Гордость и предубеждение

Сойк проснулся на рассвете, потому что никак не мог повернуться и передвинуть затекшую руку. Хмель до сих пор не выветрился из головы, он долгое время рассматривал покачивающийся потолок, прежде чем догадался опустить глаза. Причина его пробуждения обнаружилась вмиг. Во сне Агги умудрился улечься практически поперек футона, придавив Сойку руку и использовав его живот в качестве подушки. Машинально погладив друга по разметавшимся черным волосам одной рукой, Сойк с трудом вытащил из-под него другую и даже смог пошевелить пальцами. Внезапно ему безумно захотелось увидеть, как выглядит спящий Агги. Недолго думая, Сойк подхватил басиста под мышки, умудрившись прихватить при этом цепочку с простым металлическим крестиком, и подтянул повыше. Расстегнувшееся украшение осталось лежать у Сойка на животе, а потом и вовсе соскользнуло вниз. От столь бесцеремонного обращения Агги проснулся, посмотрел на Сойка совершенно ясным серьезным взглядом, осторожно поцеловал в уголок губ и снова закрыл глаза, устраиваясь теперь на плече драммера. Тому ничего не оставалось, кроме как снова провалиться в сон, крепче прижав к себе тонкое, словно специально созданное для его объятий тело. Когда Сойк проснулся вторично, мартовское солнце уже вовсю освещало комнату. Перед глазами смутно мелькали неясные образы, среди которых было и видение головы Агги на своем плече. Сойк чуть-чуть повернул голову и вздохнул с облегчением. Басиста рядом не было, а его футон, хотя и порядком разворошенный, лежал едва ли не в другом углу комнаты. "Приснилось", — удовлетворенно констатировал драммер и сладко потянулся, радуясь тому, что даже в пьяном состоянии он способен себя контролировать. — С добрым утром, — голос Агги заставил его вздрогнуть и рывком приподняться над подушкой. – А я кофе сварил. Будешь? — Ты еще спрашиваешь? – наигранно возмутился Сойк, резко садясь и тут же хватаясь за голову. — Может, тебе сначала тазик подать? – заботливо поинтересовался Агги, тут же оказываясь рядом и помогая Сойку снова улечься. – Подожди, сейчас воды принесу. — Надо же, какой сервис, — попробовал пошутить драммер, вновь натягивая на себя одеяло. Он даже не удивился поначалу, ощутив под пальцами кусочек металла. Вытянул его на свет и замер. Потом судорожно сжал ладонь, пряча свою находку, и с трудом сглотнул невесть откуда взявшийся в горле ком. — Хозяин должен сделать все, чтобы его гостю было хорошо, — нравоучительно заметил Агги, опускаясь на колени рядом с футоном Сойка. – Присядь, а то подавишься еще. Я помогу, — басист вел себя так спокойно и уверенно, словно между ними ничего не произошло. "Может, не было все-таки?" — в отчаянии подумал Сойк и тут же признался себе: было, еще как было. И, что самое ужасное, драммеру понравилось абсолютно все, что он мог припомнить: горячие, шелковистые губы, сильные руки, сквозь сон обнимавшие его за шею, совершенно серьезный взгляд темных глаз и невесомый, но такой правильный поцелуй. Осталось только выяснить, что из этого помнил сам Агги. — А почему я вынужден изображать умирающего, когда ты так отвратительно бодр? – поинтересовался Сойк, проглотив таблетку от головной боли и снова разлегшись на футоне. — А я уже пережил это волшебное состояние, — хмыкнул Агги, но внезапно вскочил на ноги и сломя голову метнулся к кухонному закутку. – Твою мать, кофе. Второй раз за утро сбегает. А нет, успел, — довольно выдохнул он, сдергивая турку с огня и облегченно вздыхая. — А в первый раз почему убежал? – головная боль неспешно отступала, оставляя место для любопытства. — Видел бы ты, в каком состоянии я его сварить пытался! Я даже не сразу вспомнил, как плита включается. Вчерашний вечер и ночь так вообще напрочь из жизни выпали, словно их не было, — Сойк ощутил, как с души упал даже не камень, а целая глыба, так легко ему стало, стоило лишь узнать, что Агги ничего не помнит из событий прошлой ночи. А раз он не помнит, то драммер тоже может позволить себе небольшой приступ амнезии. Правда, Сойк не