились, он пару раз глубоко вздохнул, встряхнул головой, смещая прилипшие мокрые пряди со лба, посмотрел спокойно и рассудительно, чуть устало, но со смыслом в глазах. Это не могло не радовать. — Я взрослый мужчина, Рик. Я много говна повидал за свою жизнь и не меньше переживал сам. Я не впаду в депрессию или что-то в этом роде. Перестань жалеть меня. И винить себя, к слову, тоже. — По моим данным, исходя из особенностей вашего характера, реакций и статистики среди мужчин от двадцати пяти до пятидесяти лет, подвергшихся сексуальному насилию, вероятность затяжной депрессии составляет около восьмидесяти процентов, — Гэвин невесело усмехнулся, качнул головой из стороны в сторону, но было видно, что такой ответ его устроил, уж слишком это было «по-ричардовски», статистика, расчёт. Нотки старого-доброго Ричарда — пилюли от растоптанного настоящего. — Я не виню себя в том, что произошло, хотя здесь есть моя вина, — Рид цыкнул, заметив нелогичность в его словах, — и я не жалею тебя, Гэвин. Но я жалею, что это случилось. — Ты не мог ничего изменить, — резонно подметил мужчина и прикусил губу. Ощущение чужих касаний всё ещё лежало на его коже. — И теперь я тебе противен. Извини. Ричард стоял на коленях перед стенкой ванны, его одежда была орошена каплями воды, но он совсем не обращал на это внимания, только клонил к низу голову словно нашкодивший щенок и цеплялся пальцами за бортик ванны. Вот дурак. — Мне противен не ты, идиот, — Гэвин тяжело опустил на его макушку ладонь, хотел занырнуть пальцами в густые волосы, но перелом дал о себе знать, и он лишь легонько поелозил по ровным прядям кистью, будто бы гладил его, и, видимо, этого Ричарду хватило с лишком. Его лицо приняло странное выражение, и Гэвину даже стало не по себе от столь одухотворённо-трогательного взгляда. Ричард прижал его руку к щеке, потёрся кончиком носа о ладонь, мягко поцеловал запястье и чувственно, не скрывая сквозившей во взгляде любви, посмотрел на Рида, поддавшись сюрреализму момента. У Гэвина остро засосало под ложечкой. — И кончай уже нюни разводить, я сейчас засахарюсь, — он отдёрнул руку, но они оба знали, что ему не было противно. — Мне... меня нужно заштопать. Рида быстро вынес из ванной на руках Ричард, предварительно обернув его в полотенце, и аккуратно опустил на кровать. Затем андроид сходил за большой аптечкой, которая была заботливо припрятана среди вещей детектива его напарником после парочки нелицеприятных инцидентов, и присел рядом, осматривая мужчину внимательно, будто бы не знал, как подступиться. — Да не мнись ты со мной как со школьницей! Как мне лечь? — Ложись на живот, согни ноги в коленях, разведи, — и Гэвин повиновался, ощущая внутреннее напряжение. У него никогда не было проблем в сексуальном плане, он никогда не смущался своего тела и не боялся раскрываться перед малознакомыми людьми, но сейчас, под внимательным и сосредоточенным взглядом Ричарда, он ощущал давящий дискомфорт, и ничего не мог поделать с собой. Вот вроде бы мозгом всё понимал, а тело скручивалось и сжималось, пыталось стать незаметнее, меньше. Предатель. Ричард сделал укол анальгетика в мышцу, подождал, пока мужчина не задышал глубоко полной грудью, поместившись в медикаментозный сон. Андроид развёл пальцами ягодицы Рида, обработал ложбинку ваткой с антисептиком, нащупал пальцами рану на колечке сфинктера, не столь глубокую и разорванную, как казалось ранее, но всё равно ещё кровившую. Скачать практикум по хирургии из открытого доступа он успел ещё в ванной, и теперь, ловко орудуя хирургической иглой и рассасывающейся синтетической нитью, зашивал потревоженную кожу, стимулируя её к скорому зарастанию. Ричард закончил предсказуемо быстро, накрыл с заботой детектива тёплым одеялом и выключил скудный свет прикроватной лампы, который помогал ему ориентироваться в операции. Потом, чуть поразмыслив, наклонился, невесомо поцеловал в губы и отрешённо отшатнулся, стыдясь своего порыва и считая его недопустимым. Он видел, он всегда всё видел. И скованность, которую так рьяно прятал Гэвин, не скрылась от его внимательных глаз. *** Гэвин уже час просиживал штаны без дела в