Гордость и предубеждение

Тур шел своим чередом: один город сменялся другим, мелькали пейзажи за окном их автобуса, а залы были неизменно переполнены. Агги искренне не понимал, что же происходит между ним и Сойком. Если бы не тот памятный вечер в парке, басист был бы уверен, что его симпатия взаимна. Сойк старался не напрягать его своим присутствием, но неизменно оказывался рядом. Агги уже сбился со счета, сколько раз за день он ловил на себе откровенный восхищенный взгляд. Сойк смущался, кусал губы, когда понимал, что его интерес раскрыли, но глаз не отводил, тем самым доставляя Агги удовольствие. Такое пристальное внимание к себе уже не напрягало. Оно стало неотъемлемой частью дней, которые музыканты были вынуждены проводить вместе. Агги перестал вздрагивать, когда Сойк случайно или намеренно прикасался к нему, и начал этим наслаждаться. Он не собирался врать себе: даже эти краткие мгновения близости были чрезвычайно приятны. Агги боялся представить, как бы отреагировал на более чувственные ласки или даже на поцелуй. А ведь Сойк уже почти решился поцеловать его! В этом Агги был так же уверен, как и в том, что не стал бы сопротивляться. Конечно, он мог бы еще долго и мучительно вспоминать, как грубо обошелся с ним Сойк, но не собирался этого делать. В тот вечер, лежа на кровати и глядя на драммера снизу вверх, он и сам был готов умолять о поцелуе. Его сердце едва не проломило ребра, когда Агги понял, что сейчас исполнится его самое сокровенное желание. Надо ли говорить, что он испытал, услышав голос Джури? Агги позволил себе открыть рот, только когда поток исключительно нецензурных выражений в адрес не вовремя вернувшихся друзей иссяк. Он очень надеялся, что его разочарование не будет слишком уж заметно. Утро подбросило новую порцию фактов к размышлению. Сойк вихрем взлетел с постели, своротил по пути оставленную пустую бутылку и даже не извинился, перебудив всех в несусветную рань. Но Агги тут же простил ему эту, а также многие другие провинности, когда увидел, как жадно Сойк на него смотрит. За этот взгляд, полный смущения, восхищения и желания, Агги был готов отдать все, что угодно. Как, впрочем, и за то, чтобы оказаться наедине с Сойком в тесном пространстве ванной. В общем, Агги пора было признаться себе, что он не только не разлюбил Сойка после всего, что между ними успело случиться, но и готов дать ему второй шанс. Агги было страшно, наверное, даже страшнее, чем в первый раз. Он не брался более предсказывать реакцию Сойка и на всякий случай ожидал самого худшего развития событий. Разумеется, такая позиция вынуждала его тщательно обдумывать каждый свой шаг. Со стороны казалось, что Агги постоянно витает в облаках. Джури не уставал дразнить его и ехидно интересовался, не тот ли таинственный бойфренд, с которым Агги встречался в Сендае, похитил его сердце, а заодно и разум. В такие минуты Сойк начинал сердиться. Агги понимал, что тому неприятна тема его возможных отношений с кем-то еще, и умилялся. Он не понаслышке знал, что чувствует ревнующий человек, даже если понимает, что для ревности нет повода. В очередной раз задумавшись об этом, Агги замер в кресле перед зеркалом, уставившись бездумным взглядом на трещинку в обрамлении. Сегодня он в очередной раз уснул в автобусе, а проснулся в ставшей уже привычной позе: тесно прижимаясь щекой к плечу Сойка и обнимая его за талию. Драммер неспешно поглаживал его по волосам и что-то едва слышно шептал, еще не осознав, что Агги уже не спит. Но стоило басисту шевельнутся, как ласкающие его руки замерли, ощущение тепла и нежности тут же пропало, растворилось в шуме и суете дня. Агги не придумал ничего лучше, кроме как отодвинуться в сторону и отвернуться, словно подобное пробуждение было для него в порядке вещей. Леда и Джури, сидевшие впереди и наверняка внимательно следившие за ситуацией, еще долго ехидно хихикали, перешептываясь и обмениваясь только им понятными замечаниями. А Сойк лишь потер лицо ладонями и решительно выдохнул, словно долго бился над какой-то проблемой и наконец нашел удовлетворительный способ ее решения. — Готов? – громко спросил Леда, словно из ниоткуда возникнув за его плечом и окинув оценивающим взглядом отражение в зеркале. Агги кивнул, а лидер вдруг провел кончиками пальцев по открытой шее и произнес: — Тебе не помешает какое-нибудь украшение. У тебя есть что-нибудь подходящее, чтобы украсить эти жалкие мощи? – Леда отошел от зеркала прежде, чем Агги смог дать ему хоть какой-то ответ. Зато в его голову закралась непрошеная мысль: а ведь Сойк так и не вернул его крестик. "Пойти, что ли, еще раз попросить?" – внезапно подумал Агги и сам себя поднял на смех: "Вот конечно. Сойк прямо везде его с собой таскает. Жить без него не может. Наверняка, давно уже выбросил и забыл". "Но попробовать спросить-то можно, правильно?" – этим риторическим вопросом Агги закончил свой диалог с внутренним голосом и решительно поднялся, подхватывая со столика пачку сигарет и зажигалку. — Я курить. Не составишь мне компанию? – окликнул он Сойка и улыбнулся, когда тот мгновенно оказался рядом. — С удовольствием, — по интонациям его голоса Агги сделал вывод, что драммер говорит совершенно искренне. В следующий раз они заговорили только через добрых пять минут, когда изрядно поплутав по коридорам клуба, нашли закуток, в котором не было таблички "не курить". — Ты только не обижайся, — сразу же попросил Агги, внимательно всматриваясь в лицо друга и ощущая, как его покидает решимость продолжать разговор. — В чем дело? – Сойк так явно забеспокоился, что даже изменился в лице. Явно не задумываясь, он приблизился к Агги и попросил: – Ну, говори