знал, сумеет ли когда-нибудь избавиться от навязчивого желания, преследовавшего его с момента пробуждения. Он пообещал себе, что сделает все возможное, чтобы не вспоминать раз за разом, как серьезно смотрел на него Агги, прежде чем поцеловать. — О, спасибо! – только и сообразил пробормотать драммер, когда Агги снова оказался на коленях у его постели, осторожно держа в руках чашку с горячим кофе. — Сначала сядь, — по всей видимости, приятелю Сойка жутко нравилось командовать и ухаживать, ибо голос звучал невероятно довольно. – Вот. Аккуратно. Взял? Какой молодец! – Агги сопровождал свои действия по передаче чашки замечаниями, скорее подходящими заботливой мамаше. Сравнение развеселило Сойка и даже приподняло настроение на пару делений над отметкой "конец света не за горами". Агги беззаботно шутил, что таким темпом следующая пьянка у них наметится только через пару лет, ибо все его запасы оказались уничтожены. Сойк смеялся и пил невероятно крепкий и обжигающе горячий кофе, признаваясь себе, что никогда раньше не пробовал ничего вкуснее. — Что ты за снадобье в кофе подмешал? Чудо же просто, а не напиток, – он все-таки не выдержал, перебил друга на середине фразы о разграбленных алкогольных сокровищах, но даже не удивился, когда Агги напустил на себя таинственный вид и туманно ответил: — Фирменный рецепт. Я знаю один секретный ингредиент, — он сделал паузу и наклонился к Сойку, словно боялся, что их могут подслушать. – Только я тебе не скажу. Должен же я хоть что-то делать лучше других, а у тебя будет повод чаще приходить ко мне в гости. "Ты целуешься лучше всех на свете", — внезапно подумал Сойк и прикусил язык, словно непрошенная мысль уже сорвалась и достигла ушей Агги. Он залпом допил оставшийся кофе, чудом не подавившись, и резко поднялся на ноги. Правда, Сойк тут же пожалел об этом, потому что потолок и пол снова подозрительно качнулись, а ему пришлось ухватиться за голое плечо Агги. — Стоять! Не падать! – Агги крепко сжал его руку и легко поднялся, помогая Сойку удержаться на ногах. – Пойдем-ка, я тебя в душ отведу. И будешь как новенький. Драммеру не оставалось ничего, кроме как согласиться. Впрочем, он рассчитывал, что холодная вода поможет ему преодолеть последние симптомы похмелья. Тогда у него точно хватит сил, чтобы попасть к себе домой, и там, в тишине и покое, поразмышлять над ситуацией и решить, что делать дальше. — Держи, это тебе. И это тоже, — у Сойка сложилось впечатление, что Агги снаряжал его не в душ, а в дальний путь. — Зачем мне столько полотенец? – с подозрением осмотрел он ворох в своих руках. — Вот это не полотенце, это халат, чтобы… — Стоп, не стоит, — слишком резко прервал его Сойк и тут же мягче добавил. – Мне просто домой надо поскорей, некогда в халатах разгуливать… — он осекся на секунду под внимательным взглядом гостеприимного друга, не зная, как обосновать столь скорый побег, когда внезапная вспышка-озарение подсказала ответ. – У меня ж Вачча! Вчера весь день один был! — Оу… — растеряно протянул Агги, но Сойк уже захлопнул дверь ванной комнаты с обратной стороны. "Как можно было забыть?!" – на некоторое время даже все ночные приключения вылетели из головы Сойка, за которую ему хотелось схватиться руками. За всю жизнь еще ни разу такого не случалось, чтобы он напрочь запамятовал о питомце, который одиноко ждал его дома. Понятное дело, у продвинутого хозяина имелась кормушка с дозатором, и Вачча ни в коем случае не умер бы от голода, но в настоящий момент больше поражал сам факт того, что все его мысли захватил один человек, лишив способности думать о чем-то ином. Такого с Сойком не случалось даже в периоды самых безумных влюбленностей. "Нашел с чем сравнить", — сердито одернул он сам себя, решительно открывая холодную воду и вздрагивая от первых, кажущихся ледяными потоков. – "Сейчас искупаться, одеться, вызвать такси… Хотя какое такси? Тут пешком быстрее будет…" Наспех собравшись и даже толком не попрощавшись с Агги, Сойк вылетел на лестничную клетку, дальше – на улицу. И