Дареному коню в зубы смотрят!

      Тэхену нетерпелось попасть на этот загадочный фан-фест со своими хенами, снова послушать, как читает Мин Юнги, посмотреть вживую, как старшие танцуют и просто узнать их новую сторону, посильнее нырнуть в их студенческое прошлое и стать ещё ближе.       Но во всем этом ожидании был один существенный минус — Юнги-хен все никак не давал возможности с ним поговорить. Да, он улыбался ему все утро, да, они мило болтали в перерывах, когда пациент ждал действия наркоза. От такой тёплой атмосферы, воцарившейся в кабинете Мина, уже и медсестра стала с подозрением поглядывать.       Почти сразу после обеда, но ещё до полуденного сна, Тэхен поймал Юнги возле кулера с водой. Старший лишь чуть дернул плечами, когда тонсен медленно подкрался сзади и обвил руками его талию. — Ты чего делаешь? — чуть опуская стаканчик ото рта, спросил Юнги. Он даже головы не повернул, что задело Тэхена.       Тэ надул губки и нахмурил брови. А после, когда хен все ещё не реагировал на публичное приставание, вообще поднял его и пару раз тряхнул в воздухе, из-за чего вся вода из стаканчика оказалась впоследствии на халате Юнги.       Ошарашенный Мин Юнги, уже будучи опущенным на землю, смотрел то на Тэхена, то на свой халат. Старший и хотел бы сейчас наорать на Тэ, но у этого стервеца была такая беззаботная и шикарная улыбка, что Юнги ничего не оставалось, кроме как просто выдохнуть и покачать головой. — Ну вот и зачем? — с легким укором спросил Мин. — Ты не обращал на меня внимание, — показал язык Тэхен. Временами Юнги даже задумывался, а действительно ли этот человек уже совершеннолетний и закончил университет? — Я пил воду! — закатил глаза старший. — Мог бы хоть голову повернуть, — скрестив руки на груди и топнув ножкой, пробубнил Тэхен. — Чтоб ты меня тут же поцеловал? — чуть приблизившись прошептал Юнги.       От такого Юнги, который шепчет, который заигрывает и манипулирует слабостями Тэхена, младший смутился и чуть отвел взгляд. Смотреть в глаза, полные задора и нежности было сейчас как-то сложно. Особенно, когда в твоей памяти имеется уже не один их образ; самые любимые — по-кошачьи балдеющие.       Юнги увидел, как смутился Тэхен и не смог устоять, чтобы не подразнить этого милого мальчишку.       Мин сцепил руки на замок за спиной, на манер, как делают это строгие преподаватели и учителя, чуть приподнял бровь и, склонив голову на бок, заглянул в лицо младшего. Раскрасневшиеся щеки загорелись еще сильнее, губы задрожали, а юркий язычок то и дело смачивал пересохшие уголки рта. — Хен, — голос Тэхена прозвучал так глубоко и так тихо, что Юнги невольно вздрогнул. — Нам нужно поговорить.       Юнги лишь едва коснулся кончиками пальцев подбородка Тэхена и мягко направил его взгляд на старшего. Глаза тонсена блестели, дыхание было учащенным. К гадалке не ходи — хочет. Прямо сейчас и желательно здесь.       Мин вообще не очень любил все эти игры, не отличался особой любовью к садизму, но отчего-то такой жалобный вид младшего будил в нем желание помучить его. Хотя бы чуть-чуть, пока обеденное время и все либо в своих кабинетах, либо где-то на улице. — Давай поговорим, — наступал Юнги, заставляя Тэхена пятиться к железному автомату с вкусняшками. — Хен, — жалобно простонал Тэ. — Да? — лишь выгнув бровь и сделав своё самое невинное выражение лица спросил Мин. — Я тебя внимательно слушаю.       Последнее слово горячим дыханием упало на ключицу Тэхена, вызывая у него табун мурашек и зуд в области паха. — Х-хен, — Тэхен закусил губу и вскинул взгляд к потолку, моля всевышних о помощи.       