Song Of My Soul.

Тихий осенний ветерок трепал мои блондинистые пряди. Чарующее солнце только-только поднимается над горизонтом, отливая цветами от темно-лилового до ярко-красного. Сейчас было примерно 5 утра, и я только закончил свою смену в клубе. Сна не было ни в одном глазу, в правой руке разместился черный фотоаппарат NIKON, который я купил на первую свою зарплату. Поблагодарив себя за то, что успел впопыхах схватить его с полки, я побрел по парку. Найдя именно ту скамейку, откуда открывался обширный вид на реку Хан и уже разместившееся на голубом небе яркое солнце, я поднял камеру и направил объектив на горизонт, делая пару быстрых щелчков, одновременно меняя фильтры. -Так ты еще и фотограф, — меня резко прервал смутно знакомый голос. Сделав раздраженный глубокий вздох, я повернулся, открывая рот, чтобы сказать что-нибудь колкое в сторону человека, отвлекшего меня от такого пейзажа. Но я закрыл его так же быстро, как и открыл несколько секунд назад. -Мм… не совсем. Это что-то типа хобби? — я пожал плечами, всматриваясь в чиминово лицо без макияжа, отмечая про себя, что без него ему намного лучше. Сейчас он был одет в серую толстовку Nike, явно большую ему на пару размеров, черные спортивные штаны той же фирмы и шапку, из-под которой виднелись кончики пепельных прядей челки. -А ты…-неуверенно начал, я кивая в его сторону головой. -Я бегаю здесь по утрам, — заканчивает Чимин, снимая наушники. — Можно я.? -кивает он в сторону пустой половины скамейки. -Да конечно, что за вопрос, Чимин, — ухмыляюсь я, подмечая еле заметный румянец на его щеках. До чего же ты милый, Чимин-ни. -Ты каждое утро здесь бываешь? — спрашивает Чимин. -Я бываю здесь после работы, когда не так сильно хочу помереть, — я делаю что-то наподобие улыбки, не отводя взгляда от идеального профиля Чимина, который озаряют лучи раннего солнца. Ловлю себя на мысли, что мне бы хотелось сфотографировать пепельноволосого таким: без тонны косметики, без всякой брендовой одежды и фальшивых эмоций. У себя в объективе я хочу видеть его настоящим. -Как похоже на тебя, Хен, — пухлые губы Пака мягко улыбаются, а его шоколадные глаза скользят по моему лицу. Он точно оценил мой черный юмор. -Так…откуда ты всё-таки меня знаешь? Мы где-то встречались, а я такой мудак, что забыл? — чуть помедлив, задаю вопрос, который мучает меня уже второй день подряд. Парень кусает губу, направляя взгляд куда-то за горизонт, маленькие пальчики перебирают подол толстовки. Мне вмиг становится интересна такая реакция Чимина на мой вопрос, потому что парень на самом деле смущается. -Я…- Чимин вновь смотрит в сторону реки Хан, хмуря брови, открывает — и затем закрывает рот, будто ему на самом деле неловко об этом говорить. -Ладно, не буду измываться над тобой, скажешь как-нибудь потом, ладно? — мои губы окрасила едва уловимая улыбка. -Ты выглядишь довольно уставшим, тебе бы нормально поспать, — обеспокоенно замечаю я, наклоняя голову вбок. Хотя, думаю я, кому я это говорю. — У тебя что-то стряслось? — парень устало откидывает голову назад, прикрывая глаза. -Ничего такого, отчего стоило бы волноваться, Хен, — он все еще улыбается, но улыбка не такая яркая, как та, которую он мне «подарил» несколько минут назад, — Просто…немного подустал на тренировках, такое бывает, — спокойно произносит он, но вмиг начинает сиять, поворачиваясь ко мне и хватая за руки. -Хен, завтра у меня концерт, я надеялся позвать тебя и Намджуна-хена, если конечно у вас будет время, — его глаза сверкают в надежде на согласие, мягкие ладони все еще сжимают мои руки, согревая своим теплом. Интересно, он всегда такой горячий? -Да, Хен, — Пак заметно краснеет, отдергивая руки как от огня. -Я что, сказал это вслух? — а теперь моя очередь краснеть. -Ага, но не переживай Хен не один ты мне это говоришь, — пепельноволосый двусмысленно подмигивает, усмехаясь. Эй, куда ты дел милого и смущающего Пак Чимина? Верни мне его сейчас же! -Я приду, если ты исполнишь мою песню, — губы Чимина приобретают форму буквы «о», а я в свою очередь