лишь преодолев полпути, он притормозил немного, задав самому себе логичный вопрос: а куда бежать-то? Теперь от лишних пяти-десяти минут ничего не изменится. Если, конечно, Сойк бежит куда-то, а не от кого-то. Вздохнув, он пошарил по карманам куртки в поисках сигарет. Ни пачка, ни зажигалка не обнаружились, и Сойк понял, что в спешке забыл их в квартире Агги. Больше для собственного успокоения, чем реально надеясь на успех, он сунул руку в карман джинсов. Сигарет не было и там, зато на свет Сойк извлек металлический крестик на цепочке. Изумленно покрутив в руках случайно украденное украшение, он сунул его обратно в карман и зашагал в сторону дома. В тот же день, отмокая в ванной и задумчиво рассматривая белый пластиковый потолок, Сойк дал себе несколько обещаний. Первое – не общаться с Агги за пределами работы. По крайней мере, не выступать инициатором подобных встреч. Ясное дело, если друг попросит о чем-то, или если всей группой они пойдут куда-то, отказываться и прятаться он не станет. Но начинать самому – ни за что. Вторым, что решил для себя Сойк, было твердое намерение выкинуть из головы все произошедшее этой ночью. Оказавшись у себя дома, он был готов посчитать необычное происшествие нереальным, результатом разыгравшейся под действием алкоголя фантазии. И при прочих равных Сойк уже списал бы все на пьяный бред, если бы не чертов крестик, обнаруженный в его постели. — Что же это за ужас такой… — сквозь зубы простонал Сойк, зажмурившись от нахлынувших воспоминаний. Даже от одной мысли, что он, пусть и будучи вусмерть пьяным, целовал по собственной воле своего однополого друга и коллегу, становилось муторно. Не противно, а просто страшно, именно из-за того, что случившееся не вызывало отвращения. И именно поэтому третьим, что пообещал себе Сойк, стал зарок в кратчайшие сроки закрутить хоть какой-нибудь роман, хоть с кем-то, чтобы как можно скорей забыть злополучный инцидент. Но через пару дней Сойк пришел к выводу, что с исполнением данных самому себе обещаний возникли некоторые сложности, в частности, даже с самым первым из них. Долгожданный и обещавший быть непродолжительным отпуск он решил использовать с пользой, а конкретно – решить все накопившиеся домашние вопросы, пройти курс массажа, чтобы подлечить так часто болевшую после репетиций спину, съездить к родителям, встретиться с друзьями, которые в последнее время чувствовали себя забытыми и обделенными вниманием, и еще разобраться с множеством других немаловажных дел. Лишь спустя три дня Сойк поймал себя на том, что с завидным постоянством он поглядывает на телефон в ожидании. Вот только чего? Ответ на вопрос пришел моментально. Пусть он зарекся провоцировать общение и неформальные встречи с Агги, но почему сам Агги не звонит? Даже сообщения не напишет. На секунду в душе всколыхнулась обида, от которой Сойк постарался отмахнуться. До начала истории с поиском квартиры и переездом, они с Агги не слишком близко дружили, и теперь, когда связывавшее их дело успешно завершилось, не было ничего удивительного, что и поводов для встречи больше не находилось. Однако почему-то Сойк ждал звонка. Ждал, хотя и не желал себе в этом признаться. В очередной вечер уже достаточно поздно подъезжая к дому, Сойк вспомнил, что у него закончился кофе и, кажется, еще какие-то продукты. Недолго думая, он, пропустив поворот, свернул в сторону ближайшего торгового центра. Шагая между стеллажей с разнообразными товарами и неосознанно поглаживая пальцами гладкую поверхность банки с любимым кофе, Сойк усиленно вспоминал, каких именно нужных продуктов не хватает в его холодильнике, когда неожиданно услышал знакомый голос, а точнее – смех. Остановившись и отступив на несколько шагов назад, он выглянул из-за стеллажа и увидел Агги. Друг не заметил его, как не замечал вообще ничего вокруг. В объятиях он сжимал невысокую худенькую девушку с длинными черными волосами и улыбался ей. Лица незнакомки Сойк не видел, зато слышал высокий звонкий голос. Неожиданно раздался тихий хруст, и