А спасения ждать неоткуда: Юнги нежно касался мягкой кожи на ключицах, кадыка, шее, он нежно мазнул вверх по яремной венке и чуть закусил мочку уха. Ким издал протяжный стон куда-то в ухо хена, из-за чего зубы на мягкой коже сомкнулись чуть сильнее, чем следовало. Тэ схватился за халат Юнги и прошептал в ухо: — Хен, — чуть отдышался, — ты либо ебешь меня прямо здесь, либо мы спокойно разговариваем.       До этого момента Юнги не слышал таких ноток в голосе младшего: таких горячих, пошлых, желанных и развязных. Ким хотел, у него стоял и Юнги это почувствовал, упершись бедром ему между ног. Тэхен тяжело дышал, на висках появилась испарина. — Прости, — виновато улыбнулся Юнги, который, кажется, недооценил младшенького, высматривая в нем лишь милое и по-детски невинное.       Тэхен украдкой осмотрелся по сторонам, а затем впечатался поцелуем в губы хена. — В другой раз извинишься, — улыбка Тэ была в этот раз совершенно другой. От слова «извинишься» веяло похотью, из-за чего Юнги шумно сглотнул и почесал затылок. — Так что между нами? — спросил Тэ, усаживаясь на скамейку в парке. Юнги выбранной локацией был крайне недоволен, просто максимально! — Почему мы на улице, скажи, пожалуйста, — взгляд старшего распугивал не только гуляющих мимо прохожих, но и всевозможную живность вокруг. — Если мы сейчас пошли бы в ординаторскую, то ты бы либо уснул сразу, либо опять начал свои попытки ухода от разговора вот этими вот своими секси-уловками.       Мин с удивлением посмотрел на Тэ, но в итоге все же присел рядом. Все же нельзя бегать от этого разговора вечно — если он хочет быть хоть чуть-чуть счастливым и при этом быть с Ким Тэхеном, то им просто необходимо поговорить. — Послушай, — неловко начал Юнги, но его перебил Тэхен. — Прежде чем ты начнешь, — Ким почувствовал, как его сердце зашлось в неровном ритме, а дыхание участилось. — Я бы хотел тебе сказать, что несмотря ни на что, я все равно не оставлю тебя в покое. Я слишком сильно привязался к тебе, я окончательно и бесповоротно влюбился в тебя, хен. Вообще не понимаю, как такое получилось, ведь ты… Ты полная противоположность мне, всем тем, с кем я раньше бывал.       Тэхен на секунду замолчал, нервно оттягивая длинный рукав водолазки. — Я люблю в тебе все, хен… Твои, подскакивающие во время ходьбы, волосы, твои руки и аккуратные пальцы, обожаю просто до поросячьего писка твои щеки, твои губы. Я не могу оторваться от твоих бедер, когда ты идешь впереди меня. Я зависаю каждый раз, когда ты улыбаешься кому-то, когда смеешься. Когда сердишься — тоже люблю! Ты так хмуришься, что это вызывает у меня тысячу и одно умиление. Я люблю в тебе все, хен, честно. Даже если ты сейчас скажешь, что вот то, что между нами было — это просто единичный порыв и ты не готов к каким-то отношениям со мной, то я приму это… Но отказаться от тебя все равно не смогу, потому что, — Тэхен перевел взгляд на неморгающего Юнги, — я люблю тебя, хен.       Мин пару раз открыл и закрыл рот, пытаясь что-то сказать, но по итогу лишь опустил голову, терзая взглядом свои ботинки.       То, с каким видом ему признавался Тэхен, заслуживает место на какой-нибудь выставке, потому что и его слова, и его взгляд, его настроение — все это было как отдельный вид искусства. Утонченного, своеобразного, дорогого и индивидуального, предназначенного только для Мин Юнги.       