О елках, енотах и личной жизни

За два дня до Рождества провинцию Онтарио накрыло циклоном. Мокрый снег валил не переставая почти сутки. Дороги едва успевали очистить от снежной каши, как они тут же покрывались ледяной коркой и неизвестно, что было хуже. Ветер гнул деревья, обрывал провода и хлестал в окна. Сочельник егеря проводили в конторе лесохозяйства, мрачно слушая то прогноз погоды, то задания старшего егеря на ближайшие дни. Стив машинально чиркал в блокноте, вырисовывая печально обвисшие седые усы Джейка Мёрдока и краем глаза успевал ловить прогноз погоды из бубнящего в углу кабинета телевизора. – Формирование мощного циклона произошло в Техасе, откуда он двинулся на север, в результате чего были нарушены транспортные коммуникации Среднего Запада США, – вещала с экрана миловидная девушка, обрисовывая на карте все более обширные области. - Из-за погодных условий отменены авиарейсы из Чикаго в Канаду, также закрыто обратное направление. Ньюфаундленд, Онтарио, Квебек, – такова на данный момент область, которую занимает непогода. Работы предстояло немеряно. И, как всегда, в праздник! Стив невесело переглянулся с Броком – террористы и небесная канцелярия работали без выходных. Весь день двадцать четвертого декабря Стив объезжал свою территорию. Расчищал подходы к подкормочным площадкам, откапывал солонцы, таскал на себе через лес, по бездорожью, мешки с сеном и кормами. Живности в такую погоду приходилось несладко. Все тропы и дорожки, ямы и овражки сровняло снегом, поляны напоминали заправленную по струнке солдатскую кровать – ни морщинки, белое ровное покрывало. Стив шел к очередной кормушке, утопая по колено в сугробах. Глубокий капюшон куртки защищал от мокрого снега, но значительно ограничивал обзор, а за собственным тяжелым дыханием он не услыхал близости животных. Увидел, только когда чуть нос к носу не столкнулся со стайкой кабаньего молодняка. Кабанчики с любопытством уставились на него, встопорщив круглые мохнатые уши. Стив остановился, рассматривая живность. Небольшие, наверняка сеголетки, почти белые, от налипшего на шкуру мокрого снега, они топтались на одном месте. Стив собрался было отсыпать им зерна, но угощение наверняка утонуло б в рыхлом снегу, да и сверху присыплет в пару минут. Нет. – К кормушке приходите. – Сказал вроде громко, а звук потонул в шуме ветра. Но кабанам хватило – всем небольшим стадом сорвались, тяжело взрывая копытцами глубокий снег, и скрылись за деревьями. Стив только ухмыльнулся и залихватски свистнул, подбадривая улепетывающий молодняк. Поудобнее перехватив мешки, он пошел дальше. Несмотря на непогоду, настроение было хорошим. Рождество как-никак. Его охватывало предвкушение, то самое ожидание если не чуда, то приятного сюрприза. Разложенные горкой коробки в ярких обертках притягивали взгляд каждый раз, когда он находился в гостиной. Брок поймал его как-то раз, когда Стив, словно малолетний, тряс свой подарок, в попытках понять что там такое. Посмеялся, конечно. Домой он попал, когда уже стемнело. Снегопад прекратился, но расчищать дорожку к крыльцу сил уже не было никаких. Пухлые снеговые шапки лежали на кустах и деревьях, на крыше подсобки и на перекладинах мельничного колеса и на каждом валуне, между которыми струился ручей. В темноте его было едва видно, лишь тихое журчание выдавало присутствие воды. Окна мягко светились, значит, Брок был уже дома. Содрав с себя мокрые ботинки и куртку, Стив прошел на кухню и обнаружил Рамлоу там, задумчиво пялящегося в переполненные недра холодильника. – Привет. Брок только кивнул в ответ, зачесав пальцами влажные после душа волосы. – Сочельник сочельником, но на праздничный ужин со свечами и прочей хуетой я сегодня не способен. Вымотался, как собака. Ты как? – Пожрать бы, - согласился Стив, тоже уставший и промокший, после целого дня лазания по сугробам. Елка в гостиной переливалась огнями, но накрывать праздничный стол не было ни желания, ни сил. Всё