комнате для наблюдений, потягивал подостывший кофе, кривился от его кисловатого вкуса, но упрямо глотал по чуть-чуть жижу, лишь бы хоть чем-то унять своё бездействие. Он вглядывался в зеркало Гезелла*, нервно притаптывал ногой и постукивал невесомо по столу в такт жужжанию аппаратуры массивным гипсом, который ему наложили на следующий день, после... после происшествия. Да, происшествия. Ричард тогда силком потащил детектива к врачу, отметив, что он не может подобно Супермену иметь рентгеновское зрение, и поставить точный диагноз насчёт переломов костей запястья и носа должен квалифицированный врач. Врач же с недовольным бухтением осмотрел Гэвина на наличие других, почти без исключений, повреждений и выписал горе-детективу список лекарств и трёхдневный выходной, который Рид с удовольствием провалялся дома, откладывая дела на как можно дальше. По прошествии трёх дней, Гэвин был всё ещё поломанным, но уже мог почти безболезненно совершать любой вид работы, только играть в догонялки с преступниками ему пока не светило, и именно сегодня пришёл его день-Х. День, когда главный детектив, ведущий дело, вышел с больничного. День, когда Хакер должен был быть допрошен впервые. Гэвина трясло; его било нервной лихорадкой с утра, и он благословил Богов, что встречаться лицом к лицу с его кошмаром, мешающим ночами спать, как бы он не открещивался от тех травмирующих событий, ему не придётся. Эту роль на себя взял Ричард, и Гэвин был бы ему предельно благодарен, если бы не был так испуган за него, за себя, за допрос. За всё, в общем и целом. Когда Ричард ввёл в ярко освещённую комнату молодого парнишку лет двадцати пяти от силы, щуплого, достаточно высокого, одетого небрежно, с лёгкой светлой щетиной, пшеничными волосами, серыми глазами, такого невинного, скучающе смотрящего на свои закованные в наручники тонкие запястья, Гэвин на мгновение раздражённо подумал, что Фаулер снова подкинул им работёнки на стороне, прекрасно зная о талантах андроида в коммуникации с преступниками. А потом, вслушавшись в то, что говорит Ричард, похолодел. — Мне называть вас «Хакер» или выбрать оригинальное Алан Уилльямс? — Давай прозаичное, Хакер звучит слишком безымянно, на мой вкус, — мальчишка усмехнулся, уверенно и открыто смотря на андроида. Такое поведение на допросе всегда означало одно — потенциальный крах. Ричард ничем не выдавал себя, не хмурился, смотрел со скучающим видом то в документы, то на подозреваемого и сидел абсолютно расслабленно, будто бы был сейчас в баре и смаковал послевкусие третьего шота подряд, а не рисковал, подбирая ключик к чужой личности. Гэвина ломано тряхнуло в кресле, его мышцы напряглись, и он издал какой-то неразборчивый скрежет, мысленно хлопая себя по щекам в попытке выйти из этого секундного помутнения. Хэнк, до этого не без интереса узнающий подробности дела от Коннора, подошёл ближе к стеклу, вгляделся в паренька за столом, буркнул озадаченное: «Как-то не так я себе его представлял». Гэвин был с ним до омерзения согласен. — Хорошо, мистер Уилльямс, буду краток. Вас обвиняют в убийстве шести человек и незаконном взломе подпрограмм четырёх андроидов, защищённых Пактом о защите новой формы разумной жизни, что приравнивается к лишению личной свободы, а так же в нападении на полицейского при исполнении и причинении ему физических повреждений средней тяжести. Ричард выразительно перевёл дыхание, постучал пальцами по раскиданным по столу бумажкам с выдержками по делу, и, выдав почти театральную паузу, продолжил: — Это серьёзное обвинение, в вашей ситуации лучше оказать следствию любое возможное содействие. — Доказательства? — коротко уточнил мальчишка, хрустнул громко пальцами, с пренебрежением посмотрел на Ричарда, будто бы тот заявился к нему утром воскресенья домой и не прекращая щебетал о новом направлении христианства. — У нас есть вся аппаратура, с помощью которой вы проникали в программу андроидов, найденная на вашем рабочем месте в Киберлайф. Хорошая работа, должен сказать, видна рука того, кто не понаслышке знает всё о нашем программном обеспечении, — Ричард свёл руки в замок и наклонился ближе, показывая