А Тэхен и не представляет, насколько сильно его хен сходит с ума от него. От его походки, словно он вышагивает по подиуму и весь мир — это одна большая сцена специально для Ким Тэхена. Как в животе скручивается один большой комок в тот момент, когда Тэ открывает рот и начинает что-то говорить, ведь от его голоса — бархатного и глубокого — можно просто свихнуться. Если долго смотреть в его глаза, то можно стать рабом этого взгляда, утонуть, пропасть бесследно. А от его губ, к огромному стыду старшего, можно вообще кончить, особенно, если мягкий и влажный язык начинает скользить по нежной коже, оставляя за собой призывные влажные дорожки. — Тэхен, — начал Юнги, — я не снимаю с себя ответственности за то, что произошло вчера. Я… — хен чуть смутился, — я даже рад, что это произошло.       После этих слов он чуть кашлянул в кулак. Эта неловкость в голосе Юнги Тэхена умиляла и он просто не смог сдержать улыбки. — Кхм, в общем. Я не знаю, что тебе там рассказали хены, но я хочу, чтобы ты понял, каково мое отношение к Чонгуку сейчас. Я хочу, чтобы ты понял это с первого раза и мы больше никогда не возвращались к этому вопросу. Никогда.       Тэхен закивал головой, словно игрушечная собачка. — Чонгук для меня был как младший брат: я заботился о нем с самого его детства, заменял ему отца, деда и вообще всех на свете. И понял слишком поздно, что привязал к себе этого мальчишку так сильно, что тот спутал привязанность с влюбленностью. И после этого случилось то, что случилось. Я никогда не расценивал Гука, как своего парня, просто не мог. Для меня он навсегда останется мальчишкой со смешной заячьей улыбкой и большим шнобелем. Я думал, что он сможет справиться со всем этим, примет мое решение, отпустит. Но он не смог — как итог я получил озлобленного пацана-собственника. Поначалу я пытался с этим бороться, мириться. Мы долго говорили, после того как он у меня первого парня увёл, а потом, кстати, бросил бедолагу. Он божился, что больше так не поступит. Но… — Юнги замолчал. — Но потом он сделал то, чего делать не стоило. Я по-настоящему влюбился. Наши чувства с тем парнем строились очень долго, аккуратно, я оберегал его секрет, а он — просто доверялся мне и жил так, так ему хочется. Но Чонгук сделал то, что сделал, разрушив наши отношения, разбив мне сердце и вогнав в сраную депрессию на пару месяцев. Не смотри на меня так, — Мин грустно улыбнулся, — я действительно впервые был так сильно влюблён. И да, мне было очень больно. И вот эту выходку я простить ему никак не смог — я навсегда порвал все связи с ним. И… И я не хочу собирать своё сердце по кусочкам снова, когда он уведёт тебя, потому что… Потому что сейчас мои чувства куда сильнее. Это не влюбленность даже. Если я скажу, что я помешан на тебе и ревную даже к Чимину, ты мне поверишь?..       Юнги вздрогнул, когда посмотрел вновь на Тэхена: по его щекам катились слезы, а на губах сверкала идиотская улыбка. Старший нежно провёл ладонью по щеке, вытирая мокрые дорожки. — Не рыдай ты, — усмехнулся Юнги, — я ничего такого не сказал. — Ну каааак…. — заныл младший, опрокидывая голову, — ты такой милый, хен!       Спустя пару секунд Тэ резко поднял голову и впечатался поцелуем в губы Юнги. Мин лишь широко раскрыл глаза, а потом положил руки на их щеки таким образом, чтобы окружающие не увидели такого смущенного и пойманного врасплох Юнги-хена. — Так! — оторвав губы тонсена от себя, хотел было поругаться хен. Но, увидев скорченную недовольную рожицу с вытянутыми губами, просто рассмеялся. Тэхен восклицательно поднял брови, когда Юнги откровенно зашелся от смеха. — Так мы пара, хен? — с невинным лицом спросил Тэ.       Юнги, смахивая с ресниц слезу, посмотрел на младшего и тихо прошептал: «Да». После чего Ким вскочил со скамейки и начал исполнять какой-то невиданный танец, с таким же невиданным хеном до этого лицом.       