же. — Помнишь, ты когда-то ночевал у меня дома и взял мой крестик? От этого относительно невинного вопроса – ведь, правда, ничего особенно важного в ту ночь не произошло – на лице Сойка сменилась такая гамма чувств, что Агги не на шутку поразился. — Да. Конечно, — еле слышно ответил Сойк и посмотрел исподлобья, как будто даже сердито. — А ты не мог бы мне его вернуть? – жалобно попросил растерявшийся Агги и поспешил объяснить. – Просто Леда требует от меня какое-нибудь украшение на концерт, а этот крестик – самое подходящее… — Конечно, — повторил Сойк, невесело улыбнувшись, и полез в карман джинсов. — Ты… Ты носишь его с собой?.. – не поверил своим глазам Агги. — А зачем ты просил, если думал, что не ношу? – с иронией поинтересовался Сойк, потянув за цепочку и извлекая украшение из бумажника. Агги взял крестик и разглядывал его на раскрытой ладони, словно что-то невиданное. Попросил он обратно свою собственность, в общем-то, толком не подумав, и теперь поражался, что столько времени Сойк зачем-то носил его с собой… — Прости меня. — Что? – Агги поднял глаза, неосознанным жестом сжимая крестик в кулаке. Зажмурившись на секунду, Сойк повторил снова, но уже решительней и громче: — Прости меня, Агги. — Да ладно, ничего страшного не случилось… — робко улыбнувшись, Агги постарался закрыть щекотливую тему, но ему не позволили. — Случилось, — решительно отрезал Сойк. – И об этом надо было поговорить уже давно. — Я не сержусь, — поспешил заверить его Агги, чувствуя при этом непонятную внутреннюю дрожь. — Спасибо, — Сойк выдохнул и посмотрел куда-то в сторону, чтобы тут же перевести взгляд снова на Агги. – Но этого мало. — То есть?.. — Я очень прошу тебя забыть, потому что… Потому что это неправильно, и все должно было быть иначе. — Как иначе? – Агги боялся поверить в то, что слышал, словно любым неловким жестом или словом он мог спугнуть наконец случившееся с ним чудо. — А вот этого я не знаю, — у Сойка вырвался нервный смешок, который он, впрочем, тут же подавил, охрипшим голосом добавив: – Я вообще ничего не знаю. Только то, что с ума схожу. Из-за тебя. На этих словах Агги опустил глаза, как будто вмиг растерял все силы, и переступил с ноги на ногу. Сойк мог поклясться, что он не отдает себе отчета в своих действиях, лишь думает об услышанных словах. И потому решительно продолжил. — Ты заметил это, наверное. Уже все заметили. Но я так больше не могу… Это идиотское подвешенное состояние, неизвестность, ни да, ни нет… — пересилив себя, он сделал решительный шаг вперед и несильно сжал плечи Агги. – Послушай. Агги внимательно посмотрел на него. Прочитать что-либо по выражению его лица было невозможно, но Сойк видел одно: глаза Агги сияли, как будто мерцали удивительным светом. Он не знал, как это описать словами, просто чувствовал, и в груди становилось горячо. — Я все готов отдать, что угодно за второй шанс. Смотрящий на него во все глаза Агги сглотнул и хотел было что-то ответить, но Сойк не позволил: — Ты только не бойся. Поверь мне… Подобное не повторится никогда, — он уже путался в мыслях и словах, но остановиться не мог. – Просто мне не хочется думать на старости лет, что я потерял самое лучшее из-за глупых страхов. — Как далеко ты заглядываешь, — тихо проговорил Агги, и Сойк почувствовал, как сердце словно оттаивает при виде его легкой улыбки. – И, по-моему, это тебе надо не бояться, а не мне. От этих слов Сойк выдохнул, неожиданно вспомнив когда-то услышанную им загадку: "кого боится время?". Ему даже пришла в голову шальная мысль загадать ее сейчас Агги, но он сразу отказался от нее. "Как можно было?" — думал Сойк. – "Как можно было бояться хоть чего-то, когда любишь, быть может, впервые по-настоящему?" Как он мог струсить черед чем-либо, когда с ним все это время была любовь, которой страшится даже само время? — Я боюсь только одного… — начал Сойк, но голос уже не слушался. Однако слова были лишними. Самым страшным в этот миг мог стать лишь отказ, только холодность Агги. И хотя Сойк верил, что не наткнется на стену равнодушия, руки его все равно дрожали, когда он протянул их вперед, обнимая Агги за шею, и прикоснулся губами, целуя наконец так, как должен был поцеловать давным-давно. Агги ответил не сразу. Он покорно разомкнул губы, позволяя ласкать себя, но это не было безразличием. Быть может, он сам еще не успел поверить в реальность происходящего. А может, просто позволял Сойку делать то, о чем он так давно мечтал. Поцелуй получился почти целомудренным и совсем недолгим, но они продолжали стоять, обнявшись и почти не дыша. Сойк прижимался своим лбом ко лбу Агги, не открывая глаза, и его кожа казалась удивительно холодной. — Ненавижу тебя, — срывающимся шепотом Агги нарушил молчание. – Я чуть не рехнулся… Сойк слабо улыбнулся и неожиданно резко прижал его к себе, обнимая настолько крепко, что Агги тут же перестало хватать воздуха. — Поехали ко мне. — Сойк… — несмотря на всю трепетность момента, он моментально вернулся с небес на землю. – Ты что?.. Мы в Иокогаме, и у нас концерт. — Плевать… — Сойк уже зарывался носом в мягкие волосы и царапал его спину. — Так, тихо… — невиданным усилием воли Агги немного отстранился и заглянул в словно подернутые поволокой от сумасшедшего желания и счастья глаза. – Спокойно. Сейчас выдыхаем и идем в гримерку. Потом концерт. А потом посмотрим. — Да, — Сойк пару раз лихорадочно кивнул, но взгляд его осмысленней не стал, и он снова потянулся за поцелуем. — Тихо, — повторил Агги и кончиками пальцев прикоснулся к его губам, призывая остановиться. – Потом. После концерта. Концерт в Иокогаме Сойк запомнил на всю жизнь. Он сам диву давался, как ни разу не сбился и