Сойк словно очнулся. Взглянув на банку с кофе, он увидел, что та треснула под сжимавшими ее пальцами. Сглотнув, Сойк отступил на полшага, чтобы Агги не увидел его, хотя такие меры предосторожности были излишними: ни на кого, кроме своей спутницы, Агги не смотрел. Только теперь он заметил, что в руках девушка держит букет каких-то диковинных и наверняка очень дорогих цветов, а выбирали они в настоящий момент не что иное, как шампанское. В тот миг, когда Агги склонился и легко коснулся губ девушки, Сойк понял, что с него хватит. Быстро развернувшись, он поспешил к кассе, напрочь позабыв о том, что хотел купить что-то еще. …Лишь хлопнув дверцей машины и оказавшись в тишине, Сойк выдохнул, кажется, впервые после того, как увидел Агги. Делать вид, что ничего не случилось, смысла не имело: когда друг поцеловал свою девушку, Сойка накрыло настолько ярким воспоминанием, как эти губы касались его собственных, что на секунду потемнело в глазах. Отчего-то видеть Агги, его подругу и всю эту идиллию было неприятно. Привычно поглаживая пластиковую поверхность руля, Сойк думал о том, что Агги никогда не говорил, что у него есть девушка. Даже словом не обмолвился. И когда они перевозили вещи, Сойк не заметил никаких признаков присутствия кого-либо в доме друга. "Она ему не девушка", — с необъяснимым удовольствием думал Сойк. Кто ж дарит своим девушкам просто так цветы? Еще и такие! Стало быть, девушка эта на один раз. Или это просто новая девушка, и их отношения только начинаются… "Да какая, на хрен, разница!" – с яростью прервал поток своего сознания Сойк. Действительно, какое ему дело, с кем спит Агги? Вот именно, что никакого. Повернув ключ в зажигании, Сойк с силой нажал на газ, и машина рванула с места. До дома он домчал буквально за пару минут и, лишь затормозив у собственного подъезда, быстрым нервным жестом провел тыльной стороной ладони по губам, стараясь стереть вкус недавнего поцелуя, который он, казалось, вполне явственно ощущал до сих пор. Проводив Сойка, Агги еще долго сидел за стойкой и больше рассматривал, нежели пил порядком остывший кофе. На душе было муторно, а от прежнего веселого спокойствия не осталось и следа. По тому, как дергался Сойк от каждого случайного прикосновения, как поспешно убегал из его дома, словно за ним гнались с собаками, Агги сделал верные, но крайне неутешительные для него выводы. Прежде всего, он утвердился в мысли, что друг прекрасно помнит все, что успело случиться за ночь. Более того, не нужно было быть гением, чтобы понять, что Сойк только что в транс не впал от шока, когда осознал, кого обнимал и целовал. Гораздо более гибкий и терпимый к любым проявлениям отношений Агги не видел ничего катастрофического в том, что произошло между ним и его другом. Более того, он уже сейчас был готов честно признаться себе, что хотел продолжения. Горячие жадные губы, сильные руки и сказанное хриплым шепотом "ты такой красивый" завели его до невозможности. Он дрожал от нетерпения, оказавшись в неожиданно нежных объятиях, и думал, что даже в самых откровенных фантазиях не воображал ничего подобного. Отставив, наконец, чашку, Агги выбрался из-за стойки и подошел к футону, на котором еще недавно спал его гость. Недолго думая, он улегся поверх смятого одеяла и уткнулся лицом в подушку, тонко пахнущую горьковатым парфюмом Сойка и алкоголем. В голову сразу же полезли самые разные мысли и воспоминания, от которых еще предстояло избавиться. К сожалению Агги, куда более ярким и четким, нежели воспоминание о первом поцелуе с Сойком, оказалось видение, в котором его друг сначала судорожно оглядывается по сторонам, а потом облегченно вздыхает. Осознавать, что Сойк пришел в такой ужас от совершенно невинных действий, да еще и случившихся под влиянием огромного количества выпитого, было больно, обидно и неприятно. "Что ж ты врал тогда, что я красивый", — с тоской прошептал Агги, перекатившись на спину и закинув руки за голову. Картина, которую предлагало ему отрезвленное утренними событиями