Новая волна смеха поразила старшего, и уже даже он стал повторять за тонсеном эти нелепые движения руками вверх.       Ночью Тэхен понял, что заснуть ему не удастся. Безусловно, проблемы со сном за это время стали уже как-то даже привычны, но все еще бесят. — И какой повод не спать ночью у тебя сейчас? — раздраженно буркнул Чимин, забираясь обратно в кровать.       Тэхен с разбегу прыгнул на мягкий матрас в ноги друга. — Он от меня тащится! Ты прикинь?! Господи, он так со мной заигрывал, что я чуть не кончил от одного только голоса, ааааа!       Чимин скривился, натягивая сильнее одеяло на голову. — Даже слышать об это ничего не хочу, — сонливо сказал Чимин и тут же выругался, так как тепленькое одеяло с него нагло сорвали.       Ким сидел довольный и давил лыбу, заворачиваясь в чиминовское одеяло. — Ты можешь поверить вообще в это? — веселился друг. — Блять, нет! — почти заорал Пак, вскакивая с кровати. — Потому что ты можешь только бесить! И меня сейчас бесишь, и соседей моих бесишь. Ты даже пыль эту, — Пак ткнул в воздух, — бесишь! — Чимин-шииии, — Тэхен обнял друга за плечи, — ну не злись! Я впервые такие чувства испытываю, честное слово. Мне не с кем больше разделить свои эмоции. — Поэтому ты выбрал своего бывшего и говоришь ему, что вообще-то не любил его так же сильно, как Юнги-хена? — скептически изогнул бровь Чимин. — Ну я не об этом, Чимин-ши, что ты начинаешь, — надулся Ким. — Ладно-ладно… — Пак потёр переносицу, — что там у вас стряслось?       После этого вопроса у Тэхена глаза загорелись, слова спутались, но случившееся он все же смог пересказать в красках. — И, в общем, я поймал себя на мысли, — чуть смущаясь начал Тэ, — что… ну…       Тэхен мялся, а Чимин бесился. — Ты корова что ли? Че мычишь? — Да стыдно такое говорить, вот что!       Чимин аж кашлянул от удивления. Чтобы Тэхену и было стыдно? Пак коснулся рукой лба друга. — Заболел что ли? — Да блин! — Ким дёрнул головой. — В общем, я впервые понял, что хочу быть сверху…       Пак продолжал молча смотреть на белобрысое чудо, которое разбудило его посреди ночи, чтобы сообщить, что хочет вставить любимому человеку. — Я сейчас не понял, ты прикалываешься? — Чимин почувствовал, как его забрало щёлкает. — Нет… — тихо ответил друг, смущенно сводя указательные пальцы в воздухе. — Погоди, ты вот серьёзно пришёл ко мне, чтобы сообщить, что хочешь трахнуть Юнги?       Тут же в Тэхена полетела подушка и уйма нецензурных слов, а также сравнений его с чём-то, что даже тупее микроорганизма, так как у микроба мозгов явно побольше. — Ааай! Да перестань ты меня бить! — пытался спрятаться за занавеской Тэхен, — дай объясню! — Что?! — Чимин глубоко и часто дышал, раздувая ноздри и сильнее сжимая край подушки. — Я ж пассивом всегда был! Нравится мне, когда в меня! — Тэхен смущенно спрятал глаза, — а теперь мне хочется самому вставить. Да так, чтоб прям Юнги задохнулся и выгибался до боли в позвоночнике, а ещё своим шепелявым голосом меня звал: Тэхен, ещё! — Ким мечтательно закатил глаза, приложив изящный пальчик ко рту. За что в очередной раз получил по морде. — Да я тебя сейчас закопаю! Ты охренел ради такой фигни меня будить?! — Да не фигня это! — обиженно крикнул на него в ответ Тэ. — Я ж без понятия как оно там — быть сверху. Я всегда был снизу, а ты — сверху. У тебя больше… знаний.       На этом Ким сдулся и в полном смущении осел на пол, скрывая лицо в ладонях. Чимин растерянно опустил руки и присел рядом. — Совсем дурак?