ухмыляюсь, кладя руку вдоль спинки скамейки. -Как я узнал? — он медленно кивает. — Помнишь, ты был в клубе в воскресенье? — он все еще кивает, как китайский болванчик, ей богу. — Так вот, я работаю там, — сказал как отрезал. -Ооо…-тянет он, все еще не отводя от меня взгляда. -Так что да, я слышал, как ты пел мою песню. И было, скажем так… — тяну я, задумчиво почесывая подбородок, — неплохо. Вру, это было сногсшибательно, умопомрачительно и опьяняюще, но суровый Мин Юнги конечно же так не скажет. По крайне мере, я не скажу этого сейчас. -Огромное спасибо, Хен, слышать с твоей стороны такое для меня честь, — лучезарная улыбка вновь окрашивает губы Чимина, а его глаза превращаются в щелочки. Я уверен, что когда он улыбается, он ничего не видит. -Это не правда, я тебе не какая-то там знаменитость, чтобы ты так говорил, — бурчу я, отводя взгляд в сторону, потому что стыдно. -Хен, может ты и не знаменит, но для меня ты кумир, с которым мне посчастливилось встретиться. И если честно, — кажется он вновь краснеет, я точно это чувствую, — я рад, что ты только Мой кумир, -шепчет Чимин, выделяя слово «мой». Я уверен, что все претензии к тому, что у всех корейцев узкие глаза, сейчас были благополучно забыты, потому что на данный момент мои глаза походили на чертовые блюдца. Кто же знал, что Пак такой собственник? Правильно. Никто. -Воу. Спасибо, что-ли, — я, по-моему, все еще в прострации. -Ладно, Хен, — Чимин спешно вскакивает на ноги, — я пойду, мне еще нужно успеть в студию. Билеты на концерт я передал Намджуну-хену еще вчера. Я все еще надеюсь, что ты придешь, — он поворачивается, собираясь уйти, но резко останавливается, вытаскивает наушник из левого уха, поворачиваясь ко мне, медленно проводит языком сначала по нижней, потом по верхней губе, — я поставил танец на твою песню, — хрипло сообщает пепельноволосый, вставляет наушник и убегает прочь. Какого черта сейчас произошло? Я в недоумении провожаю взглядом удаляющуюся фигуру, все еще с открытым ртом сидя на этой чертовой желтой скамейке. Мое подсознание тихо шипит о том, что мне обязательно нужно сходить на этот чертов концерт, но я быстро отгоняю ее, бредя в сторону квартирки. Потому что внезапно мне захотелось ощутить всю мягкость моей постельки. *** Юнги лежал в гостиной на мягком и таком удобном сейчас диване, закинув левую руку себе за голову и правой переключая каналы, устало всматриваясь в мигающий экран. С виду он был спокоен и невозмутим, впрочем, как и всегда, но внутри у него была борьба, и все это из-за Чимина. Одна сторона Юнги пищала о том, что он непременно должен пойти, а другая холодно заявляла, что вообще-то это не обязательно, и концерт можно посмотреть по ноуту. Будем честны, блондин ОЧЕНЬ хотел видеть новый танец Чимина. И предчувствие того, что танец будет крышесносным, не покидало Юнги всю вчерашнюю бессонную ночь. -Хен, я больше не могу смотреть на твои изнывания, — Намджун приземляется на другую половину дивана, заинтересованно глядя в лицо Юнги, — Что произошло? Знаете почему Мин стал дружить с Намджуном? Отчасти это конечно же было из-за похожих интересов, да и Ким не был доставучим парнем, за что ему отдельное спасибо от Юнги. В большей части Мину нравился Намджун за его понимание. Когда Юнги только ушел из дома с синей спортивной сумкой наперевес и с глубокой депрессией, пожирающей его, именно Намджун приютил его, нашел работу и помог отвлечься от мыслей, разъедающих его мозг. Ким был единственным человеком, который понимал Юнги, он знал, что блондин никогда не будет плакаться в чужое плечо, потому что это было жалко и низко, а Мин всё-таки мужик. Так что если Намджун видит, что с его другом что-то не так, то сам начинает разговор, давая советы, за что Мин ему мягко и благодарно улыбнется. -Я…Намджун, со мной что-то не так, — Мин сглатывает вязкую слюну, теребит длинными пальцами обивку дивана -Ты это из-за Чимина? — Нам улыбается, вновь показывая свои ямочки. -Даже не буду спрашивать, откуда ты знаешь, но да, — Юнги смакует каждое слово, будто