завтра. -Давай, Стив, иди мойся, грейся , а я что-нибудь соображу пожрать. Удачно мы в этот раз закупились. Рамлоу выудил из холодильника мясной пирог, какую-то запеканку и принялся разогревать, а Стив поплелся к себе. Соблазн залезть в ванну, полежать в горячей воде был настолько велик, что только усилием воли, он заставил себя быстро принять душ и переодеться в домашнее. Сейчас он запросто мог бы и уснуть в ванне. Из кухни вкусно пахло, а от съеденных в обед сэндвичей не осталось даже воспоминаний . – Роджерс! Ты там утонул что ли? – проорал Брок, заглядывая на лестницу. Увидел Стива и кивнул, вытирая руки полотенцем. - Все готово. Пойдем уже. Сесть за стол хотелось, конечно, больше всего. Но Стив нашел в себе остатки сил и поплелся в прихожую. Сброшенные второпях ботинки и куртку все-таки надо было пристроить сушиться, чтобы не влезать потом в сырое. Вот только оказалось, что пока он торчал в душе, Брок уже все сделал. Стив замер, разглядывая пустую вешалку. Раньше так о нем заботился Баки. Просто молча делал то, что считал нужным и не принимал никаких слабых «спасибо» и «Бак, ну зачем, я сам могу» а теперь вот, оказывается, и Брок точно так же делает. Эта забота согревала сильнее, чем сотни признаний в любви. Сказать то можно много всего, а вот сделать… – Стив, ты застрял, или где? Имей совесть, а, я тоже жрать хочу! А пирог – пахнет! – Я ценю твою выдержку, правда, – Стив уселся на высокий табурет у стойки и улыбнулся Броку, принимая из его рук тарелку с ужином. Пирог и вправду изумительно пах, и начинки в нем было много, а теста – чуть-чуть, совсем как в мечтах в детстве. Стив ничего не мог с собой поделать, под Рождество все равно вспоминал Бруклин, маму, и то, какими счастливыми тогда были праздники. – Кончай пялиться на еду. Или ты теперь тоже, пока не сфоткаешь тарелку – ни за что не начнешь? – Брок ел быстро и откровенно наслаждался каждым куском. Стиву нравилось то, каким Рамлоу был жадным до удовольствий, до любых, будь то вкусная еда, горячий секс, или спарринг. – Ты как скажешь… - Стив рассмеялся, откусывая от своего куска, и замычал от удовольствия. Чуть острая начинка во рту просто таяла, оставляя после себя привкус пряных трав. - Господи, как вкусно, Мы в Бруклине о таком даже не мечтали. Мясные пирожки были с ливером, и это еще в лучшем случае. Говорили, что кое-кто не брезговал и другое мясо положить… – Кошатину что ли? – Брок слизнул с губ крошки и дернул плечом – Так в некоторых районах и сейчас, говорят чего только в кебабы не добавляют. В куче-то хрен разберешь, а когда разжевал уже вроде и пофиг. Хорошо, что они оба не страдали излишней брезгливостью. Армия вообще на раз отбивала подобные привычки, а то было бы тут сейчас… представление. Стив с сожалением поглядел на рассыпавшиеся по тарелке крошки, погонял их вилкой и встал, собирая со стола посуду. Все по-честному, ужином озаботился Брок, значит, посуду отмывать ему. И пусть всей готовки было пихнуть в духовку пару лотков с готовой едой да заварить чай, но правила на то и правила. – Ладно, к черту видовой состав шаурмы в нижнем Манхэттене, слушай лучше, что я тебе расскажу. – Ага, давай. Стив оглянулся: Брок пристроился за стойкой, подперев щеку кулаком и щурился, не сводя с него глаз, как сытый кот, который все же краем глаза приглядывает за шустрой птичкой, прыгающей по подоконнику. Он повернулся обратно к раковине, и, отмывая тарелки начал рассказывать Броку о встреченных сегодня в лесу кабаньих сеголетках. Стив уже сполоснул кружки, опрокинул их на сушилку и понял, что на его рассказ Брок не прореагировал ни словом, молчал все то время, пока Стив распинался, какие у кабанят смешные круглые уши, и как они бросились врассыпную, повизгивая, стоило только заговорить. – Брок? – Стив обернулся и замолчал, ухмыляясь. Брок умудрился заснуть под его историю, прямо за стойкой, пристроившись головой на скомканное полотенце, которое они привыкли использовать вместо прихватки. Как