***

      Два дня перед концертом были самыми сложными в жизни Тэхена: он постоянно крутился возле Юнги-хена, донимая его вопросами: «А что вы будете петь?», «А что мне стоит надеть?», «А много там людей?», «А часто вы выступали на таких фестах?».       В какой-то момент Юнги уже даже начал жалеть, что согласился на все это. Вообще на все — и на отношения с этим репьем, и на дурацкий концерт.       Но то были цветочки, ягодки начались в воскресенье с самого утра, когда Тэхен заявился в клинику при параде. — Э-это что, блин, такое? — чуть ли не заорал Чимин, когда встретил того на остановке. — Я же не буду заезжать домой перед фестивалем, оделся сразу.       Собственно, дело даже было, наверно, не в выборе одежды Тэхена — черные широкие штаны и белая рубашка с широкими, почти до колен, рукавами — самое малое, что могло смутить окружающих.       Голубые, с легким оттенком сиреневого, линзы, свежевыкрашенные белые волосы, неряшливые, но аккуратно уложенные кудри, длинная серьга в одном ухе и чуть короче — в другом. Легкий макияж в виде слегка подкрашенных глаз завершал образ. — Тебя Намджун прибьет. Нет. Он, наверно, сначала охереет, прибьет, потом достанет с того света, а потом снова прибьет. Нет, ты точно идиот, — смеялся Чимин.       И Ким Намджун действительно был крайне недоволен. Тэхен был пойман возле лифта и тут же поставлен на ковер в кабинете главврача. — Ты вообще страх потерял? — кричал Намджун. — Ты чего так вырядился?!       Тэхен крутил в руках манжеты рубашки и сверлил пол глазами. — Ну… я просто… — Нууу... ээээ — повторил за ним старший. — Я что говорил о внешнем виде? — Что нельзя выделываться…       Джин же просто сидел за столом и тихо посмеивался в кулак. — Да ладно тебе, — вступился хен, — он же перед фестом так приоделся. Да, Тэтэ? — с теплой улыбкой произнес он. — Да, — с глазами, полными надежды, произнес младший. — Просто я сразу после смены пойду, вот и… — А марафет свой навести после работы, нет? Не судьба? — никак не мог угомониться Мон. — Это слишком долго! — взмолился Тэхен, уже чуть ли не плача.       Дверь в кабинет распахнулась. — Че ты так оре… — начал было, вошедший в комнату Юнги, и тут же замолк.       Он смотрел на обернувшегося к двери Тэхена с открытым ртом с полминуты. Из ступора его вывел Джин. — Налюбовался? — со смехом спросил старший. — Забирай, а не то его сейчас Намджун прибьет. — Да хрена с два, — возразил главврач. — Он не появится в таком виде перед пациентами. — Да ладно тебе! Больше же потом посетительниц придет, чтобы на такого красавчика посмотреть, — вся эта ситуация Сокджина явно веселила. — Красавчиков вон пусть по телевизору смотрят. Иди, Юнги, сегодня Тэхен у меня с документами работать будет.       Мин Юнги ничего не смог ни возразить, ни согласиться — он вообще все слова и буквы забыл. Образ младшего словно гипнотизировал его. Особенно — глаза. Тэхен смущенно поморгал и помахал пальчиками, прошептав одними губами: «Пока-пока».       Дверь аккуратно закрылась. А спустя пару секунд из коридора донесся вопль подбитого бизона: «Да какого хрена?!». Сокджин тут же рассмеялся в голос, уступая место за своим столом Тэхену. — Присаживайся. Я пойду пока, — старший хен утешительно похлопал младшего по плечу. — Ой, ну ты даешь…       Смеясь, Джин вышел из кабинета, молясь при этом, чтобы Тэхен сегодня остался жив. И не только он.       Как дожил до вечера, Тэхен не понял. Весь день Намджун его грузил какими-то картами, бумажками, водил с собой на какие-то собрания с другими врачами, где он становился объектом пристального внимания. Тут Ким не очень понял, почему врачам на него такого смотреть можно, а пациентам — нет. Старший объясняться не спешил, лишь шикал и цыкал на него.       