не слажал, потому что мысли были совсем далеко от ревущего зала, от музыки, и единственным ритмом, который он остро чувствовал в этот момент, был ритм его сердца. Музыка разрывала барабанные перепонки, голос Джури летел над залом, чтобы отразиться от невидимых в темноте стен. Толпа напирала на сцену, кричала и жаждала хотя бы раз прикоснуться к своим кумирам. Музыканты выкладывались на полную, чтобы оправдать ожидания и выпустить накопившуюся энергию. Возможно, именно из-за небывалого подрыва, от понимания, что в жизни все в одно мгновение встало на свои места, концерт прошел великолепно. Сойк смотрел только на Агги, думал о том, что никто не держит гитару так красиво, как его любимый, и нет никого прекрасней и великодушней, чем он. Только такой, как Агги, мог все простить, и Сойк верил, что он сможет еще и забыть. Агги постоянно оглядывался через плечо и лукаво улыбался, каждый раз натыкаясь на восхищенный, полный обожания взгляд. И Сойк чувствовал неимоверную легкость, словно все беды, тянувшие его к земле, мигом отпустили. Выход на бис показался Сойку в этот раз особенно долгим. Он раздраженно задавался вопросом, кто вообще придумал этот бред: уходить и приходить снова. Ему не терпелось схватить Агги в охапку и, если понадобится, на руках унести отсюда. Только сейчас он стал понимать, как долго ждал, как упорно искал такого человека, рядом с которым будет закипать кровь. Сойк запретил себе думать, что едва не ошибся, чуть было не прошел мимо, не сразу заметив, что самый желанный и долгожданный все это время был рядом. Агги подарил ему вторую попытку, шанс, который выпадает не всем даже единожды в жизни. И сейчас Сойк собирался доказать ему, что тот принял правильное решение. Едва все закончилось, и музыканты оказались за кулисами, он решительно дернул Агги за руку, торопясь увести из клуба. — Стоять! – рявкнул Леда, откуда только силы взялись. — Мы спешим, лидер-сан, — прошипел Сойк, крепко сжимая пальцами тонкое запястье и с отчаянием понимая, что теперь Леда точно не отпустит их просто так. — Не думаю, что ваше дело настолько неотложное, что нужно бежать в концертных костюмах, — спокойно заметил лидер и добавил: — Возле клуба до сих пор толкаются толпы поклонниц. Теперь представь, дорогой мой Сойк, как далеко вы сможете уйти. — Не злись, — Джури обнял Леду со спины и пристроил подбородок на его плечо. – Леда прав. Переоденьтесь и вызовите такси. Иначе быть вам разорванными на сувениры. — Но… — решимость Сойка и не думала сдаваться такому напору. В его голове билась только одна мысль, которая затмевала собой все остальное: убедить Агги, что он может и хочет быть другим. Его не интересовали досадные мелочи вроде костюмов и фанаток. Все, что волновало сейчас Сойка – это рука Агги в его руке. — Быстро! – в очередной раз повысил голос Леда и подтолкнул обоих в сторону гримерки. До сих пор Агги не проронил ни звука. Он только внимательно смотрел на Сойка, словно не до конца верил в происходящее. За время концерта эйфория от их первого настоящего поцелуя поутихла, и случившееся стало казаться нереальным, словно сон. Именно поэтому он то и дело оборачивался, желая убедиться, что ему не показалось, что Сойк и в самом деле не сводит с него глаз и улыбается так, словно выиграл самый главный приз в своей жизни. Когда в гримерке Сойк отпустил его запястье, ненадолго, буквально на пару минут, чтобы торопливо переодеться, Агги стало холодно. Дрожащими руками он застегивал джинсы и уговаривал себя успокоиться. Но о каком покое могла идти речь, когда на плечи Агги опустились горячие тяжелые ладони. Сойк гладил его по плечам и шее, очерчивал выступающие под тонкой кожей позвонки, изучал его тело с таким восхищением, словно впервые видел перед собой нечто настолько прекрасное и совершенное. Смущенный таким вниманием Агги повернулся и внимательно посмотрел Сойку в глаза. Он хотел убедиться, что еще не окончательно сошел с ума, что ему не мерещится этот жадный, какой-то хищный блеск в них, не пригрезились наяву эти обжигающе горячие ласки. Он даже успел облизать внезапно пересохшие губы, прежде чем решиться и спросить напрямую, когда Сойк притянул его к себе вплотную и поцеловал. На сей раз в их поцелуе не было ничего целомудренного. Сойк торопился, боясь не успеть почувствовать все, а Агги со всей горячностью и безудержностью ему отвечал. Легкие, едва ощутимые касания сменялись грубоватыми, как будто голодными укусами. И если поначалу Сойк еще пытался себя контролировать, опасаясь причинить Агги боль, то, осознав, что тот не только отвечает, но и со всем жаром отдается поцелую, старается перехватить инициативу, перестал сдерживаться. Ему отчаянно не хватало воздуха, в легких саднило, а искусанные губы ощутимо ныли, но Сойк даже не помышлял о том, чтобы хоть на миллиметр отстраниться от Агги. Он пробовал на вкус тонкую кожу, вдыхал ее запах и чувствовал, что сходит с ума. Сойк едва не застонал от разочарования, когда Агги нашел в себе силы отстраниться. Раскрасневшийся, тяжело и часто дышащий, толком не одевшийся, он смотрел на Сойка своими темными глазами и улыбался. Если бы он до сих пор не простил бы, то обязательно сделал бы это сейчас, сокрушенный пылом и чувственностью его поцелуя. Он наконец убедился в том, что на самом деле испытывает к нему его друг. Вернее, теперь уже не друг. И только до конца осознав, что до новой ступени их отношений остался всего один шаг, Агги опомнился, словно очнулся от спокойного транса, в котором пребывал все то время, пока Сойк не решил прикоснуться к нему. Теперь он тоже заспешил, вывернулся из крепких, почти болезненных объятий, чтобы торопливо одеться и вновь