художник, Стив оценил и расслабленность позы, и упавшие на лицо темные волосы, сейчас не уложенные в ставший привычным гребень, и блики на смуглой коже. Такого Брока хотелось рисовать, не отрываясь, не тревожа. А, прямо здесь и сейчас. Но Стив все-таки в большей степени был человеком, и Брока ему было жаль. Он осторожно тряхнул Рамлоу за плечо и потянул полотенце из-под щеки. – Брок, ну не на кухне же спать. – Не самое худшее место для сна, знаешь ли…- Брок с трудом распрямился и потер глаза. – Ладно, я пошел, ты тоже не задерживайся. Стив и не собирался. Да и дел больше не осталось, только выключить свет, по привычке обойти дом, проверяя все для самоуспокоения. Он управился за десять минут, и когда улегся рядом с Броком, подумал, что тот уже крепко спит. Как бы не так. Рамлоу закинул на него руку, лениво прошелся по спине, и жарко выдохнул в шею, когда привычно пристроил ладонь на ягодице и слегка сжал. – Самый охуенный рождественский подарок. Ради такого не грех и хорошим побыть. Стив потянулся было за поцелуем, надеясь, что Брок как-то разовьет ситуацию, но, увы, губы Рамлоу оказались хоть и расслабленными, но безвольными, а вместо продолжения вроде «давай праздновать прямо сейчас» комнату огласил негромкий храп. Стив хмыкнул и тоже закрыл глаза, проваливаясь в сон почти моментально. Утро у Брока и впрямь было добрым. Ну, еще бы, проснуться не от будильника, не от ревущей сирены, а от того, что твой член сосут, неторопливо так, натягиваясь на всю длину, пропуская в горло, и поскуливая в процессе. Стив как-то очень быстро распробовал удовольствие и вообще весьма… активно учился. Научился вот на его голову. Брок, впрочем, недовольным не был, Роджерс сосал так, что можно было последние мозги растерять, когда горячий язык скользил по головке. А если опустить голову вниз, и увидеть, как член исчезает между ярких влажных губ, до конца, на всю длину, почувствовать, как вталкивается в горло, то оргазм не заставит себя ждать. Ну, вот как сейчас. Брока хватило ненадолго, всего несколько раз он толкнулся, загоняя член в рот Стива и замер, вытянувшись в струну в оргазменной судороге. Роджерс растянулся рядом, и Брок обнял его, притянул поближе, взъерошенного и самую малость затраханного и поцеловал. Поцелуй вышел с привкусом собственной спермы, но он уже давно забил на такие мелочи, никогда не был брезгливым в этом плане. Он целовал Стива медленно, никуда не торопясь, скользя ладонью по гладкой теплой коже и забираясь под резинку пижамных штанов. – Подарки с самого утра это прекрасно… Хочешь свой? – Брок с намеком облизнулся, но Стив мотнул головой и вжался своим членом в его ладонь, снова подставляя губы для поцелуя. Брок счел намек понятным и прозрачным и стал неторопливо двигать рукой по члену Роджерса, целуя его примерно в том же ритме, пока Стив не застонал, кончая. – Душ, кофе, подарки? – Стив довольно улыбнулся, жмурясь от ласковых, дразнящих, прикосновений, и одним красивым движением сел в разворошенной за утро постели. Брок, в принципе, был склонен с ним согласиться. Сам он бы никогда вслух не признался, но его и правда интриговало содержимое нескольких ярких коробок, которые Роджерс притащил буквально пару дней назад. Подарки Стива появились под елкой самыми первыми, наверное, недели за две, сам Брок справился чуть позже, добавив к сиротской горке несколько ярких свертков, упакованных в ярко-синюю бумагу. К сегодняшнему же утру им уже было из чего выбрать. Брок опознал только подарки от Старка – по принту с щитом Кэпа на бумаге, и прибывшие из Ваканды – в этих бумага была странно-шелковистая, и вместе с тем теплая, будто шкура какого-то зверя. Очень хотелось, как в детстве, открыть все разом и разглядывать доставшиеся сокровища. – Отличный план. С меня кофе и что-нибудь на завтрак. К тому моменту, как Стив спустился со второго этажа, на ходу растирая влажные волосы полотенцем, и не удосужившись натянуть что-нибудь кроме джинсов, у Брока уже все