Но ожидание стоило того. Все вместе они оказались в достаточно крупном клубе, арендованном организаторами фестиваля. Как сказал Хосок: «У этих ребят все хорошо с доходом как раз благодаря выступлениям новичков — они показывают записи по платной подписке, а еще вкладываются в начинающих артистов, найденных тут. Затем успешно продают этих талантов крупным корпорациям. На том и зарабатывают».       Юнги весь вечер не мог оторвать от своего парня глаз — он просто не мог поверить, что может влюбиться в Тэхена во второй раз. Однако все же втрескался по самые уши, со страхом осознавая, что готов теперь его ревновать не только к Чимину, который так и лип, но и к воздуху, к вселенной, в конце концов. Такой красивый и идеальный должен принадлежать только ему.       Отплясывая под зажигательные песни других исполнителей, ребята не забывали при этом бегать к бару и выпивать по коктейльчику-другому. Вероятно, алкоголь ударил в голову Тэхена, так как он заметил в толпе Чонгука. Он тут же тряхнул головой, прогоняя галлюцинацию. Он старался как можно сильнее прижиматься к своему хену, обнимать его за талию. В момент, когда играла медленная песня, Тэхен прижался к спине Юнги и начал покачивать бедрами в области аппетитной попы, облаченной в широкие штаны. И когда увидел пробегающие мурашки на загривке старшего, удовлетворенно улыбнулся — не только же ему сходить с ума от находящегося рядом любимого.       Образ Юнги в целом заводил Кима: черные кожаные штаны, такая же черная футболка с длинным рукавом. Весь этот темный образ заставлял Тэхена хотеть старшего так сильно, что хоть на стенку лезь. Но, к сожалению, приходилось довольствоваться неловкими поглаживаниями и пошлепываниями попы Юнги-хена.       В очередной раз, когда Ким бегал за коктейлем к барной стойке, он наткнулся на Джина о чем-то спорящим с Намджуном. — Да ты точно с ума сошел! — возмущался Нам. — Он обещал, что ничего плохого не сделает, — виновато произнес Джин.       Тэхен не решался влезть в разговор старших, но видя, как его любимый хен грустит и подвергается нападкам и без того раздраженного сегодня Намджуна, все же спросил: — Что случилось? — Да этот, — Намджун махнул в сторону друга, — Чонгука позвал.       Сердце Тэхена тут же ухнуло вниз. Вот прямо сейчас, именно сегодня, да? Вот нужно было? Почему как раз тогда, когда у него и Юнги стало все получаться. — Зачем, хен?! — почти прикрикнул на старшего Тэ, но тут же осекся. — Мы впервые за долгое время вот так все вместе собрались! — настойчиво защищался Джин. — Почему только он должен оставаться за бортом?! Почему вы не хотите поверить в то, что человек мог исправиться? — Возможно, потому что он пару недель назад пытался повторить свой трюк? — с нескрываемым сарказмом ответил Намджун.       Он долго сверлил глазами друга, а потом, покачав головой, ушел куда-то в толпу. — Вот все, как и раньше, — с грустной улыбкой ответил Джин. — Мы опять разделились на два лагеря: я никогда не мог оставить Чонгука, а Намджун готов за Юнги голову открутить. Знаешь, мы не один раз ссорились из-за этих двоих, не желая уступить. Где-то глубоко в душе я все еще боюсь, что ситуация повторится, но я видел глаза Чонгука. Он клялся мне, что не станет назло уводить парня своего хена. Его взгляд были чистым, без капли какой-то наигранности. И мне больно оттого, что я помню ту атмосферу между ними, ту любовь, с которой Юнги относился к Чону.       