готовность слушать. — Достаточно, — подтвердил Алан, даже как-то уважительно кивнул. — Вы не отрицаете своей вины? — Не отрицаю. Гэвин не поверил своим ушам: так просто? — Зачем вы убили тех людей? — Они были виновны, — Уилльямс нахмурился, — все они. Вы знали, что тот кардиохирург, первый в списке, объявлял своих пациентов погибшими и продавал их, не всегда целиком. Нет? Ну ладно. У меня были клиенты, они доносили на определённого человека, расписывали в красках, что он натворил, а я взламывал при помощи своего творения андроида рядом с ним и убивал. Они платили, много. Я жертвовал эти деньги в приюты и хосписы. Всё. — Вы убивали ради денег, которые потом тратили на благотворительность? — Да нет же! Плевать мне на материальные блага и на тех бедных сироток тоже, болван! Всё дело в чёртовом Киберлайф! Знаете же, они теперь занимаются ремонтом и апгрейдом девиантов, играют в дружелюбного, милого доктора Дулиттл **. Мерзость! Научно-технической революции Камски пришёл конец, а всё из-за них, — Алан разгневанно сверкал глазами, сделал вздох после долгой тирады и продолжил по-новому, возвышенно: — Лишь я глас разума в этой непроглядной тьме! Я вершу суд, я здесь царь и бог. Я беру под контроль андроида, а он берёт под контроль человека. Я беру под контроль вас всех, ха! — парень подпрыгнул возбуждённо на стуле, прикусил влажную от частого облизывания губу. Выглядел он безумно. — Я взял под контроль даже тебя! — Алан сорвал голос к концу слова, отчего он прозвучал на несколько тонов выше, блаженно и скользко провёл головой в сторону, прикусил губу, сжал бёдра, и окинул андроида пошлым взглядом, возбуждённый. — А как там тот детектив, Гэвин Рид, кажется, да? Я правильно вспомнил — Гэвин, — он просмаковал на языке имя, выражая ехидство и удовольствие улыбнулся, лизнул губы вновь и прикрыл томно глаза, откинув голову назад. — Ему подходит это имя, хах. Такое же на вкус, как он сам. Ну, ты и так это знаешь. О чём это я? Ах, да, он же по ту сторону сидит сейчас, верно? Приве-е-ет, — Алан махнул закованной в наручники рукой, посмотрел куда-то в сторону зеркала, скользнул взглядом по Риду. Гэвин знал, что тьма, царящая в его комнате, делала его абсолютно невидимым, но всё равно затаил дыхание, замер, прижатый к своему стулу неизвестной силой. — Нам же было так весело, помнишь? — Уилльямс требовательно смотрел в зеркало, бегал глазами по своему отражению, весело отстукивал кончиками пальцев лишённый ритма бит. Гэвин знал, к чему всё идёт. Он знал это с того самого момента, как Ричард начал допрос, или ещё до этого, как только встал с утра с постели, вынужденный плестись на работу. Он сел неестественно прямо, сжал челюсть, клацнув зубами, и, повернувшись в кресле назад, попросил: — Хэнк, выйди, это тебя не касается, — и, заметив, как Андерсон открыл рот, чтобы возразить, добавил: — Пожалуйста. Обезоруживающая вежливость, Хэнк не был дураком, ценил дар ворчливого детектива, а посему вышел из комнаты для наблюдения молча и уверенно, поощряя усталое желание детектива побыть одному. Гэвину не пришлось смотреть в сторону, чтобы знать, что Коннор вылетел вслед за лейтенантом, и ему Рид был благодарен в том числе. За то, что оставил его в гордом одиночестве без просьбы, что проанализировал его хромую походку, ранения и ни словом не обмолвился о своих выводах из реконструкции. Было это сострадание или солидарность, он не знал, да и смысла думать об истоках он не видел. Главным было лишь то, что сейчас в комнате, разделённой на две части тонким стеклом, было только три человека, и слова, произнесённые здесь, не выйдут за её пределы. Ричард, кажется, знал об отсутствии свидетелей: он не скрывал теперь эмоций, хмурился и скалился, прожигал взглядом человека напротив себя, раздражённо кривил губы и в отвращении щурился, продолжая допрос. — Почему я ничего не помню? — слетело с губ андроида раньше, чем он успел это осознать. Атмосфера в допросной резко изменилась. — Потому что тебя там и не было, — сдержанно объяснил Алан, но его горящий хищный взгляд выдавал удовольствие, которое он испытывал. — Фактически, ты должен был быть стёрт до