прильнуть к Сойку. — Такси уже ждет, — приоткрыл дверь в гримерку Джури и расплылся в довольной улыбке. – Ну, чего же вы ждете теперь? Они и сами не понимали, почему так странно вели себя: то с бешеной скоростью рвались вперед, то замирали, словно не могли поверить своим глазам; однако точно знали, что у них впереди будет достаточно времени, чтобы разобраться. — Завтра в десять чтобы были в Саитаме. Адрес клуба я вам в сообщении сброшу. Все равно не запомните, — махнул рукой Леда и закрыл за ними дверь гримерки. — Ну наконец-то! – устало выдохнул Джури и опустился в кресло, массируя пальцами виски. – Рехнуться можно с ними. Такие страсти развели. — Ничего. У нас с тобой до сих пор не слабее кипят, — хмыкнул Леда, присаживаясь на подлокотник и бережно целуя Джури в щеку. — Скажешь тоже, — притворно возмутился вокалист и неожиданно для Леды дернул того на себя, заставляя сесть к себе на колени. – У нас не страсти, — произнес он поучительным тоном и улыбнулся, внимательно рассматривая заинтересованное лицо Леды. Выждал еще немного и, прежде чем поцеловать, прошептал: — У нас любовь. Уже в такси Агги понял, что лимит своего терпения успел исчерпать гораздо раньше. Расстояние от клуба в Иокогаме до квартиры Сойка по ощущениям увеличилось раз в семь, а стоило им наконец добраться до знакомого района в Токио, светофоры и перекрестки стали встречаться с частотой по несколько единиц на метр. А Сойк еще и вперед сел, чтобы показать водителю короткую дорогу. Распаленный поцелуем в гримерке Агги изнывал от бессилия и невозможности хотя бы просто прикоснуться к Сойку. В свете фонарей он мог видеть только четко очерченный профиль и изгиб плеча. Этого казалось так чертовски мало, что Агги едва сдерживался, чтобы не застонать от отчаяния. Он слишком долго ждал этого дня, хотя даже верить перестал, что когда-нибудь он наступит. Надежда, крохотная и хрупкая, ожила в нем, когда Сойк вложил в его ладонь крестик. Сжав его в пальцах, Агги тяжело вздохнул и не смог сдержать улыбку, когда Сойк моментально обернулся, с тревогой глядя на него. — Что такое? – одними губами спросил Сойк, но Агги, даже не слыша, уловил и понял его волнение. — Я хочу тебя, — вдруг прошептал он, сам поразившись собственной смелости, и ощутил, как по телу прокатилась горячая волна. Сойк с шумом втянул в легкие воздух. Его глаза полыхнули самым настоящим огнем. И прежде чем Агги успел среагировать, Сойк бросил взгляд в окно, определяя их местонахождение, положил на приборную панель какую-то крупную купюру и, рванув ручку, едва ли не на ходу выскочил из машины. Он распахнул заднюю дверцу и буквально вытащил Агги наружу, прижал к себе, не столько поцеловал, сколько прикусил чувствительную кожу на шее и предупредил: — Ты нарвался. Агги не узнавал, где они находятся, не понимал, куда именно Сойк его тащит и по какому принципу выбирает нужные подворотни и дворы, но не отставал ни на шаг. Голова кружилась от предвкушения, а сердце глухо и неровно билось о ребра, словно хотело вырваться на свободу. — Еще… чуть-чуть… еще, — даже не говорил, с трудом выдыхал Сойк, торопливо поднимаясь по лестнице. — Сойк, я… — Молчи, я тебя умоляю, — хрипло попросил его драммер и, казалось, еще прибавил скорости. Уже добравшись до цели, он долго не мог попасть ключом в скважину. И дело было даже не в дрожащих руках, а в Агги, вплотную прижавшемся грудью к его спине. Наконец он справился с последней существенной преградой, настежь распахнул дверь и буквально ввалился в квартиру, тут же повернулся и обнял Агги, зарываясь носом в растрепанные волосы. — Сойк… — еле слышно прошептал Агги, осторожно касаясь губами его виска и чувствуя, как под тонкой кожей пульсирует кровь. — Я твой, — у Агги потемнело в глазах, а сердцу в груди стало болезненно тесно. Он рванулся вперед, слепо, бездумно, так отчаянно, словно в последний раз, и коротко застонал, когда ощутил на своих губах вкус губ Сойка. Сойк даже не сразу понял, что входная дверь до сих пор открыта. Не разрывая поцелуя, он захлопнул ее и с силой прижал Агги к себе, запоздало подумав, что своими страстными порывами может причинить боль. А еще на секунду посетила страшная мысль, не мерещится ли ему это? Не видит ли он очередной реалистичный прекрасный сон? Разомкнув объятия, Сойк отстранился совсем немного и внимательно посмотрел на Агги. — Что?.. – тот не понимал, что произошло, и глядел совершенно неосмысленно, снова потянувшись к его губам. "Мне просто не верится, что ты мой…" – мог бы ответить Сойк, если бы голос его слушался, если бы вообще было нужно говорить в такой момент. Руки Сойка скользили по торсу Агги, дергая майку и пряжку ремня, избавляя от одежды. Быть может, с такой неконтролируемой страстью могли заниматься сексом только подростки, но об этом Сойк не задумывался. Мысли о том, что перед новым партнером надо показать себя с лучшей стороны, что это их первый раз, а значит, надо не ударить лицом в грязь, не покидавшие во всех иных случаях, сейчас даже не вспомнились. Ведь Агги не был партнером, Агги был любимым. И занимались они никак не сексом – Сойк в жизни не назвал бы таким избитым словом состояние, когда по венам течет не кровь, а расплавленный металл, когда от каждой ласки проходит разряд тока, когда от горячих поцелуев не хватает воздуха, но он и не нужен. Ничего не нужно, если Агги рядом. Он не сообразил, когда его любимый отступил и потянул за собой. И только теперь пришло понимание, что они до сих пор в коридоре, перевозбужденные и толком не раздевшиеся. В другой ситуации Сойка ничего не смутило бы: в каких только местах и ситуациях не доводилось заниматься этим. Но только не с Агги, потому