Сокджин сделал глоток коктейля и встал с места. — Нам пора отправляться в комнату ожидания. Если хотите, подходите с Чимином за сцену — вход через коридор тот, — старший указал пальцем в нужном направлении.       От слов старшего как-то больно закололо где-то под сердцем. Щемящее чувство долго не проходило, и только поймав взгляд Чонгука, который следил за Юнги, он понял. Этот человек действительно безумно любит своего старшего, он злится, словно ребенок, но любит далеко не детской любовью. И Тэхен решился. Он должен решить эту проблему здесь и сейчас. Только он может помочь этим двоим разобраться. Во-первых, его — Тэхена — любовь крепче любого камня. Во-вторых, он знает, что такое — быть одержимым Мин Юнги.       Тэхен быстро пересек танцпол, огибая людей, извиняясь, наступая на чужие ноги, но все же стремительно догоняя Чонгука. Тот отправился в сторону того же коридора, куда только что направились старшие.       Тэ проговаривал какие-то слова утешения для Чонгука, репетировал мини-речь, готов был спорить с этим человеком, доказывать что-то, рассказывать и убеждать. Но, оказавшись с ним наедине в пустом коридоре, резко похолодел.       Слова как-то сами решили сбежать из светлой головы, оставив Ким Тэхена в дураках. Чонгук остановился и, не поворачиваясь, обратился к Тэ: — Теперь ты меня преследуешь? — Я… Я все знаю, Чон Чонгук. И я хочу поговорить с тобой.       Чон лишь слегка повернул голову, показывая Тэхену свой профиль и легкую улыбку. — Ты? — он медленно повернулся всем корпусом, из-за чего Тэхен напрягся и чуть отставил ногу назад, словно готовясь к побегу. — Что же ты знаешь?       Чон Чонгук, как обычно, был похож на кошку, охотящуюся на слабую дичь. В этот раз маленький ягненок сам пошел за зверем, сам приблизился и дал почуять свой запах. И теперь Чонгук, медленно вышагивая по блестящему полу, крался к своей добыче. — Я… я… — Тэхен стал озираться по сторонам, в поисках путей отступления. — Я знаю, что ты любил Юнги-хена. Что ты не смог смириться с тем, что он выбирал кого угодно, но только не тебя.       На этой фразе Чонгук лишь приподнял удивленно брови и ухмыльнулся. — Подростковые ошибки — они такие, да. Но какое отношение имеет моя столь давняя обида к тому, что происходит сейчас?       Тэхен уже сотый раз ругал себя, за то, что дал опять загнать себя в угол, когда почувствовал пяткой стену. Чонгук заметил этот взгляд и хохотнул. — Господи, — он протянул руку куда-то к ребру Тэхена, — ты же специально меня провоцируешь, да?       Затем Ким просто повалился в открытую, непонятно откуда взявшуюся, дверь. В помещении было темно, и лишь свет фонарей чуть освещал комнату. Тэхен не устоял на ногах, а потому сейчас стонал от боли в ушибленном копчике.       Он затаил дыхание, когда перед ним на корточки присел Чонгук. Младший хищно улыбался и скалил свои белоснежные зубы, оглядывая Тэхена. — Сегодня ты выглядишь просто сногсшибательно, — шепнул Чонгук, наклоняясь к Тэхену и делая вдох возле его уха. — А пахнешь еще лучше.       Ким стал быстро отползать в освещаемый улицей угол комнаты. Такой Чон Чонгук пугал… Он был одинаково красив и ужасен — глаза горели, с губ не сходила улыбка, а в голосе читалась ни разу не прикрытая угроза. От громкого хлопка в ладоши Тэ вздрогнул. — Приступим?       Чонгук медленно встал и направился к Тэхену. — Что ты собираешься делать? — дрожащим голосом спросил Тэхен. — Я собираюсь забрать тебя себе, — приблизившись к Тэ, ответил Чонгук. Он вел тонким пальцем по шее и вниз, чертя ровно по краю расстегнутого ворота рубашки. — Зачем ты это делаешь? — схватил руку Чонгука Тэхен, стараясь отодвинуть от себя. — Ты же сказал, что все знаешь, так зачем спрашивать? — прошептал над ухом Чон.       