Дареному коню в зубы смотрят!

      Сидя перед зеркалом в небольшой импровизированной гримерке, Мин Юнги продолжал повторять текст. Волнения как такового он не испытывал, ведь это уже не первое их выступление, да и настроение способствовало тому, чтобы как следует зажечь на сцене.       Когда в комнату вошел Намджун, атмосфера резко изменилась. Юнги взволнованно посмотрел на друга: — Мон, что случилось? — откладывая в сторону листок, спросил Мин. — Ничего, все ок, — отмахнулся Намджун. — Где Джин? — удивленно спросил Хосок. — Нам выходить уже вот-вот. — Сейчас придет, — нервно ответил Монстр.       Друзья переглянулись и продолжили подготовку к выступлению. Чимин крутился то тут, то там, с восторгом рассматривая какой-то реквизит, оставленный предыдущей группой. Особое внимание его привлекла портупея. Он до этого видел их на айдолах, но себе приобрести все как-то не решался. А вот за мысль, что она отлично смотрелась бы на Тэхене, он ударил себя по щеке. Да так громко, что на него обернулся Хосок и удивленно вскинул брови. — Все нормально, — прикрывая одной рукой покрасневшую щеку, а второй махая перед собой, ответил Чимин.       Спустя еще пару минут в комнату зашел Сокджин, не менее расстроенный, чем Намджун. Вот тут-то друзья забеспокоились. — У вас все в порядке? — подошел к хену Хосок и приобнял за плечи. — Надеюсь, — улыбнулся Джин другу.       После этого ответа завелся уже и Юнги. С грохотом отодвинув стул, он встал посреди комнаты, схватив Намджуна и Сокджина за руки. — Так! А ну давайте, объясняйте, что у вас тут произошло?!       Джин потупил взгляд, свободной рукой обнимая себя за плечо. Отчего-то тревога накрывала холодными волнами внутри и оставляла после себя неприятный осадок. — Он… — сквозь зубы процедил Мон, — позвал Чонгука. Опять.       Три пары глаз обернулись на старшего. Друзья стояли безмолвно, а Юнги медленно отпустил руку хена и попятился назад. Спиной, почувствовав стену, он сполз на корточки. — Джин-хен, скажи, что я плохого тебе сделал? — с грустной улыбкой спросил Юнги. — Да при чем тут это?! — начал злиться Сокджин. — Ты же знаешь, что я одинаково люблю и тебя, и Чонгука. Но у меня сердце разрывается каждый раз, когда я вижу, как вы холодны друг к другу. — А не потому ли это, что этот засранец того заслуживает? — тихо вступил в разговор Хосок.       Чимин взял хена за руку, давая ему понять, что сейчас не время влезать в эти разборки. Хоуп лишь цыкнул и отвел взгляд. — Он… Он обещал мне! Он сказал, что не станет назло тебе отбивать Тэхена и вообще он изменился, — продолжал оправдывать своего, когда-то золотого макнэ, Джин. — Да срать он хотел на все эти обещания, Джин-хен, — Юнги потер лицо и встал. — Ладно, давайте разберемся с этим позже. Сейчас нужно быстро отстреляться и валить.       Друзья согласно кивнули, но тут Чимин внезапно ахнул: — А где Тэхен?       Джин пожал плечами: — Он коктейли, вроде, покупал. Сейчас подойдет сюда. — Я подожду его, — ответил Юнги. — И я, — тут же отозвался Чимин. — Юнги-хен, ты иди к зрителям, мы подойдем к самой сцене, так что ты сможешь наблюдать своего тонсена и его восторженный взгляд. Чимин хитро улыбнулся и похлопал старшего по плечу. Юнги согласно кивнул и пошёл на выход. Пак же сжал в кармане телефон и, дождавшись когда все выйдут из комнаты, начал набирать друга.       «Этот идиот сто процентов вляпался в какое-нибудь дерьмо. Я жопой чую!» — думал про себя Чимин и истерично набирал Тэхена раз за разом. Вызов проходил, но трубку он не поднимал. Тут уж стало действительно тревожно.       Пак выбежал в коридор и двинулся в противоположном от выхода к сцене направлении. Обычно Тэхен не поступал безрассудно, но как только этот инопланетянин кем-то сильно начинал интересоваться, то творил самую откровенную дичь. Это Чимин помнил и в их с ним отношениях, и когда Тэ встречался с другими парнями. И сейчас, понимая, насколько сильно накрыло любовью его друга, он боялся даже представить, что он может выкинуть сейчас, зная всю правду про Чонгука и Юнги-хена.       Чимин выбежал в зал, полный народа, и когда заиграла знакомая музыка, обернулся на сцену. Началась партия Рэп Монстра и зал шумно загудел — очевидно, что этих ребят старожилы помнят и рады видеть их на сцене вновь.       Пак дошел до барной стойки и спросил у бармена, не видел ли тот такого волшебного парнишку. Ему даже не пришлось объяснять и описывать его полностью, парень с шейкером узнал Тэхена сразу и ответил, что тот, как ошпаренный, побежал в коридор со служебными помещениями. Чимин вздрогнул.