что он был особенным, не таким, как все, и заслуживал самого лучшего. — Куда ты?.. – прошептал Сойк, не отпуская его из объятий, когда Агги щелкнул выключателем. Объяснения не понадобились, они были в душе, а перед мысленным взором Сойка яркой вспышкой мелькнуло видение обнаженного тела Агги под упругими струями, воды, стекающей по гладкой, чуть смуглой коже… Застонав сквозь сжатые зубы, Сойк поспешно крутанул кран. Вода хлынула потоком на металлическое дно ванной, ее шум показался оглушительным в тишине пустой квартиры, а Сойк поспешно избавлял Агги от последней одежды и даже посмотреть на него боялся, понимая, что точно не выдержит, сорвется от осознания, что его любимый с ним и вот-вот станет по-настоящему и окончательно его. Агги шагнул под льющуюся воду, и Сойк замер, глядя на вмиг намокшие волосы, на выступающие лопатки, будучи не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть. Впервые он ловил себя на таком трепете, вплоть до замирания сердца, перед другим человеком, и уговаривал собраться, ведь Агги ждал от него никак не обожающих взглядов. Точнее, не только их, но если бы так продолжалось и дальше, на большее, чем восхищенное созерцание, его не хватило бы. Обернувшись через плечо, Агги посмотрел недоуменно, не понимая, чего он ждет, и Сойк, стряхнув оцепенение, сделал шаг вперед. Однако прекратить любоваться не было никаких сил. Сойк думал о том, что у Агги самые потрясающие глаза на свете, бездонные, притягивающие, в обрамлении настолько длинных ресниц, какие редко встретишь. И губы тоже… Так долго, так мучительно долго он смотрел на них, желал, потом думал, что уже никогда не сможет прикоснуться, что ему просто не позволят. И теперь глупое сердце отказывалось верить, что мечта сбылась: вот, пожалуйста, целуй в свое удовольствие. Взгляд скользнул дальше, по длинной шее, выступающим ключицам, которые в свое время свели его с ума, ниже… Сойк с трудом удержался от желания прикоснуться к соскам, погладить кончиками пальцев круговыми движениями, а потом поцеловать, чтобы почувствовать твердое под губами. А дальше опуститься ниже, по влажной чувствительной коже, чтобы наконец сделать то, о чем он мечтал так долго, подарить всю нежность, на которую он способен, чтобы Агги убедился: он не зря рискнул попробовать еще раз. Похоже, Агги думал о том же. Он протянул вперед руки, стремясь обнять, прижаться, но Сойк понял, что тогда он точно не выдержит. От горячей воды, от вида самого Агги, такого близкого, наконец доступного и полностью открытого перед ним, от понимания, что теперь его не отберут и не отнимут, Сойк терял последний контроль над собой. Но мысль о том, что все случится в душе, отчего-то казалась ему пошлой и неправильной. Наверное, это можно было назвать стереотипным мышлением, да и, по сути, какая разница где? Но Сойк, хотевший отдать сейчас Агги все самое лучшее, подарить себя, представлял все в постели и никак иначе. Резко закрутив кран, он сорвал с сушки большое полотенце и, прежде чем Агги успел опомниться, набросил ему на плечи. — Бегом… — прошептал он, но получилось хрипло и неразборчиво. Отсрочка Агги не понравилась, вытираться он не хотел, а только прижался к губам Сойка, зацеловывая и почти кусая. Полотенце полетело в сторону, и теперь настал черед Сойка тащить Агги за собой, мысленно уговаривая потерпеть еще немного. Его кожа под ладонями казалась мягкой, почти по-детски нежной, запах волос кружил голову, и Сойк понимал, что все это никогда ему не надоест, ведь ни с кем прежде он не испытывал и тени настолько сильных чувств. Лишь добравшись до дивана, Сойк бережно подтолкнул Агги, заставляя лечь на спину, и в очередной раз залюбовался. "Спрятать и никому не показывать", — с тихим стоном подумал он. Сейчас Сойк был уверен, что такое сокровище обязательно кто-нибудь вознамерится увести, а делиться он ни за что не согласился бы. Мысленно Сойк пообещал себе, что изучит Агги всего, каждую черточку и клеточку, прикоснется и зацелует везде, будет знать, какой он, до самых кончиков ногтей. Но сейчас промедление и слишком долгие ласки казались невозможной роскошью. Поэтому Сойк развел шире ноги Агги и ласково погладил нежную кожу с внутренней стороны бедер. Агги тут же закрыл глаза и почти жалобно застонал, осознав, что сейчас будет. Опыта у Сойка в подобных ласках, безусловно, не было, но это не остановило ни на секунду. Склонившись, он сперва прикоснулся почти невесомо, как будто поглаживая губами в самом чувствительном месте. В ответ на эту простую ласку Агги отозвался долгим стоном, будто ему доставили небывалое удовольствие. Такая отзывчивость не то, что ободрила Сойка, а просто окрылила, и уже решительнее он сжал пальцами у основания члена, медленно двигая рукой и скользя губами по всей длине. Постепенно ласки становились все настойчивей, движения все быстрее. Сбившееся дыхание и невнятный шепот Агги стали лучшей наградой для Сойка: он увлекся, сам получая удовольствие от процесса, и не сразу понял, что Агги его отталкивает. Непонимающе он поднял голову и увидел, что тот, приподнявшись, смотрит на него, как никогда прежде. Во взгляде читалась нежность, теплота и такое щемящее доверие, что сердце как будто провалилось, а потом вернулось на свое место и забилось в три раза быстрее. Агги не произнес ни слова, только вновь прикрыл глаза и откинулся на спину, но Сойк все понял и так. "Можно, можно, тебе позволяют…" — стучало в голове, а Сойк задыхался от отсутствия кислорода, которого именно в этот миг перестало хватать. Дрожащей рукой он вцепился в ладонь Агги, поднес к губам и, целуя кончики пальцев, зашептал: "Я осторожно… Очень осторожно…", не понимая, что