было готово. На подтащенном к елке журнальном столике исходили паром кофейные кружки, стояло блюдо с сэндвичами и отдельная миска с рождественскими пряниками близняшек Адлер. – Лови! - Брок кинул в Стива одним из своих подарков, мягким легким свертком. – Пригодится прямо сейчас. Пока он расправлялся с сэндвичами, Стив аккуратно, стараясь не порвать, развернул свой подарок и вытащил на свет божий темно-синюю хенли. Брок старался, выбирал цвет, маясь между бутылочно-зеленым, и вот этим, очень темным, почти на грани перехода в черный, и теперь понял – не промахнулся. Стив влез в нее сразу, и пару секунд Броку казалось, что все-таки надо было брать нормального размера, так натягивалась ткань на широких плечах. Но нет, ткань выгодно обтянула руки, подчеркнула талию, а не сошедшиеся пуговицы у горла не давали отвести взгляд от груди. Брок любовался Стивом и гордился собой. – Кажется, она мне мала… – Серьезно? Вот прямо жмет? – Брок иронично вздернул бровь и облизал Стива взглядом.– Не знаю, по-моему отлично села. Мне нравится. – Уговорил, - Стив поворошил подарки и кинул Броку на колени свой сверток. – А это тебе, раз уж мы почти сошлись во мнениях. Брок взвесил на руке пакет и, не задумываясь, рванул бумагу, как любил с самого детства. Стив тоже подарил ему одежду. Ну, то есть как… Пижаму. Черную, шелковую, с отблескивающими серебром пуговицами. Слава богу, что без именной вышивки, всякие вензеля и метки Брок ненавидел всей душой. – Я, наверное, сейчас мерить не буду, да? - Брок посмотрел на Стива, который все пытался застегнуть хотя бы нижнюю пуговицу на вороте. Тот посмотрел на него и фыркнул и через минуту хохотали уже оба. А потом в четыре руки взялись потрошить свертки и пакеты. Броку пришлось вытерпеть бурную радость Стива по поводу навороченного художественного набора и нескольких пачек какой-то жутко крутой бумаги для рисования, и он соврал бы себе, сказав, что ему это было неприятно. Нет, Брок был рад видеть счастливого Роджерса, почти благоговейно перебирающего все эти карандаши, бруски пастели, угольные палочки. Сам он в ответ вполне себе благостно обнялся с бутылкой виски. Как Стив угадал его любимый сорт, и где нашел такую выдержку – Брок предпочел не спрашивать. Наверняка дело не обошлось без Старка, приславшего ему в подарок меховые наручники в патриотичной расцветке. Хотя думать о том, куда он эти наручники может применить… Брок фыркнул, представляя Стива с заведенными за голову руками, чисто символически забранными в это вот меховое блядство, и облизнулся. На фантазию он не жаловался, и сейчас воображение дорисовывало общий затраханный вид Роджерса, яркие пятна румянца на скулах и плечах, темные от прилившей крови соски и стоящий по стойке смирно член. И хорошо, что утро у Брока началось с минета, а то он бы тут же и кончил от такой-то красоты. А так только сидеть неудобно стало. Если подумать о чем-нибудь неприятном – и вовсе пройдет. – Это от Баки. – Стив оторвался, наконец, от присланного Старком графического планшета и протянул Броку сверток. Ну, вот и неприятное подоспело. Одна только мысль о Барнсе мгновенно убила возбуждение на корню. А уж рождественский подарок от Зимнего… Хрен его знает, что он мог впихнуть в тяжелый сверток. Как оказалось, Барнс был заботливой скотиной с выдумкой. Броку от его щедрот перепал комплект меховых чехлов на сидения в машине . Таких… кондово-этничных, расшитых по краям бусинами. То ли у Рамлоу была бездна вкуса, то ли Баки его просто троллил. Во всяком случае назвать вполне европейского вида открытку, подписанную, правда, как курица лапой, иначе чем, издевательством Брок не мог. -« Не отморозь задницу, Рамлоу, она нравится Стиви», –прочел вслух Рамлоу, – какой у тебя эрудированный приятель, Стив. – Брок сполна насладился зрелищем краснеющего Стива, и решил, что за такой румянец пусть Барнс живет спокойно в своей Ваканде. – Я… просто как-то случайно получилось. – Стив поглаживал обложку