Горячее дыхание ударило по коже. Ким постарался как можно дальше отодвинуть шею и скривился от боли. — Ты же понимаешь, что это так не сработает, да? — Киму это все стало надоедать. — Все прошлые идиоты просто убегали к тебе, наивно полагая, что ты искренен с ними. Со мной это не сработает.       Тэхен силой толкнул в грудь Чонгука, но тот даже не пошатнулся, а лишь сделал перехват, заключая руки Тэхена в замок над головой. — А если я скажу, что с тобой я искренен?       Тэ лишь хмыкнул, опуская голову вниз и пряча лицо. Но тут же вздрогнул, услышав знакомый голос — началось выступление хенов. Чонгук повернул голову в сторону двери и довольно хмыкнул. — Знакомая песня, — довольно заключил Чон. — Думаешь, что пропустишь самое интересное?       Ким готов был плакать, колотиться в истерике, но крепкие руки Чонгука мертвой хваткой удерживали его, не давая даже пальцем пошевелить. — Не плачь, — теплая рука скользнула по щеке, смахивая слезу. — Самое-самое интересное будет здесь.       Чон Чонгук коснулся носом чуть смуглой кожи за ухом и потянул носом воздух. А затем медленно выдохнул, заставляя мягкие светлые волосы покачиваться. Он почувствовал, как легкие мурашки докатились даже до запястий. — Слушай, Ким Тэхен, — губы скользнули по кончику уха, — я даже не представлял, что влюбиться в мужчину по-настоящему — это так чертовски увлекательно.       Он опустил свои губы за ухо, коснувшись лимфоузла, сползая чуть ниже к шее, выбивая из Тэхена тяжелый выдох и молящее: «Пожалуйста, отпусти». Но Чонгук лишь усмехнулся и поудобнее перехватил руки, опуская их за спину Тэ.       Второй свободной рукой Чон смахнул едва цепляющуюся за плечо рубашку, оголяя идеальную кожу. Младший облизнулся, чуть прикусил возле ключицы, а затем мягко лизнул появляющееся красное пятнышко. Чонгук сильнее рванул рубашку вниз, отрывая пару пуговиц; увидев тело Тэхена, он шумно сглотнул, а затем припал губами к нежному розовому соску. — Нет! — попытался вырваться Тэхен, почувствовав слабину в руках, но Чонгук тут же сжал запястья с удвоенной силой. — Боже, почему твое тело прекраснее любого женского? — прошептал Чонгук, покрывая поцелуями грудь Тэхена.       Ким попытался сбросить с себя Чонгука, лягнув того ногой, но был сильно за это укушен. Кажется, даже до крови. И, кажется, теперь до слез.       Тэхен плакал: от обиды, из-за ненависти, от собственной беспомощности. Он ненавидел себя за свою глупость, он ненавидел Чонгука, он ненавидел всю эту ситуацию. Он мысленно звал Мин Юнги, он умолял своего хена прийти ему на помощь. Тэхен не забывал просить Чонгука отпустить его, умолял, заклинал. Но тот был непреклонен.       Зубами Чон спустил и вторую часть рубашки, оставляя Тэ по пояс голым, и этот образ младшему однозначно нравился. То, какой Ким беспомощный, истерзанный и заплаканный.       Беспорядочные пряди теперь торчали во все стороны, гладкая и нежная кожа была покрыта красными метками, а аккуратный макияж чуть подстерся, оставив небольшие черные разводы на веках.       Чонгук поставил колено между ног Тэхена, чуть касаясь члена. Младший наклонил голову на бок и с удивлением спросил: — У тебя совсем даже не стоит?       Тэхен поднял на него гневный взгляд: — У меня не встает на извращенцев вроде тебя — Дааа? — Чонгук положил руку ему на живот и медленно повел вниз. — А если так?       Тэ закусил губу и, почувствовав солоноватый привкус крови, громко рассмеялся.