произносит это вслух. Самым главным было сейчас сделать так, чтобы Агги не боялся, чтобы знал – доверился он не напрасно. Но Агги и не выглядел испуганным. Не открывая глаз, он только улыбался и ждал продолжения. Агги сознательно позволял делать с собой все, что угодно. Он не хотел как-то давить, подсказывать, давать советы, а целиком отдал себя в руки Сойка, уверенный, что тот сам разберется. И сейчас, едва дыша и с трудом воспринимая реальность, осознавал, что не ошибся. Сойк действительно откуда-то знал, как себя вести, и он хотел доставить ему удовольствие. Не потому, что испытывал чувство вины за неудачный прошлый раз, а потому что сам наслаждался тем, как отзывалось тело Агги на его прикосновения. Сойк трогал его, ласкал и целовал с такой жадностью, словно небо вот-вот грозило обрушиться на землю. Его слабые попытки быть сдержанным и нежным разбивались о короткие стоны Агги и безмолвные просьбы продолжать. Агги просил. Он умолял, плавясь в руках Сойка, отвечая волнами жара в каждой клеточке тела на касания его пальцев и губ, и ощутил, как разум покинул его, когда Сойк склонился над ним. Об этом Агги даже мечтать не мог, не представлял себе, что тот когда-нибудь решиться на нечто подобное. Он считал такие ласки особенно интимными и возможными только между теми, кто любит. "Неужели?" – только и успел подумать Агги, прежде чем совсем потерялся в ощущениях, которые дарили нежные губы Сойка. Он сходил с ума, терял голову от смелых, уверенных и таких чувственных ласк, которыми его щедро одаривали, с каждой секундой приближаясь к грани, за которой удовольствие грозило стать невыносимым. И Агги не желал сейчас переступать ее в одиночестве. Огромным усилием воли он смог разогнать мельтешащие перед глазами точки и приподняться, опираясь на локти. Он сам не понимал, как нашел в себе силы оттолкнуть, справиться с собой и перебороть отчаянное желание собственного тела получить долгожданное удовольствие. И все же он едва не сорвался, когда Сойк стал просто целовать его руки, уговаривая довериться ему и обещая быть осторожным. "Не бойся, не бойся меня!" – хотелось крикнуть Агги, но голос давно не слушался его и уже охрип от стонов. "Я не фарфоровый, не сломаюсь", — билось где-то на краю сознания, но сил сказать это вслух не осталось. Он улыбался зацелованными и в кровь искусанными от нетерпения губами и ждал, когда же его сны претворятся в реальность. Агги перестал дышать, когда Сойк навис над ним, опираясь на руки, обнял и потянул к себе, торопясь ощутить тяжесть тела. Прижался, задрожал в нетерпении, когда Сойк мученически застонал, обжигая дыханием чувствительную шею, беспорядочно целуя горящую, как в лихорадке, кожу. — Что же ты со мной делаешь? – Сойк еще находил в себе силы разговаривать, легонько прикусывая мочку уха. "Люблю!" – хотелось ответить Агги, однако для этого нужно было еще оторваться от плеча Сойка, перестать хоть на секунду целовать его. Но как прекратить, когда губам так сладко, сердце стучит как бешеное, а перед глазами все плывет и превращается в хоровод цветных пятен? Невозможно было даже помыслить о таком преступлении против желаний своего тела. А тело буквально с цепи сорвалось, требовало все больше и больше. Агги до боли впивался пальцами в спину Сойка и с трепетом ждал, когда же тот наконец решится и сделает последний шаг. Сойк нервничал невероятно. Он просто с ума сходил от страха снова причинить Агги боль, но никак не мог сообразить, как этого избежать. Еще сегодня утром он и помыслить не мог о том, что его мечта сбудется так скоро. В его холостяцкой квартире отродясь не водилось не то что смазки, но даже банального крема. Если бы Сойк мог допустить мысль, что когда-нибудь сможет прижимать к себе разгоряченное тело Агги не только во сне, но и в реальности, то уж точно заранее позаботился бы о том, чтобы их удовольствие было полным. Сейчас же ему оставалось только лихорадочно перебирать обрывки имеющихся сведений, пытаясь придумать, как достойно справиться с ситуацией. — Сойк, пожалуйста, — Агги не выдержал первым, прогнулся в спине, прижимаясь к нему всем телом, то ли вздохнул судорожно, то ли всхлипнул, подаваясь навстречу рукам. Сейчас он был согласен на все, лишь бы Сойк сделал хоть что-то. Он был готов даже к боли, если без нее невозможно было ощутить его в себе. — Сейчас, — Сойк с усилием разжал руки Агги и выскользнул из объятий. В сознание закралась первая полезная мысль, и Сойк не собирался ее упускать. Так и быть, без презерватива, который Сойк даже искать не стал, они как-нибудь обошлись бы. Еще и ощущения были бы острее: кожа к коже, абсолютное доверие и самая интимная близость. Но смазку стоило найти обязательно. Сойк вспомнил, что где-то в недрах его квартиры точно было массажное масло, и сейчас суетливо метался по комнате, лихорадочно выдвигал ящики и клял себя последними словами. Агги, которого в очередной раз сбросили с небес на землю, успел немного отдышаться и улыбался, прислушиваясь к сдавленному шепоту. Он даже поаплодировал насмешливо, когда, открыв очередной ящик, Сойк вынул искомую бутылочку. Но через секунду ему стало не до смеха. Они словно вернулись на несколько минут назад, когда Сойк вот так же нависал над ним на руках. Агги повернул голову и поцеловал запястье, ощущая губами пульсацию крови в синих ниточках вен. Сойк же только коротко выдохнул и слегка надавил коленом на бедра Агги, заставляя его развести ноги. Устроился между ними, погладил упругую кожу ладонями, жалея, что не может постоянно целовать ее, и с нарочито громким щелчком открыл бутылочку. Ароматное масло растеклось по груди и устремилось к животу. Сойк подхватывал крупные капли