ища правильные слова, чтобы выразить то, что у него внутри. — Я…боюсь, Нам. Ким не видел Юнги таким разбитым еще с того самого момента, как он постучался в его дверь, просясь переночевать. -Юнги, если тебе нравится Чимин, почему бы тебе просто не плюнуть на все и не пойти? -RM разводит руками, будто говоря очевидную вещь. -Я не могу, понимаешь? Кому нужен вечно холодный и неразговорчивый парень, который портит все своим присутствием? Я не хочу портить Чимину жизнь, но стоять в стороне и смотреть, как все только и делают, что пялятся на него, я тоже не могу. А знакомы мы с ним всего лишь несколько дней, — Юнги яро жестикулирует, меря ногами гостиную, а бледное лицо покраснело из-за непрекращающегося потока слов. -Друг, да ты влюбился, — Намджун присвистывает, ухмыляясь. — Но если серьезно, ты неплохой человек, Юнги, и никакой ты не холодный, просто не любишь большие компании, и ты не портишь все своим присутствием. Даже на вечеринке отжигал, я-то все помню, — подмигивает шатен. — Всё это ты напридумывал себе сам. Ты не можешь решать, быть тебе с Чимином рядом или нет, если даже не знаешь его мнение о тебе. Так что отрывай свою тощую задницу от дивана, надень те шикарные вещи, которые купил неделю назад, и иди на чертов концерт парня, в которого ты влюблен. Я пойду с тобой и Джин тоже, так что к шести ты должен быть готов, — RM встает с дивана и удаляется в свою комнату. -Ооуу…- все, что остается Юнги на данный момент, это стоять в ступоре, переваривая слова Нама. Почему у Мина ощущения дежавю? *** Юнги, сказать честно, никогда не был на таких больших стадионах. И такая большая толпа несколько напрягала репера, заставляя иногда дергаться от выкриков. Мин конечно выступал перед публикой, но это всего лишь было человек 50 от силы, а может больше. Но факт был один: Чимин в глазах Юнги теперь поднялся еще выше, потому что выступать перед столькими людьми, танцевать, проделывая сложные трюки, одновременно петь и разговаривать с фанатами было нереальным. Он бы в жизнь не поверил, что такое возможно, пока не увидел Пак Чимина. Так что уж говорить про вселенскую любовь Пак Чимина к своим фанатам? Его лисьи глаза находили глаза каждого фаната, заставляя влюбиться в себя сильнее прежнего. Так считал по крайне мере Юнги, который с придыханием наблюдал за танцем, который пепельноволосый однозначно подарил ему. Свет в зале погас, из прожекторов полилось приглушенное красное свечение, и в середине стоял Он. В черной шелковой рубашке с маленькими рюшечками у тонкой шеи, поверх нее темно-бордовый бархатный жилет, обшитый золотыми нитками. Взгляд блондина медленно опустился вниз, и, кажется, Юнги не дождется начала танца, потому что на нереально накаченных ногах, отлично подчеркивая все еще божественную задницу Чимина, как вторая кожа обтягивали кожаные джинсы. Вдруг в зале стало настолько тихо, что, кажется, блондин слышал свое учащенное сердцебиение. Зал наполнился звуками чистой и искусной игры на скрипке, а затем последовали биты. Рэпер вновь открыл и закрыл рот. Потому что Чимин танцевал. Чимин танцевал с закрытыми мать вашу глазами. Воздух будто исчез из легких, когда Пак начал танцевать, плавно и четко двигаясь, беря первые высокие ноты. Теперь Юнги понимал, почему именно эта песня. Понимал, что, возможно, внутри Чимина разъедала такая же острая и невыносимая боль, как и Юнги когда-то. Что вся эта слава и восторг в сторону Пака досталась ему не за его красивые глаза и милую внешность, что этого всего он добился сам сквозь пот, кровь и слезы. Пепельноволосый медленно зашагал к концу сцены, точно как модель Victoria Secret, попутно снимая повязку, садясь на колени перед лицом Юнги, всматриваясь в карамельные глаза напротив, шепча в микрофон те слова, от которых по фарфоровой коже пробежал табун мурашек, а голова закружилась от переизбытков чувств. Пойман на лжи Вытащи меня из этого ада Мне не избежать этого страдания Прошу, спаси меня- безнаказанного. И Юнги спасет, потому что его просил об этом не просто парень, а Пак Чимин.