***

      Сидя на полу в полностью разорванной рубашке, Тэхен прокручивал слова Юнги-хена о том, что он не хочет больше возвращаться к разговору о Чонгуке, что он навсегда вычеркнул того из своей жизни. И вот сейчас Ким сидит перед этим озверевшим Чон Чонгуком. Он отчетливо слышал голоса своих хенов, которые пели какую-то песню, которую до этого он не слышал. Ах, точно… он же не был на репетиции с Джином и не знает репертуара. Он даже не знает, сколько песен те будут петь. Он спрашивал у своего любимого хена, а тот лишь с улыбкой отмахивался от него.       В заднем кармане уже в который раз завибрировал телефон. Но ни дотянуться, ни хоть как-то поднять трубку он просто не мог. Словно раскаленными докрасна металлическими клешнями Чонгук сжимал его руки за спиной. Кожа невероятно горела, было больно и уже начали неметь пальцы.       Когда Чонгук коснулся кожи на животе, Тэхен сильно закусил губу, распарывая ее до крови. Возможно, глядя на то, какой он жалкий, Чон отпустит его? Зачем ему нужна такая слабая кукла? Ему же нужна борьба за человека, чтобы потом тот отвечал взаимностью, влюбился в него, потянулся… И тогда-то Чонгук перестанет чувствовать себя одиноким и брошенным. Ким внезапно рассмеялся над своими собственными мыслями.       Чон на секунду остановился и с удивлением взглянул на старшего. — Что тебя так рассмешило?       Тэхен не мог нормально разглядеть его лица, лишь тень, что падала от света, льющегося из окна. — Да так… подумал о том, какой же ты несчастный, Гукки-а, — Тэхен хрипло рассмеялся, слизывая кровь с губы. — Я? — Чонгук улыбался, Тэхен это понял по интонации. — Угу, — длинные серьги озорно качнулись и лунными зайчиками сыграли в глазах Чона. — Ты же бедный и несчастный человек, который так и не смог расстаться со своим прошлым. Красивое тело, красивое лицо, безупречные манеры и блестящая карьера — все это есть у взрослого Чон Чонгука, который в душе своей все еще обиженный на своего хена ребенок.       Тэхен чуть подался вперед, утыкаясь носом в нос Чонгука. — Жалко тебя, мелкий. Ну трахнешь ты меня сейчас, — Тэхен снова откинулся на спину, наклоняя голову вбок, демонстрируя идеально ровный изгиб шеи. — Ну насолишь ты своему хену. Опять. Да вот только одного ты не рассчитал… ай.       Рука Чонгука со всей силы сжала запястья. «Еще чуть-чуть и он мне их просто сломает», — горько подумал про себя Тэ. — Что же я не рассчитал, Тэхен-и, — ласковые слова входили в сердце мягко, словно нож в растопленное масло. — Что Юнги-хен любит меня так сильно, что у него в глазах темнеет. Он хочет меня до одури, до хруста костей, до луны и обратно, пиздец, как любит. А я, даже если ты сейчас меня тут возьмешь, буду думать о хене. Только о его теле и о его члене.       Тэхен сплюнул скопившуюся во рту кровь и упер язык в щеку, вызывающе приподнимая одну бровь. — А еще, — Ким жадно провел языком по губам, — совсем скоро я узнаю, какой хен на вкус.       После этих слов Чонгук встал, потянув за собой Тэхена. Ноги старшего затекли из-за неудобной позы и стоять на них сейчас было крайне неудобно. Можно сказать, почти невозможно.       