пальцами и растирал их по тонкой коже, неспешно приближаясь к возбужденному члену. Агги снова запрокинул голову и в нетерпении заскулил, кусая губы и судорожно царапая ногтями обивку дивана. — Тебе так не терпится? – Сойк словно отомстить собирался за все насмешки и намеренно не торопился потакать мольбам Агги. Он дразнил его, прикасался осторожно, легко надавливал и тут же убирал руку, стоило ему заметить встречное движение бедер. – Расслабься же, — он наклонился и стал целовать напряженную шею. Агги не имел понятия, как выполнить эту просьбу. Все его тело напрягалось, как тетива лука, в ожидании первых, наверняка неприятных и болезненных прикосновений. Прохладное масло не остужало, только распаляло сильнее, буквально закипая под жадными, вездесущими пальцами. Сойк ласкал его член, то грубовато порывисто сжимая, то поглаживая бережно и нежно. Сосредоточившись на этих ласках, Агги упустил момент, когда Сойк осторожно проник в его тело. Опомнился он только тогда, когда вдоль позвоночника прокатилась жаркая волна. Ловкие и осторожные пальцы дарили невыносимое удовольствие, то с силой надавливая, то еле заметно касаясь. Сознание Агги подернулось дымкой и поплыло, затуманенное неожиданно сильным наслаждением. Сойк не дыша смотрел, как Агги извивается под его ласками, как ломается в спине и шевелит припухшими губами, не в силах выпустить наружу крик. Никогда и ни с кем Сойк не испытывал настолько ярких эмоций, никого не желал так сильно. Он сам не мог объяснить почему, но Агги казался ему хрупким и беззащитным, требующим наиболее трепетного и осторожного обращения, как никто в этом мире. Хотя умом он понимал, что это далеко не так, и назвать Агги слабым было никак нельзя. Вопреки своему желанию, Сойк мог бы ласкать Агги вечно, подготавливать настолько долго, насколько нужно, и смотреть на него, такого красивого, сходящего с ума от удовольствия в его руках. Но Агги сам остановил сладкую пытку. — Давай же… — прошептал он, и в его хриплом голосе было столько страсти, что Сойк моментально подчинился. Все же поторопившись, он двинулся вперед слишком быстро, чтобы тут же опомниться и остановиться, с тревогой вглядываясь в лицо Агги, стараясь понять, каково ему сейчас. Но, казалось, тот не чувствовал ни боли, ни даже дискомфорта, лишь прошептал что-то неразборчиво, впиваясь пальцами в плечи Сойка и обхватывая его ногами за пояс. Стоило Сойку начать движение, сперва осторожно, а потом все быстрее, исчезли последние сдерживавшие его рамки. И впервые в жизни в такой момент он не думал о собственных чувствах, не сосредотачивался на ощущениях своего тела. В голове хаотично метались мысли об Агги, о том, как он любит его, безгранично и безудержно, о том, какой он замечательный, самый лучший, неповторимый, о том, что Сойк никому и ни за что его не отдаст. "Агги, Агги, Агги…" – как будто стучало в ушах, и Сойк даже не соображал, что шепчет его имя вслух. Агги отвечал ему, отдавался, прижимаясь и царапаясь, целовал и что-то тоже шептал в ответ на ласковые слова. Но Сойк уже не воспринимал происходящее. В этот миг ему казалось, что они не просто занимаются любовью: невозможно чувствовать такую эйфорию от простого физиологического удовлетворения. Как будто сейчас Агги отдавал ему не только свое тело, но и душу, подарил себя самого, и этого подарка оказалось слишком много, чересчур он был желанным и взлелеянным в мечтах, чтобы теперь сразу поверить и не задохнуться от счастья. Сойк сдерживался так долго, как только мог, но реально не взялся бы определить, насколько его хватило. Сейчас он испытывал такое непередаваемое наслаждение, что оргазм стал не апофеозом, а логическим продолжением их непрерывающихся ласк. И даже кончив, он продолжал легко, почти невесомо прикасаться губами к влажному лбу Агги, его горящим щекам и самым красивым, самым желанным губам. Они по-прежнему не размыкали объятий, и Сойк запоздало подумал, что Агги, должно быть, тяжело под весом его тела. Немного отстранившись, он провел ладонью по своему животу, почувствовал влажное на пальцах и понял, что улыбается, как дурак, обнаружив настолько явное подтверждение того, что Агги тоже было хорошо. Хорошо с ним. Агги почему-то серьезно смотрел на него из-под полуопущенных ресниц, но Сойку казалось, что в глубине его глаз скрываются веселые озорные искорки. А еще совершенно точно знал, что Агги сейчас счастлив, быть может, так, как еще никогда не был. "Я люблю тебя", — подумал Сойк, впервые не испытав и тени страха перед этим пониманием. Наоборот, он чувствовал, что наконец все встало на свои места, что теперь все у них было правильным. "Я люблю тебя", — мысленно повторил Сойк, вглядываясь в лицо Агги и легко прикасаясь кончиками пальцев к его щеке. – "Скоро ты об этом узнаешь и обязательно поверишь. Не сможешь не поверить". Вздохнув, Агги пошевелился под ним, и Сойк нехотя приподнялся, но из объятий не выпустил. — Надо в душ, — еле слышно сообщил его любимый, и Сойк улыбнулся при мысли, что то ли от усталости, то ли от долгих стонов голос Агги стал хриплым и совсем слабым. – Пойдем? Представив, как они будут вместе принимать душ, вообразив Агги – его Агги – под струями, с тяжелыми от воды волосами, сбегающими по груди прозрачными каплями, Сойк понял, что сил у него после всего произошедшего еще очень даже много, и желание неотвратимо возвращается. — Если мы пойдем вместе… — начал он, но Агги не дал ему договорить, хитро улыбнувшись. — Я уже почувствовал, — сообщил он и сделал провокационное движение бедрами. По-прежнему сжимавший его в объятиях Сойк судорожно выдохнул и, сжав пальцами подбородок Агги, прошептал в губы: — Я за себя не ручаюсь… Но