фотоальбома, присланного из Ваканды уже ему и смущался. – Ладно, проехали. Тебе-то что досталось. – Брок решил замять ситуацию, потому что ну их, в конце концов, эти разборки из серии кто кому и что сказал. И вообще, сейчас же типа Рождество, всем надо быть милыми и добрыми. – Это Баки снимал, смотри. – Стив достал из альбома несколько снимков и протянул ему. Лысая баба с копьем была подписана как генерал Окойе, стайка разрисованных черных детишек – важными утренними гостями. А над последней Брок мысленно поржал. Здоровенный мужик, рядом с которым вакандийский король смотрелся бледновато, стоял в соломенной юбочке и пялился на мирно пасущееся стадо коз. Брок перевернул снимок, и прочитал: «М’Баку. Говорит, что вегетарианец, но, Стиви, на морковке с капустой таких мышц не нажрать!» Снимки, на вкус Брока, были вполне себе отличными. Некоторые, вот как вид на озеро в туманной дымке, например, или панораму столицы Ваканды, он бы увеличил и на стенку повесил. – Круто, - Брок передал снимки Стиву, и впечатлился стеклянной пустотой взгляда. Роджерс, похоже, весь был в себе, мысленно разговаривая со своим другом, и трогать его сейчас было бы несправедливо. Но он ему завидовал. Жгуче, почти ненавидя в этот момент, Брок завидовал Стиву потому, что ему тоже хотелось вот этого. Он хотел выбирать подарки, размышляя, что подойдет Роллинзу или какую фигурку лося купить для Мэй, хотел собрать их всех, свою почти что семью, и знать, что никто не наморщит нос, когда увидит его со Стивом. Может, виновато было Рождество, может что еще, но Брок сейчас, в эту минуту, чувствовал себя так, словно Санта подарил подарки всем, кроме него. Не потому что он был плохим мальчиком, а просто потому, что о нем забыли. Неприятное было чувство, и ясно было, что от него надо избавиться, и поскорее, пока вся зависть и обида не прорвались наружу словами, о которых он потом будет жалеть.– Я за дровами пойду, а ты, если захочешь, – присоединяйся. Ждать ответа он не стал, хватило кивка. Может, до Роджерса дойдет, что с помощью телефона можно связаться с Вакандой так же легко, как и с Нью-Йорком. Выйти из дома получилось только на веранду. Дальше начиналась снежная равнина, кое-где прочерченная полосками звериных следов. Цепочка следов ровно шла от забора к мусорке, а потом, петляя, как обкуренный торчок, исчезала за сараем, в котором они хранили дрова. Брок возблагодарил погоду за легкий морозец, не давший выпавшему снегу превратиться за ночь в неподъемные сырые пласты, и пошел разгребать. Жилет захотелось снять уже после пяти минут махания лопатой, но Брок держался. Когда он пробил тропу достаточной ширины, чтобы разойтись на ней вдвоем с Роджерсом и не столкнуться плечами, мысль упасть мордой в снег уже казалась весьма заманчивой. Брок решил, что в дворники он, в конце концов, не нанимался, а значит, сделал достаточно. Если Роджерсу припрет вычистить все – пусть убивается. Снегопад явно был не последним, и каждый раз махать лопатой, очищая двор под ноль у него желания не было. Лопата полетела в сугроб у крыльца, а Брок, все-таки утерев лицо снегом, пошел за дровами. Не дошел. Только он дернул дверь, как из сарая на него вылетел отчаянно верещащий зверь. Меховая паскудина глухо и гнусаво выла, прыгала с места чуть ли не на полтора метра в высоту и размахивала одновременно всеми лапами и хвостом. Первой мыслью Бока было сожаление о том, что лопата осталась у крыльца, второй, что не следовало, наверное, так внимательно слушать байки Адлера о всякой мелкой нечисти и нежити, по его словам, густо населяющей здешние леса, горы, пригорки и любые лужи, ну а после этого мистического бреда наконец-то включился мозг. – Блядь, Таузиг! Скотина ты шерстяная! – енот опять забрался в мусорку и влез в жестянку из-под персиков. Хорошо так влез, качественно, прижав уши к краю банки, и теперь страдал от собственной жадности, потому что выбраться наружу не получалось. Брок замотал енота в свой жилет и прижал к