Чон толкнул Тэхена к какому-то столу так, что тот сильно ударился животом. Он стянул до конца рубашку Тэ и перевязал ею кисти рук, давая свободу для своих искусных маневров.       Ким попытался дернуться, но Чонгук только сильнее вжал его в край стола, упираясь своим твердым членом в ягодицы. А Тэ лишь рассмеялся, когда его руки в очередной раз оказались где-то возле головы в самом неудобном положении. — Ты хоть понимаешь, как глупо выглядишь сейчас? — проговорил Тэхен, упираясь лбом в столешницу. — Это не имеет значения, — Чонгук провел языком от копчика по всей длине позвоночника, — если такой как ты в моих руках. — А меня отвернул от себя ты, потому что смущаешься? — уже в голос рассмеялся Ким.       Чонгуку надоела такая дерзость старшего и он грубо развернул его к себе лицом. И вот теперь-то Тэхен отчетливо видел его лицо: искаженные в злобной улыбке губы, сжатые зубы до такой степени, что желваки играют, прыгая туда-сюда. Его глаза горят огнем, на висках появилась испарина и черные, как смола, волосы прилипают к коже. — Ты думаешь, что раз Юнги-хен проявлял столько заботы к маленькому Гукки, то это обязательно должна быть любовь? — Тэхен показал зубы зверю, оскалился, напрягся. — Так у меня для тебя хреновые новости, мальчик. Не настоящая это любовь, обман, фальшь, пыль! Ты просто обиженный ребенок, которому хотелось безграничного внимания своего хена, который не готов был делить его с кем-либо еще. А когда узнал, что на месте любимого мог бы оказаться и ты — ведь Юнги-хен оказался по мальчикам — то кукушка у тебя окончательно поехал…       Щека загорелась от сильного удара. Чонгук смотрел на съежившегося Тэхена с широко раскрытыми глазами, стеклянными, почти неживыми. — Да что ты можешь знать? Ты… пидор… — Тэхен! — Ким услышал голос своего друга и мягко улыбнулся в лицо Чонгуку. Но едва успел ахнуть, как твердая рука с кольцами вцепилась в плечо напротив и тут же развернула к себе. — Хен… — прошептал Чонгук. — Ты наконец-то обратил на меня внимание.       Голос младшего звучал до неприятного сладко, даже мерзко. Наверно, он все же самый больной юнгимией парень в этой комнате. — Хватит, Гукк, — Юнги-хен крепко держал тонсена за плечи, едва встряхивая его, когда говорил. — Достаточно. Пожалуйста, остановись. — Но ты не хочешь на меня смотреть, хен, — по щеке Чона прокатилась слеза, а затем он поднял взгляд и улыбнулся. — Серьезно? Ты этого от меня ждал?       Он громко рассмеялся, скидывая руки хена с плеч, но тут же был пойман за манжет пиджака. Мин со всего размаха вдарил тому с кулака. Тэхен болезненно скривился, прикладывая руку к своему лицу. — Больно, должно быть… — прошептал Чимин, уже подошедший к Тэ и накрывающий его своим кардиганом. — Ничего, заживет… — хмыкнул Тэхен, не сводя глаз с Юнги. — Что ты тут делаешь?       Мин перевел взгляд с Чонгука на Тэ и замер, внимательно поднимая глаза от живота до самой макушки. Он цеплялся за каждое пятно, за каждый укус и царапину. Увидев, как расцветает след от руки на щеке, он стиснул зубы и протянул руку. — Идем. — Да, хен, — улыбнулся Тэ, чувствуя, как новый град слез уже опалял его щеки.