сознание, складывалась совершенно безрадостная. Единственной деталью, которая никак не желала вписываться в установку, что Сойк теперь и на пушечный выстрел не приблизится к Агги за пределами работы, стало отсутствие крестика. Басист помнил, как украшение расстегнулось и соскользнуло в складки простыней. И успел заметить, как переменился в лице друг, когда обнаружил в своей постели доказательство реальности своего самого страшного кошмара. Для очистки совести пошарив рукой по скомканному белью, Агги убедился, что Сойк унес украшение с собой. Жаль только, что никто не собирался ответить Агги, было ли это осознанным действием или случилось машинально. С трудом подавив в себе желание прямо сейчас набрать номер драммера и ехидным голосом поинтересоваться, зачем начинающему фетишисту потребовался его крестик, Агги отложил телефон подальше и принял волевое решение. Он не станет навязываться. Раз уж Сойк шарахался от него, то любое проявление дружелюбия могло ухудшить и без того шаткую ситуацию. Агги прекрасно понимал, что любой личный конфликт скажется на работе, и не собирался подставлять под удар будущее группы ради своих прихотей. И только придумав такую благородную мотивацию для всех последующих действий, Агги честно признался себе: он просто боялся. Он боялся увидеть в глазах Сойка жалость, брезгливость или даже отвращение. Он не хотел, чтобы прозвучали до сих пор не озвученные слова "забудь, ничего не было". Пока он не слышал, в глубине его души могла теплиться надежда. Эйми познакомилась с ним сама, когда он в очередной раз бесцельно бродил по улицам, время от времени рассматривая витрины и неоновые щиты рекламы. Она откровенно заявила, что впервые в жизни кто-то понравился ей настолько сильно, чтобы она решилась подойти. Агги, поначалу опешивший от такой наглости и уже собравшийся было попрощаться и уйти, вдруг подумал, что, возможно, это знакомство только к лучшему. В конце концов, если Сойк решил порепетировать быт монахов-отшельников, это еще не значило, что Агги обязан вести себя также. Поэтому он не только не стал отказываться от вырванной из блокнота странички с номером телефона, но и перезвонил тем же вечером, чтобы договориться о свидании. "Ну и сволочь же ты, Сойк! " — с тоской подумал Агги, когда губы его подружки в очередной раз скользнули по шее и замерли возле уха. — Ты такой красивый, — с искренним восхищением выдохнула девушка, в очередном порыве прижавшись к нему, а у Агги перед глазами вновь возникла картина, которую он так старательно гнал от себя мучительно долгое время. Желание продолжать испарилось, словно роса на солнце. Протяжные стоны его партнерши раздражали, но Агги поборол себя и даже смог доставить ей удовольствие. Больше всего на свете он хотел, чтобы девушка собрала свои вещи и раз и навсегда исчезла не только из его квартиры, но и из памяти. Поэтому он вздрогнул, когда ощутил, как Эйми устраивается рядом с ним и даже пытается обнять. Заснуть сейчас в одной постели означало только одно: предстоит совместное утро, наполненное приятными для влюбленных мелочами. Вот только Агги себя влюбленным не считал. Разве что в кое-кого другого, и к которому случайная девушка на одну ночь не имела никакого отношения. Как Агги и предполагал, утро получилось просто отвратительным. Эйми долго и со вкусом потягивалась, ворковала всякие глупости и строила планы на следующую встречу, а потом тоном капризной дурочки попросила сварить ей кофе. Агги больше не мог держать себя в руках, поэтому раздраженно заметил, что кухня в его квартире имеется исключительно для полноты интерьера. И вообще, он уже час как должен быть на работе. Потратив еще уйму времени на чужие сборы, заранее лживые обещания позвонить и ожидание такси, Агги смог вздохнуть с облегчением. И помолиться, чтобы девушка оказалась сообразительной и трезво оценивающей свои шансы. Не хватало еще менять номер телефона из-за одной случайной подружки. Сейчас как никогда сильно хотелось позвонить Сойку, предложить ему прошвырнуться до ближайшего