себе, чтобы тот не вырвался. Постучал по донышку банки, задумчиво послушал раздавшееся верещание и рявкнул во всю глотку. – Капитан Роджерс, боевая тревога! Стив объявился меньше чем через минуту. Взмыленный, еле успевший влезть в ботинки, но зато при щите. – Что? – Нарушение периметра, кэп, – Брок почесал брыкающегося енота под челюстью и ухмыльнулся, – ножницы по металлу были бы чуть уместней, чем щит, правда. – Брок… - укоризна во взгляде Стива почти заставила Брока устыдиться, но когда Роджерс вместо продолжения на тему «как нехорошо шутить такими вещами, Брок, я же подумал, что действительно что-то случилось» опустил свой щит в сугроб и рассмеялся, качая головой, стало ясно, что у стыда нет шансов. Ну, просто ни за что. – Ну, в принципе, можно было бы придушить эту шерстяную задницу, но тут же хрен рассчитаешь. Таузиг, конечно, идиот, но наш, привычный. – Нет, зачем душить, давай я так попробую снять, ты его подержи только. – Стив потянулся к венчавшей глупую енотью башку банке и стал аккуратно ее прокручивать, пытаясь понять, как бы поудобней ухватиться, а Брок продолжил популярно объяснять еноту, почему он идиот А дальше все произошло одновременно. Стив как-то умудрился разъединить Таузига с вожделенной банкой, енот вывернулся из рук Брока и плюхнулся аккурат в щит, оттолкнулся от него и, утопая в снегу по самый нос, понесся к забору. Брок вместе с крутящим в руках банку Стивом наблюдали это представление, и совершенно пропустили стук калитки. – Командир? – Таузиг, тот самый, в честь которого и был назван енот, стоял на почтительном расстоянии и никак не мог взять в толк, почему Рамлоу посмотрел сперва на него, потом перевел взгляд на сугроб, и заржал, вцепляясь в плечо Стива Роджерса. – Таузиг… Стив, у нас теперь два придурка, как различать-то будем? – Ну как… У первого шерсти больше, а второй – говорить умеет. Брок ухмыльнулся и пошел к другу, так и замершему столбом посреди дорожки. Таузиг оставался верен себе: сплошная полувоенка, карманы на бедрах оттопыриваются, как хомячьи щеки, наверняка пряча в себе все, что понадобится впредь, от изоленты до небольшого набора отверток. Один здоровенный армейский баул примостился у его ног, рюкзак, застегнутый на все карабины и затянутый так, что не подкопается ни один сержант, – за спиной. Взгляд только больно обалдевший был, словно он тут ожидал клетку сварную увидеть, а в ней Брока на цепи, голого и замученного. – Ну, привет, что ли? – Брок рассмеялся, когда тот кинулся его обнимать. Что Роллинз, что Таузиг обнимались так, словно собирались спину сломать тому, кого облапали. Будь Рамлоу похлипче, так, пожалуй, давно бы проблемы с позвоночником были. – Командир, мы это… - слов Таузигу не хватало, но он компенсировал это широченной жизнерадостной улыбкой и непрекращающимися объятиями. Броку пришлось хлопнуть его по плечам, как во время спарринга, чтобы захват разжал. – Чего это ты с вещами? – Брок развернул его к дому и подпихнул в спину для верности. Подошедший со спины Стив прихватил оставленную в снегу сумку. Баул стеклянно зазвенел. – Так это… подарки же! – Таузиг развернулся лицом к Броку и пошел спиной вперед. Кто другой давно бы грохнулся, но только не он. Если бы Рамлоу сам, своими глазами, не видел, как этот олень пятится точно так же, спиной вперед, по балке, на приличной высоте, ни за что бы не поверил, что так бывает. А Таузиг шел, продолжая болтать. – В бауле там все, что ммм… уцелело из твоей коллекции. Ножи еще твои. А со мной все, что тебе собрали. – Все, что не допили, - пояснил Брок Стиву. А сам уже стал думать, что уцелело из любовно пополняемой коллекции бурбона и виски, и куда он это все разложит. – Я видел, тут есть специальная комната для вина. – Стив поднялся по ступенькам, и поставил снова звякнувшую сумку на пол, впритирку к рюкзаку Таузига. – Точно! – Брок скинул ботинки и основательно поцарапанный енотом жилет, и пошел вниз, только крикнув с лестницы - Кофе мне