Агги ничего не имел против: обвив его руками за шею, он шире развел ноги, и Сойк понял, что снова сходит с ума, хотя казалось, дальше сходить уже некуда. Когда Сойк открыл глаза, утро еще только вступило в свои права, постепенно вытесняя ночную темноту и гася зарево рекламного неона. Настроение, несмотря на столь раннее пробуждение, сразу же поднялось до небывалых высот. Причину своей радости Сойк обнаружил тут же, буквально у себя под щекой. А еще под рукой и даже ногой. Он практически подмял под себя Агги, чтобы уже наверняка не выпускать его из собственной постели. "Вообще никуда не выпускать!" – категорично заявил внутренний голос, и Сойк только прижался плотнее, с удовольствием ощущая своей кожей жар тела Агги. — Который час? – хриплым спросонья голосом поинтересовалось сокровище Сойка, разбуженное его объятиями. — Рано еще, спи, — он поцеловал Агги в щеку и снова опустил голову на его плечо в надежде подремать еще немного. — А мне больше не хочется, — капризно заявил Агги, явно взяв пример с лидера, и попытался вывернуться из рук, но потерпел неудачу: его окончательно прижали к постели, лишая минимального шанса на освобождение. — Вечером зато захочется. А надо будет концерт играть, — сонно проговорил Сойк, лениво прихватывая губами кожу на шее. Он усилием воли запретил себе вспоминать, как жадно оставлял на ней следы прошлой ночью. Но если память еще поддавалась настойчивым уговорам, то фантазию было не удержать. За долю секунды вообразив себе растрепанного, горячего, еще немного сонного Агги, Сойк едва не застонал вслух. Он приподнялся на локте, рассматривая чуть вздымающуюся грудь, и не удержался, обвел пальцем выступающие ключицы. Агги вздохнул, задышал чаще, но ничего не сказал. Только перехватил руку Сойка и понес к губам, чтобы начать целовать пальцы, ладонь, запястье. — Кто тебя выдумал такого? – вслух поинтересовался Сойк, прежде чем заменить свою руку губами. — Какая разница? – Агги обнял его за шею, притягивая к себе и подставляясь под поцелуи. – Главное, что тебе нравится. — Ты даже не представляешь, насколько, — честно признался Сойк, прежде чем начать убеждать Агги в этом на деле. — Твою мать! Поздравляю, мы проспали! – Сойк вихрем слетел с кровати, бросаясь к брошенным как попало джинсам. — А? – Агги никуда не спешил, только зевал сонно и кутался в одеяло, явно не собираясь расставаться с ним в ближайшее время. — Мы опаздываем, — Сойк стянул волосы в неаккуратный хвост, чтобы не мешали умываться, и рванулся в ванную. – Агги, ты меня слышал вообще? – он замер на пороге, заметив, что любимый снова устроился на подушке, трогательно накрывшись с головой. – Вот уже где наказание! – Сойк безжалостно сдернул одеяло и задохнулся, забыв, что только что хотел сказать. — Сойк, ты в порядке? — Агги грациозно потянулся и сел на постели. — Нет, — честно ответил Сойк и даже головой потряс, чтобы хоть немного прийти в себя. – Быстро одевайся! — Слушаюсь и повинуюсь, — Агги неспешно поднялся и снова потянулся, прогибаясь в спине и заводя руки за голову. — Господи! – мученически взвыл Сойк и удрал от довольно улыбавшегося провокатора в ванную, даже дверь на защелку запер. Агги же, оставшись в одиночестве, быстро оделся и даже сложил в аккуратную стопочку постельное белье. Он хотел еще сварить кофе, но не успел. Сойк вылетел из ванной и снова забегал по комнате, пытаясь сообразить, что ему нужно. – Бегом! Надо еще на заправку заскочить, — Сойк торопливо распихал по карманам документы, ключи и деньги и замер на пороге, готовый идти в любую секунду. — Неужели мы так сильно опаздываем? – Агги с тоской покосился на турку и пачку с кофе. Практически сразу же в кармане Сойка зазвонил телефон. — Леда, — убитым голосом сообщил драммер и снял трубку. Он даже не успел поприветствовать лидера, как тот сразу же выдал несколько красочных определений, характеризующих не только Сойка и Агги, но их отношение к работе. Когда Леда перешел к теме пунктуальности и ответственности, Агги не удержался, выхватил трубку и коротко бросил: — Остальное скажешь, когда приедем. Нервные клетки побереги! – в глубине души Агги кипел от возмущения: ладно еще лидер высказался в его адрес. Агги прекрасно знал за собой грешок опаздывать. Но на Сойка-то зачем злиться? Пообещав себе, что просто так Леда от него не уйдет, Агги подошел к Сойку и осторожно, словно боялся, что его оттолкнут, поцеловал. Потом потянул за руку: — Бежим! Они захлопнули двери и понеслись по лестнице, не став дожидаться лифта. Машина приветливо подмигнула им огоньком сигнализации и пискнула, открываясь. Через секунду они уже выезжали со двора, вспугивая голубей — Ой, — Агги вдруг вспомнил что-то и даже по лбу себя хлопнул. — Что случилось? – Сойк слишком резко притормозил у светофора, едва не зацепив бампер впереди стоящей машины, и с тревогой уставился на Агги. — Кот. Мы забыли про твоего кота, — пояснил басист, но Сойк только выдохнул с облегчением. — Так он же в питомнике. Я его отвез туда еще перед началом тура. Вчера, сам понимаешь, мне не до того было, чтобы за ним заезжать, — хмыкнул драммер, а Агги откинулся на кресло и прикрыл глаза. — То-то я думаю, что никто со мной не конкурировал за место в твоей постели, — заметил Агги и добавил: — А ведь нам еще предстоит сражение за твое сердце. — Не знаю, не знаю. По-моему, у меня уже есть победитель. — Так и знал, что перед Ваччей у меня нет никаких шансов, — с деланой горечью вздохнул Агги, а Сойк только улыбнулся. Автомобиль покинул черту города и, набирая скорость, помчался по трассе. В голубом небе сияло майское, уже горячее солнце, а новый день обещал быть хорошим и обязательно счастливым.