бара, в котором можно упиться вдрызг и поговорить обо всем. Но в глубине души Агги ощущал себя едва ли не предателем. Конечно, если подумать, что они совершенно не обязывались хранить друг другу верность, для угрызений совести не находилось решительно никаких причин, но Агги отчего-то чувствовал себя отвратительно. "Утопиться бы сейчас!" — подумалось Агги, когда он валялся в до краев наполненной ванне и размышлял о несовершенстве бытия. Но впереди ожидала новая работа, выступления, график которых был давно согласован, утвержден и практически заучен наизусть. Лидер не простил бы ему такого поступка и лично освоил бы некромантию, чтобы не только поднять нерадивого коллегу из гроба, но и заставить его отработать все, что запланировано. "Лидер, лидер! Когда это я боялся лидера?" – одернул сам себя Агги, резко садясь и расплескивая воду по кафельному полу. Чтобы признаться себе, что ему страшно не хочется смотреть на Сойка щенячьими глазами и выпрашивать его ласки, потребовалась уйма сил. Зато понять, что вести себя иначе у него вряд ли получиться, уже не составляло труда. — Да, Агги. Если бы давали премии самым выдающимся неудачникам, ты бы неслабо так разбогател, — сам себе заявил басист, выбравшись, наконец, из ванной и рассматривая совершенно пустой холодильник. Разумеется, у него сразу же появилась соблазнительная мысль напроситься в гости к Сойку, но он усилием воли отмел ее и снова задумчиво посмотрел на чистые полки. Вот только пальцы уверенно набирали выученный наизусть номер. Басист едва не выронил телефон, когда до него донеслось хриплое и словно бы смущенное "алло". — Привет. Со-о-ойк, — жалобно протянул Агги и тут же добавил: — Мне что-то так кушать хочется… Войдя в квартиру, Сойк с такой силой хлопнул дверью, что перепуганный Вачча шмыгнул под диван и не показывался полвечера. Должно быть, домашний любимец раньше не видел хозяина в таком состоянии. Всегда отличавшийся завидной уравновешенностью, никогда не злившийся и не повышавший голос Сойк в настоящий момент просто пылал от ярости. И оттого, что понимал истинную причину своего состояния, заводился еще больше. На секунду он даже пожалел, что у него дома нет боксерской груши, чтобы выместить на ней все наболевшее. Пролежав больше часа в постели и сменив десяток положений одно неудобней другого, Сойк понял, что с такими натянутыми нервами он не уснет. Со вздохом поднявшись, не включая свет, он прошел к кухонному уголку и, порывшись в шкафах, обнаружил бутылку текилы. Сделав пару глотков прямо из горлышка, он призадумался ненадолго, определил, что этого будет мало, и выпил еще, понадеявшись, что такого количества алкоголя хватит, чтобы расслабиться и, наконец, уснуть. Вопреки тому, что на утро ничего срочного не было запланировано, а поспать Сойк очень даже любил, проснулся он удивительно рано и в самом паршивом настроении. Думать об Агги и о том, чем дорогой друг всю ночь занимался, Сойк себе категорически запретил. Но так как непрошеные мысли настырно лезли в голову, а вставать, чтобы отвлечь себя каким-нибудь делом, не хотелось, он потянулся к столику и пошарил в поисках пульта. Громкий звук ударил по ушам, и заунывный голос диктора сообщил, что в какой-то очередной африканской стране началась очередная война за независимость. Далее последовало видео, демонстрировавшее всем желающим серую пустыню и людей в камуфляже. Посчитав, что от этого зрелища лучше ему не станет, Сойк сделал потише и переключил на музыкальный канал. Теперь на экране скакала незнакомая ему группа и исполняла какую-то невнятную песню. Прикрыв глаза, Сойк расположился поудобней и принял решение немного подремать. Однако отдыхать не пришлось и пары минут. Следом за неизвестной группой зазвучало знакомое вступление, и даже глаза не потребовалось открывать, чтобы тут же узнать собственное творение, не так давно появившееся на свет. Невольно Сойк улыбнулся – все же приятно было осознавать, что их клипы крутят по телевизору. Повернув голову, он поглядел на экран, хотя, конечно, знал