основания, но, видимо, я не рассчитал нагрузки и не смог захватить тебя полностью. Жаль, — он притворно вздохнул, — нам ведь было так хорошо! Да, детектив? — мальчишка снова повернул голову к зеркалу, возбуждённо высматривая движение за ним. — Впрочем, ты бы не хотел это помнить, поверь. — Зачем? — Ричард выглядел злым и растерянным одновременно, и этот диссонанс всё больше веселил Хакера, который ловил каждое движение андроида и насыщался его эмоциями, лакая из неиссякаемого потока. — Потому что мог, что за вопрос? — Алан наклонился ближе, жадно всматриваясь в андроида. Его лицо было всего в двадцати сантиметрах от лица Ричарда, и Хакера, кажется, от такой близости вело. — Никогда не рассматривал мужчин как сексуальный объект, буду честным, но когда я твоими глазами следил за вашей жизнью, наблюдал, как ты трахаешь его, так чувственно, любя, мне захотелось изменить это, стереть всё, что вас объединяло. Сделать больно, сделать грубо — это и есть искусство, ты разве не понимаешь? — и Алан засмеялся, звонко, радостно, с переливами, так счастливо и безумно, истерично, черно, что Ричард не смог больше терпеть. Он слетел со стула, ловко подбежал к Хакеру, схватил его за светлые отросшие волосы, пропустил пряди сквозь пальцы, сжал кулак и с силой — неистовой, звериной, на грани самоконтроля — опустил его голову на поверхность стального стола, потом ещё разок, ещё. Ричард бил мощно, широко, с неистовым наслаждением вслушиваясь в хруст сломанного носа, вглядывался в бурую лужицу, стремительно расползающуюся по глади стола, и продолжал с упоением вымещать злость, находя в этом свою отраду. — Стой, Рич, стой! — кто-то опоясал его руками сзади и пытался оттащить от Уилльямса, который гоготал с бурлением в кровь под собой, но Ричард будто бы обезумел и его действия снова были подчинены программе, препятствуя самоконтролю и не отпуская его. Андроид свободной рукой оттолкнул хватающего его человека, и тот сдавленно ойкнул, когда с размаху приземлился на пол заживающей задницей. Только тогда Ричард понял, что он сделал. Рука, до этого вмешивающая с постоянной периодичностью лицо преступника в стол, остановилась, а сам он замер в нерешительности, смотря на упавшего и тихо шипящего сквозь зубы Рида. — Гэвин? — Убить его хочешь, идиот?! Тебя же за это разберут нахрен! — Гэвин так же быстро, как и упал, поднялся на ноги, стукнул Ричарда кулаком по лицу и тут же застонал, морщась от ноющего плеча. — А ты обо мне, блядь, подумал? Что со мной будет, как я это переживу? Думаешь, я не хочу его растерзать? — Рид кивнул на затихшего Алана. — Да я бы многое отдал, лишь бы этого ублюдка кто-нибудь на сухую натянул, но это того не стоит, чёрт! Гэвин вздохнул, разорвав ломкую тишину между ними, аккуратно и как-то боязливо положил ладонь на локоть и потянул застывшего андроида за собой. Куда угодно, где тихо, глухо, безлюдно. Большего не надо, верно? Ричард пришёл в себя быстро, резко, в полной мере, и потащил Рида за собой, закрыв их в тёмной комнате, через стекло которой можно было увидеть Хакера, слабо елозящего лицом в собственной крови. Гэвин хотел было упасть в кресло и закатить новую волну разборок, но андроид, не долго думая, приподнял его за торс и усадил на панель управления, заблокировав параллельно её функции. Мужчина сконфуженно свёл ноги вместе, чтобы спрыгнуть на пол, но Ричард положил ладони на его колени, развёл их и встал меж бёдер Рида, плотно притеревшись к паху. Он накрыл губы Гэвина, и этот поцелуй вышел таким взбалмошным, чувственным и жгучим, что детектив без лишних пререканий открыл рот, принимая в себя юркий язык. Ричард отчаянно его вылизывал, двигался без привычной выверенности и уверенности, но настырно и жадно; его руки пробрались под майку, очертили линию позвоночника, сжали требовательно бока и притянули к себе Рида столь близко, что мужчине нечем стало дышать. — Легче! Что на тебя нашло? — спросил хрипло Гэвин, глотая густую слюну. Он задницей ощущал неровность кнопок под ним, затылком — холод зеркала, а телом — жар, исходящий от прижатого к нему андроида. Ричард положил голову на плечо Рида, потёрся носом о его шею, ощутил учащённое и сильное биение сонной артерии под кожей и словил её подрагивание губами. — Не ненавидь меня. И не бойся. Прости. — Бля, вот только не начинай, — Гэвин грубо оттянул голову андроида от себя, заставил смотреть в глаза.