***

— Присаживайся, — сказал Юнги, указывая на диван в большой гостиной.       Тэхен впервые оказался в гостях у своего хена и просто не представлял, как ему сейчас стоит себя вести? Во-первых, все случившееся в клубе не выходило из головы. Во-вторых, по пути до дома Юнги-хен не произнес ни слова по этому поводу, лишь изредка поглядывал в зеркало заднего вида, проверяя Тэ.       Обстановка в квартире была под стать такому человеку, как Мин Юнги: минимализм в мебели и спокойные цвета интерьера. Пока старший шуршал на кухне, Тэхен заглянул в соседнюю комнату, как оказалось — спальня. Та была небольшой и в таких же спокойных цветах. Окна в пол завершали стильный дизайн. — В дверях будешь стоять? — донеслось из-за спины Тэхена и он вздрогнул. — Прости, я просто решил чуть осмотреться… — опустил голову Тэ. — Все нормально. Чувствуй себя как дома, — Юнги прошел чуть вперед, включая свет в комнате.       Хен сел на край кровати и похлопал по покрывалу рядом с собой. — Присаживайся.       Тэхен послушно сел рядом. Почему-то он был одновременно и рад, и расстроен. Рад, потому что он рядом с любимым. Расстроен, потому что здесь они только из-за инцидента. — Снимай кардиган и эту тряпку, — он дернул за край уже полностью измятой рубашки. — Зачем ты ее вообще надел? — Так Гуччи же! — обиженно посмотрел Тэ на хена, а тот закатил глаза.       Тэхен аккуратно снял одежду и повернулся к Юнги, ожидая что же тот будет делать. Старший пробежался взглядом по ссадинам и синякам, выдохнул и встал с кровати. Тэ приоткрыл рот в немом вопросе, но увидев, как Юнги достает из шкафчика коробочку с красным крестиком, тут же закусил губу. — Это мазь против синяков, — сказал Юнги, аккуратно смазывая покрасневшие места. Мазь приятно холодила кожу и Тэхен невольно дернулся. — Больно? — Нет-нет! — Тэ замотал головой, разбрасывая кудри в воздухе, — просто… прохладная немного. — Так и должно быть, — Шуга мягко улыбнулся. — Знаешь, когда за пару секунд до моего выхода Чимин меня поймал и потащил куда-то, думал, что прибью его нахрен. Но он был таким напуганным и что-то мямлил про «пропал», «искать» и так далее. Я уже почти вырвал свою руку у него, но потом взглянул в его глаза — испуганные, почти на мокром месте — и понял, что я отвратительный молодой человек. — Хен… — Тэ протянул руку к лицу Юнги и тот ахнул, взглянув на почти посиневшее запястье. — Блять, да как так-то?! — он крепко обнял Тэхена за плечи. — Прости меня, Тэтэ. Умоляю, прости меня! — За что ты извиняешься? — растерянно похлопал младший ресничками. — За то, что не заподозрил неладное. За то, что был готов наорать на Пака, потому что посчитал, что выступление важнее тебя. За то… — Юнги выпрямился и взглянул в лицо Тэ, — за то, что так долго тебя искал. — Хен… — выдохнул в губы Юнги Тэхен.       Младшему очень хотелось целовать своего хена долго-долго, нежно-нежно. Не отрываясь ни на секунду, не разрывая этой магической и крепкой, как канаты, связи. Слова Юнги были для Тэхена важнее и красноречивее каких-либо обещаний о «жить вместе долго и счастливо».       Руки Юнги скользнули по голой коже, собирая дорожки мурашек, оглаживая ребра, родинки. Он ласкал нежную чуть смуглую кожу так, словно это самый дорогой на свете материал, самый редкий в мире шелк, самый неизведанный драгоценный камень. Он боялся дотронуться, но в то же время так хотелось сделать ему хоть чуточку легче, согреть, позаботиться, показать, что хен рядом — он здесь с ним и всегда здесь будет.       Тэхен несмело целовал Юнги в губы, чуть облизывал и неспешно запустил руки под футболку. Пресс под пальцами резко напрягся и Тэ легко улыбнулся — хен реагирует на него так мило. — Хен, — Тэхен дохнул на кожу под ухом, — я люблю тебя.       