клип до последнего кадра. И, как назло, именно в этот миг показывали никого иного, как Агги. Картинки быстро сменяли одна другую, а Сойк смотрел, как завороженный, и даже не сразу понял, что не замечает ни остальных согруппников, ни себя самого, а с жадностью ловит каждый кадр с их басистом. "Как же ты хорош, мерзавец…" – чуть ли не в голос застонал он. То, что упомянутый мерзавец лучше их всех, прекрасней и привлекательней, в настоящий момент не вызывало ни малейшего сомнения. У Сойка возник вопрос, а смотрят ли вообще на кого-то из их группы, кроме Агги? Следом нахлынули воспоминания: склонившийся над ним Агги, кажущиеся черными в темноте глаза и нежные горячие губы. А дальше мысли перескочили на то единственное утро, когда друг ночевал у него. Перед мысленным взором за секунду промелькнул трогательный спящий Агги, сонно щурящийся Агги, замотанный в одеяло, и Агги рядом с тем же одеялом, соскользнувшим на пол. Сойк даже не догадывался, какая у него отличная память. Он мог в точности представить каждую линию тела своего друга, которое в настоящий момент казалось ему идеальным. Сойк всегда питал слабость к резко очерченным ключицам, именно таким, какие были у Агги. И приятно было представлять, как он протягивает руку и проводит по ним кончиками пальцев. Воображение рисовало, а если быть точным – воспроизводило, красивые руки с выступающими венами… Сойк подумал о том, насколько должно быть приятно прикасаться к талии Агги, и что немного смуглая кожа в этом месте особенно нежная, теплая и чувствительная. Их клип уже давно закончился, а Сойк так увлекся, восстанавливая в воображении все подробности того утра, что опомнился слишком поздно. "Стоп… Нет…" – приказал он сам себе, но настолько сильное возбуждение не получилось так просто проигнорировать. Прошипев сквозь зубы какие-то проклятия, он с силой дернул с себя одеяло. На периферии сознания мелькнула мысль, что уже через несколько минут он возненавидит себя за эту слабость, и, призвав все силы, попытался представить рядом с собой кого-то другого, кого угодно, лишь бы не Агги. Только ничего не получалось. Сойк плохо соображал, что творит, как будто руки не слушались и делали все сами без его участия. Он был возбужден настолько сильно, что почти чувствовал боль. Стискивая пальцами и быстро дергая кистью, он на секунду представил, как к нему прижимается теплое спросонья тело, ощутил нежный легкий поцелуй на губах, и этого, в общем-то, невинного воспоминания хватило для того, чтобы достичь долгожданной разрядки. В тот же миг, не успев прийти в себя, Сойк услышал мелодию звонка. Автоматически вытерев ладонь о простыню, он схватил телефон и, не глядя, нажал прием вызова. Собственный голос показался каким-то глухим и выдающим его постыдную тайну. А еще через секунду он подскочил от удивления на постели, так как это был именно тот звонок, которого он неосознанно ждал столько дней. На Агги Сойк старался не смотреть. В принципе, друг выглядел совершенно заурядно. Но казалось, что стоит задержать взгляд на этих руках, на тонких пальцах, которые теребили салфетку, или, что еще хуже, на поразивших воображение ключицах, которые были прекрасно видны в широком вырезе майки, он уже не сможет остановиться и будет пожирать Агги взглядом, пока тот не догадается обо всех мучающих его желаниях. — Когда же ты, наконец, начнешь одеваться по погоде? – задал риторический вопрос Сойк, с излишним усердием изучая содержимое холодильника. Проклятая открытая майка лишала покоя, и он уже просто не выдержал, намекнул Агги, что в начале весны, оказавшейся к тому же в этом году достаточно холодной, можно было бы одеваться и потеплей. — Так мне же недалеко идти. Да и кровь у меня горячая, — на полном серьезе ответил Агги и тут же невинно спросил. – А чем ты меня будешь кормить? Когда Сойк смог собрать разбегающиеся мысли воедино и наконец понял, что от него хочет в такую рань друг, он с трудом удержался от того, чтобы не поинтересоваться в грубой форме, почему же его не накормит