свари! Стив махнул Таузигу на дверь в кухню и начал говорить, только когда гость устроился за длинной стойкой, сложив на ней руки, словно в брифинге собрался участвовать. – Я… неловко себя чувствую, но, я не помню, как вас зовут, Таузиг. Неудобно по фамилии, все-таки… – Да ничего… - Таузиг замялся, ковырнул какую-то крошку пальцем, повертел головой и все-таки выдавил, – Кларенс-Персиваль Таузиг. Мама романы любила английские, вот и… проявила фантазию. На Кларенса, тем более Кларенса-Персиваля краснеющий Таузиг не тянул. Большего несоответствия между именем и внешностью Стив, пожалуй, никогда не встречал. Он глубокомысленно кашлянул, размышляя, что бы такого сказать, но затянувшуюся паузу прервал вернувшийся Брок. Под кофе и еще пару разогретых пирогов говорить стало легче, а после того, как на троих они усидели одну из привезенных бутылок, Стив уже спокойно звал Таузига на ты и по фамилии, приняв как данность, что так – лучше. Тот тоже расслабился, и о подарках вспомнил, когда сам чуть не запнулся о перетащенный в кухню рюкзак. Брок наотрез отказался одариваться в кухне, и пришлось идти в гостиную, к елке. СТРАЙК отнесся к выбору подарков с фантазией, так что у Брока в руках оказалась коробка, доверху полная магнитов, на каждом из которых была чья-то ухмыляющаяся рожа и название города. Кроме магнитов была еще небольшая записная книжка. И если магниты Брок был готов развесить по тому же холодильнику, и таскать с собой, куда бы его в жизни не занесло, гордясь своими придурками, то вот этот подарок он даже Стиву ни за что бы не показал. В книжке помимо адресов, телефонов, и всех контактов, были еще… слова. Брок не ожидал, что короткие, всего на две-три строчки записки так его взволнуют. Но да, это было сильно. Лучшего способа, показать, что они помнят и беспокоятся он бы и сам не придумал, пожалуй. А вот фотоальбом, в который были собраны, наверное, все снимки, на которых, хоть мельком, но появлялся Брок, скорее всего был идеей Мэй. И то, что его ребята во всех уголках земного шарика рыли землю носом, искали, думали о нем, это согревало так, что все еще тлевшая где-то в глубине души зависть к Стиву потухла совершенно, и рассыпалась тонкой пылью, развеялась по ветру. Брок только подумал, что надо будет поискать что-нибудь интересное и забавное в ответ, чтобы хоть как-то поблагодарить, как краем глаза увидел, что Таузиг настороженно замер. Стив тоже прислушивался, так что пришлось брать себя в руки и выныривать из розового тумана. За дверью скреблось. Рука сама потянулась к ножу, который Брок, откопав в бауле Таузига свою коллекцию, на инстинктах сунул в карман. Медленно-медленно поехала вниз витая металлическая ручка, что-то тяжело шлепнулось на пол, словно скинули с плеча плотно набитый мешок, и дверь стала открываться. – Крампус. – Таузиг не говорил, шевелились только губы, и Брок покрутил пальцем у виска. Любовь этого… Кларенса-Персиваля к сказкам давно была общим местом в отряде. Любой фигне он мог придумать обоснуй. То у него фейри шалил, то какой-нибудь кадехо буйствовал. Пришелец меж тем перевалился через порожек и деловито зацокал по полу. Брок вытянул шею и тут же расслабился, зажимая себе рот ладонью, чтобы не заржать. По комнате деловито шлепал Таузиг-второй, который енот. Шел он прямой наводкой к елке, которую Роджерс кроме стеклянных игрушек-фигурок украсил еще и подаренными Адлерами пряниками, благо что они подразумевали дырки под ленточки. Так что где-то Брок енота понимал. Пахло вкусно, но твердыми все эти звездочки и человечки были просто ужас какими. – Таузиг… - Стив не выдержал, сказал вслух, но еноту, упоенно сражавшемуся с ленточкой, зацепившейся за хвою было плевать. Елка покачивалась, грозя упасть, пряник не сдавался, енот тем более. Дурдом плавно перетекал в какую-то новую фазу, но именно сейчас Брок по-настоящему, как в детстве прочувствовал, что, вот оно – рождество. Да, идиотское, но – счастливое. И другого он бы не хотел.