Дрожащие руки остановились где-то в районе лопаток Тэ. Голос Кима звучал так пронзительно, хоть и еле слышно. Слова — это всего-лишь слова. Но они могут как ранить человека, так и сделать его безмерно счастливым. И прямо сейчас Мин Юнги был самым счастливым на свете человеком. — Слышишь? — поцелуи Тэхена стали спускаться чуть ниже, губы мазали по коже медленно и нежно.       Ключицы хена манили особенно сильно, но были скрыты под черной футболкой. — Сними.       Юнги делал все на автомате. Было ощущение, что если бы Тэхен его попросил разбить окно и шагнуть вниз с двадцать восьмого этажа, то Мин это сделал беспрекословно. Он был в плену, своем маленьком плену под названием Ким Тэхен.       Тэ чуть надавил на плечи хена, заставляя того лечь на спину. — Пожалуйста, ложись, как тебе будет удобнее, — глаза Тэхена блестели — младший был голоден и, кажется, прямо сейчас готов сожрать своего хена.       Юнги сдвинулся ближе к изголовью кровати к подушкам и раскрыл руки, зазывая к себе Тэхена. И он потянулся — медленно, осторожно подползая на четвереньках. Не доползая, он остановился и мягко поцеловал хена в живот, чем вызвал легкий смешок. — Щекотно, кхм, — прошептал Юнги в кулак. А Тэхен улыбнулся — хен реагирует на него так мило.       Кончик языка скользнул по едва заметной дорожке из волос выше к пупку, затем коснулся кожи между ребер, прочертил от самой груди до шеи. Остановившись возле яремной вены, Тэхен жадно, широко раскрыв рот, всосал кожу, опаляя горячим языком. Он целовал долго, жадно. Рука скользнула к ширинке брюк и ловко расстегнула ее и пуговицу, освобождая хена он ненужной тряпки.       Приподнявшись на одном локте, Тэхен остановил свой взгляд на губах хена. — Я люблю тебя, Юнги-хен, — он горячо впился губами в его, жадно терзая и вдавливая старшего в подушку.       Волосы — были одним из самых страшных фетишей Тэхена. Волосы Мин Юнги — были самым его страшным сном. Их мягкость, шелковистость и пышность сводили с ума, заставляли хотеть уткнуться в них носом утром, и с остервенением оттягивать — ночью. И прямо сейчас Тэхен боялся сойти с ума: от запаха, от вкуса, от прикосновений. Он чувствовал, как рассудок вот-вот и покинет его. Юнги чуть подался бедрами вперед, утыкаясь в оставленную возле паха руку Тэхена. Младший почувствовал. Младший почти сошел с ума.       Тэхен скользил во рту Юнги, словно изучая заново, пробовал на вкус всего. И хотелось больше, хотелось сильнее.       Ким опустил руку на уже вставший член хена и мягко провел от головки до основания, нежно стягивая кожу. Юнги издал приглушенный стон, чуть сжимая плечи Тэ. Поцелуй превращался в жадное поглощение, словно от этого зависит жизнь, словно, если он остановится, то волшебный Ким Тэхен исчезнет.       Но младший не собирался исчезать, он готов поглотить прекрасное тело хена полностью, сцеловывая каждый сантиметр кожи, нежно лаская член, поигрывая язычком с розовыми сосками. Он впитывал каждый вздох, каждый стон старшего, каждое слово. Тэ прикусил мягкую кожу на сосках и тут же нежно облизал их, как бы извиняясь.       Он наслаждался этим моментом, растягивал удовольствие, боясь продвинуться дальше, боясь сказать хену, как сильно хочет оказаться внутри.       Юнги-хен выпрямил правую руку и потянулся куда-то вверх, загремел и загромыхал. Затем пихнул что-то прямо под нос Тэ и тут же смущенно отвернулся. — Чимина твоего я ненавижу все равно, так и знай! — пробубнил куда-то себе в плечо Юнги. А Тэ уже улыбался во весь рот, радовался, словно ребенок и был благодарен своему другу уже второй раз за день.       Тэхен крепко обнял хена и нежно поцеловал в лоб. — Я люблю тебя, хен. Люблю-люблю-люблю!       