— Ты не виноват, ясно? Я устал это повторять, — он выдохнул, облизнул сосредоточенно губы, продолжил: — Ты чуть не убил его, понимаешь? Чёрт, забудь всё это дерьмо, это не так сложно, ну же. — Забыть? — Ричард нахмурился, сжал пальцы на пояснице детектива, посмотрел на него серьёзно и ломано дёрнул плечом. — Как забыл всё до этого? Ты помнишь, а я нет. Ты меня боишься, — Ричард просунул пальцы чуть ниже пояса джинс, очертил верх ягодиц, и Гэвин рефлекторно, не думая, вздрогнул под ним, боязливо сжавшись, — и пытаешься это скрыть. Жалеешь меня? Защищаешь? — Я хочу, чтобы ты тоже забыл, — андроид скользящим движением переместил ладони, оттянул футболку мужчины вверх, ловко стянул с бёдер штаны и бельё, потянул Рида вниз, заставив его выпрямиться и встать твёрдо ногами на пол. — Чтобы ты забыл, как он тебя трогал, — Ричард широко мазнул языком по шее Гэвина, обдал горячим воздухом ушную раковину и поцеловал чуть ниже, вызывая стимуляцией неконтролируемую дрожь, — как бил тебя, причиняя боль, — он поцеловал грудь, пососал сосок, спустился ниже, не переставая касаться руками везде, куда только мог достать. — Как он брал тебя. Забудь это, Гэвин. Прошу, — и андроид вернулся к губам, целуя глубоко и жарко, будто бы пытался смыть с мужчины каждый оставленный Хакером след. — Нет! Стой, я не могу, — Гэвин выглядел напуганным, — слишком мало времени прошло, Рич, мне всё ещё больно. Я просто не смогу, понимаешь? Я... — И он потерялся, захлебнувшись в собственном безоговорочном «нет». — Я всё сделаю ртом, не волнуйся. Ричард упал на колени, положил ладони на жилистые бёдра и подушечками больших пальцев огладил натянувшие тонкую кожицу косточки, губами очертил их изгиб, опустил лицо и вжался лбом в низ живота, потёршись носом о пах и даже не коснувшись вялого члена. Он поднял взгляд, искушённо глядя на детектива снизу вверх из-под опущенных коротких, но густых ресниц, и протянул ему руку, очертив на ходу острую отросшую щетину на щеке Рида. — Ты поможешь мне, Гэвин? — и детектив без дополнительных слов всё понял, капитулируя. Гэвин подтянул за запястье руку андроида к себе, вогрузил два пальца себе в рот, смазывая их накопившейся на языке слюной. Синтетическая кожа была мягкой на ощупь, в целом достаточно гладкой, но с ощутимыми порами и неровностями то тут, то там, была пропитана вкусами, которые оставлял на ней окружающий мир. Последним эти пальцы касались его — Гэвина — кожи, и мужчина смаковал с урчанием свою соль и лёгкий оттенок свежего пота. Ему, в общем-то, было плевать, насколько это гигиенично и как это смотрелось в целом, он просто ловил свой небольшой экстаз от смеси ощущений, поступающих ото всех рецепторов подряд, и от восхищённо-преданного взгляда Ричарда, который не мигая смотрел на его рот, будто он был безбожно потерян в этой давящей полноте. Гэвин вытащил пальцы из рта, перевернул кисть и облизал шустро ладонь, оставив влажную дорожку за своим языком. Ричард отцепил руку от Рида и сунул пальцы уже в свой рот, хорошенько смазывая язык, нёбо и внутреннюю сторону щёк. Обычно они пользовались в таком случае лубрикантом, так как что-то похожее на смазку ему за ненадобностью не встроили, и внутри ротовой полости было предельно сухо, хоть и мягко, и за неимением смазки пришлось мазать человеческой слюной, достаточно вязкой и скользкой, но быстро сохнущей на воздухе. Когда Ричард смазал свой рот достаточно, он положил мокрую ладонь на член Рида, несколько раз провёл по всей длине и помассировал яички другой, а потом оттянул крайнюю плоть и накрыл головку губами, ловко очертив её ровную поверхность языком. Гэвин был удивлён. Нет, он был потрясён. Не то чтобы он сомневался в способностях Ричарда — как можно, андроид знал своё дело всегда, будь то расследование чьей-то смерти или воистину королевский минет — но вот за себя он не мог не беспокоиться. Гэвин думал, что он не сможет воспринимать секс как