дама. Впрочем, не факт, что девушка оставалась у Агги на ночь. Сойку было приятно думать, что так и есть, а то, что утром друг вспомнил о нем, было лучшим тому доказательством. За время, пока Агги шел к нему, вполне можно было сообразить какое-нибудь блюдо, но вместо этого Сойк поспешно наводил порядок – почему-то очень не хотелось, чтобы Агги увидел бардак в его доме. А потом долго умывался холодной водой и внимательно вглядывался в зеркало, пытаясь понять, можно ли заметить по внешности все перемены, произошедшие за последнее время в его душе. Вроде бы ничего нового он не видел, но успокоиться окончательно так и не удалось. И когда он услышал звонок в дверь, физически почувствовал, как у него подгибаются колени. Теперь, как и в прошлый раз, Агги сидел на высоком табурете, склонив голову и чересчур внимательно рассматривая столешницу. Взгляд остановился на его шее, скользнул по плечам, и Сойк лишь сглотнул, чувствуя не возбуждение, но какое-то непонятное волнение. "Ну нельзя же так!" – с отчаянием подумал он, однако тело с разумом не согласилось. В этот момент Агги поднял на него глаза, и Сойк поспешил ответить на поставленный вопрос, предлагая первое, что пришло в голову: — Рис с курицей. Будешь? — Буду, — улыбнулся Агги и вновь опустил длинные ресницы. "Это все гормоны. Это пройдет", — пообещал себе Сойк, крепко зажмуриваясь на секунду, и поспешно отвернулся. Агги прекрасно видел, что друга едва ли не трясет в его присутствии, но старался благородно не обращать внимания на то, как Сойк шарахается, стоит только повернуть голову в его сторону. Видеть-то он, конечно, все видел, но откровенно признавался себе, что ничего не понимает. Для человека, столь поспешно сбежавшего из его квартиры несколько дней назад и все это время ни разу о себе не напомнившего, Сойк вел себя крайне подозрительно. Слишком чутко он, убежденный натурал – Агги был в этом уверен – реагировал на любое прикосновение к себе. "А ведь от Джури с Ледой он так не дергается. Только от меня", — с тоской заключил Агги и невесело усмехнулся: "Я такой избранный, что даже тошно". Не то чтобы басист был таким уж великодушным, но терять друга из-за его личных заморочек казалось ему глупым. Поэтому за столом он сидел тише воды ниже травы, лишь изредка позволяя себе бросить быстрый взгляд из-под ресниц. Практически сразу же возникло убеждение, что Сойк вообще не отрывает от него глаз. Под этим пристальным, пронизывающим, словно рентгеновские лучи, взглядом Агги чувствовал себя неловко. Чтобы хоть немного снять напряжение, сковывавшее его по рукам и ногам, он машинально запустил пальцы в волосы. Собрал длинные гладкие пряди в хвост и перебросил на одно плечо, потер открытую шею ладонью и уловил еле слышный тяжелый вздох. "Неужели его так сильно напрягает мое общество? Что ж он сразу не сказал? Глупый", — Агги решил, что впадать в отчаяние он будет дома, а сейчас должен вести себя достойно. Торопливо доев все, что оставалось на тарелке, он горячо поблагодарил друга и поспешил убраться с глаз долой. До последнего момента Агги рассчитывал, что между ним и Сойком снова возникнут те отношения, что начали складываться до переезда. В конце концов, он ведь даже успел смириться с тем, что навсегда останется для драммера другом, коллегой и спутником в походах по барам и магазинам музыкальных инструментов. Он отлично справился со своей ролью, убедил друга, что не помнит ничего из той ночи, что до сих пор мешала ему нормально дышать. Он был готов притворяться и лгать сколь угодно долго, лишь бы Сойку это было нужно. Однако первая же попытка действовать в рамках прежних отношений убедила Агги, что так, как раньше, уже никогда не будет. Сойк был напряжен, раздражен и сердит, разговаривать не хотел и всячески демонстрировал желание поскорее расстаться со своим компаньоном. Агги пошел навстречу этому желанию, поспешно уходя к себе и так и не решившись больше потревожить покой друга. Неделю, оставшуюся до конца отпуска, музыканты провели одинаково: в полном одиночестве.