По длинным пальцам Тэхена поползла мягкая и ароматная смазка, поблескивая на свету, капая на белую кожу хена. — Не рассматривай так ее, — шлепнул Юнги Тэ по бедру. — Почему? — приподнял игриво бровь Тэ, а потом поднес два пальца в форме V к глазу. — Это смущает! — закрыл руками лицо Шуга, но тут же почувствовал, как теплая рука Тэ легла на пальцы и чуть потянула. — Не закрывай лицо, хен, — улыбка Тэ была такой нежной и ласковой, что Юнги только и сумел, что выдохнуть. — Я хочу видеть тебя…       Два пальца без труда вошли в растянутого Юнги, заставляя его выгибаться в руках младшего. Шуга сжали простынь.  — Я хочу видеть каждую твою эмоцию, — пальцы скользнули чуть глубже, заставляя хена закусить губу. — Хочу узнавать нового тебя, хен. — Тэхен-иии… — протянул Юнги.       Длинные пальцы тонсена скользили внутри старшего с пошлыми звуками, заставляя Тэ возбуждаться еще сильнее. — Хен, я так хочу тебя, — прошептал Тэхен Юнги в висок. Мин смог лишь простонать в ответ, сжимая пальцы ног, когда средний палец коснулся простаты. Его тряхнуло, словно от разряда тока.       Ким ускорил свои движения, сильнее надавливая на заветную точку, вызывая все новые и новые звуки старшего. Юнги выгибался в руках Тэ, как тот того и хотел. — Войди в меня, — простонал Юнги, кусая Тэхена за руку. И у того снесло крышу.       Он резко развел ноги старшего, жадно облизываясь, скользя взглядом по коже, члену, по каждому кусочку тела. Грудь Юнги вздымалась от тяжелого дыхания, зазывно выступая чуть вперед.       Тэ чуть надавил головкой на влажное колечко и тут же вошел. Мягко, плавно, скользя внутри. Юнги застонал и вытянул носочки, заставляя суставы ныть. — Ммм… — замычал Мин. — Тебе больно, хен? — Тэхен входил в старшего легко, чуть напирая, боясь сделать больно. — Н-нет… все хорошо, — но предательская слеза скатилась по виску Юнги.       Тэхен тут же сцеловал ее. — Прости, хен, — не останавливался Тэ, чуть наращивая темп. — Я слишком сильно тебя люблю, чтобы остановиться сейчас.       Голос Тэхена звучал сейчас для Юнги как обезболивающее и успокаивающее. Он доверял этому глубокому и спокойному Тэ, он верил ему, наслаждался им.       Ким наращивал темп, чувствуя, как еще немного и он уже сможет достать головкой до заветной точки и подарить хену сто тысяч разноцветных эмоций. И он достал. Юнги вскрикнул и выгнулся в руках Тэхена так сильно, что младшему пришлось его чуть поддержать в пояснице. — Дааа… Тэхен-иии, даа…       Сладкий голос Юнги не просто распалял Тэ, он раскрывал в нем какие-то новые, до этого невиданные, эмоции: жадность, звериную похоть, желание сделать своего любимого целиком и полностью своим. И Тэхен делал.       Он вколачивал старшего в матрас, злобно рыча тому на ухо, дико соприкасаясь горячей и мокрой от смазки кожей. Звуки, дыхание, стоны и крики — в этой комнате было пошлым все. В этой комнате было много страсти и секса, ласки и нежности, желания и любви.       Юнги больно впился в плечи Тэхена, подаваясь чуть вперед, двигаясь с ним в такт. Младшего это заводило и сводило с ума, заставляло трахать старшего еще грубее, забывая обо всем на свете, забывая дышать, забывая моргать и слышать.       Кажется, на какое-то время Тэхен даже потерял сознание, так как очнулся от сладкого стона Юнги: — Тэ… я … сейчас…       Тэхен тут же впечатался горячим поцелуем в рот Юнги и резко, глубоко с нажимом и до конца вошел в него и с громким выдохом-рыком кончил в презерватив. Тут же почувствовал, как по животу стекает теплая и липкая жидкость. — Хен, кажется… — дышать было тяжело, легкие горели, горло горело, все тело ныло, — мы кончили вместе.       Юнги лишь раскинул руки по кровати и громко и часто задышал. — Хен… ты жив вообще? — Тэхен потянулся к плечу Юнги и уютно уложил голову где-то в изгибе шеи и головы старшего. — Хен?       Мин сделал пару глубоких вдохов и шумных выдохов. А затем шепнул в макушку Тэхену.  — Я, кажется, люблю тебя, Ким Тэхен.