нечто нормальное и само собой разумеющееся в своей жизни ещё очень долгое время, и не был вообще уверен, что сможет хоть когда-нибудь ещё пустить напарника к себе в штаны. Что ему будет мерещиться холодное лицо RK900, чьим телом управлял Хакер, каждый раз, когда он будет смотреть на Ричарда, и что он будет вспоминать, как же адски горели стенки ануса и вывернутое плечо, когда его трахали, разрывая неразработанные мышцы. И вот, поглядите на него: стоило Ричарду встать перед ним на колени, вытрахать себя смоченными в его слюне пальцами и пошло, так по-блядски развратно взять у Гэвина в рот, как его член начал твердеть и сочиться предсеменной жидкостью, которую андроид с упоением размазывал у себя во рту, по головке члена и по своим губам, довольно жмурясь как натасканная в этом деле шалава. Гэвин не сдержался и дёрнул бёдрами, и его член проскользнул глубже в глотку робота, который за проявленную инициативу щедро отблагодарил его языком, потом придержал вновь вильнувший таз ладонью и выпустил плоть, лишь легонько касаясь головки губами. Ричард посмотрел вверх, прямо Риду в глаза, смотрел возбуждённо, с сочным вожделением, смотрел открыто, без утайки, как смотрят на бесценный редчайший артефакт, который чуть было не был утерян на века, с восхищением и той непорочной, чистой нежностью, которую стыдно было видеть по отношению к себе: казалось, что никто этого не может заслуживать, а он — Гэвин Рид — только фактом своего существования заслужил её во всей красе. Гэвина прошило импульсом от этого взгляда, и он сорвано, через прикушенную губу, застонал, клятвенно обещая и Ричарду, и себе, что забудет. Он погрузится в заботу о себе, он окончательно забудет про тот образ андроида, который предпочёл бы никогда не видеть, и это решение сейчас казалось столь правильным и так легко принялось, сбросив с его плеч тяжёлый камень, что он только и мог косить взгляд вниз и стремительно приближаться к разрядке, будто бы его больше ничего не тянуло вниз. Свобода. Ричард начал двигаться так же резко, как и прекратил; он интенсивно двигал головой, заглатывая глубоко в себя член и, не позволяя наслаждаться жаркой тесной конструкцией горла слишком долго, отодвигался, напоследок стимулируя нежную кожицу потяжелевшей головки кончиком языка. И по новой, снова и снова, циклично, пока редкие довольные стоны не перешли в жалобные хрипы, рвущиеся из глубины его груди. — Я... сейчас кончу, Рич, — севшим голосом оповестил Гэвин. Ричард вновь поднял глаза, восхищённо подмечая приоткрывшийся рот, закрытые, чуть сожмуренные в предоргазменной неге глаза, запрокинутая голова, выгнувшаяся спина, напряжённые ноги и живот, стоящая колом, исходящая смазкой плоть. Воистину прекрасное зрелище. Ричард придержал основание члена, помогая себе, положил головку себе на язык и быстро прошёлся им по чувствительному месту, уделяя отдельное внимание уздечке и дырочке урётры. Он старательно ускорял темп и ласкал шустро возбуждённую плоть, когда член чуть вздрогнул у него во рту и излился семенем, пачкая губы и язык. Андроид позволил сперме вытечь из его рта в подставленную ладонь, растёр редкие белёсые капли между пальцев, стёр следы преступления с губ и положил голову на бедро Гэвина, слушал отзвуки биения сердца в артерии, щекой вжимался во влажный пах, с умиротворением вдыхал запах его предъэякулянта и выглядел до того счастливым, что Гэвин не мог заставить себя нарушить это минутное затишье. Он лишь перебирал пальцами одной руки тёмные пряди, прокручивал в пустой тишине мыслей голос Ричарда и, похоже, больше не ощущал себя грязным. Люди часто говорят, что за любым взлётом так или иначе следует падение. Но Гэвин всегда был не таким, как все, и после его оглушающего падения в глубины Тартара, он нашёл в себе силы взмыть вверх и даже коснулся небес. *Зеркало Гезелла — стекло выглядящее как зеркало с одной стороны и как затемнённое стекло с другой. Активно используются в переговорных и комнатах допроса полиции и психологов. ** Доктор Дулиттл — главный герой серии детских книг Хью Лофтинга. Добрый, разговаривающий с животными персонаж, ставший прототипом доктора Айболита.