Будет так, как я хочу

До самого вечера Дин больше не трогал Каса, решая какие-то свои дела. Кас успел не то что позавтракать, но и пообедать вместе с кухаркой. Она была очень милой и дружелюбной, а еще искренне интересовалась тем, как он жил и как вообще сюда попал. — Ну… — говорить об этом голубоглазый не любил, но Аманда была такой, казалось, озабоченной его проблемами и предысторией, что он решил ей довериться. — Можно сказать, что семьи у меня нет, и жил я один. Женщина охнула, потирая рукой его спину, что заставило парня улыбнуться. Это было так… заботливо. А еще от нее вкусно пахло выпечкой и вообще домом, хотя она жила в этом чертовом поместье, где он не ощущал никакого уюта. Особенно от Дина, который своим поведением заставлял его ноги подкашиваться то ли от страха, то ли от смущения, то ли от каких-то новых, неизвестных ему чувств. Кас приходил к выводу, что это было все вместе. — Как так вышло, дорогой? — Участливо спросила она. — Ну…мои родители не были идеальными, и, в конце концов, их лишили родительских прав, так что опеку надо мной взяла старшая сестра, но она уехала учиться, так что я остался один. Она периодически присылала мне деньги, потому что тоже работала, а и проживание, и учёбу я не мог оплачивать сам, хотя я тоже зарабатывал, каким-то чудом устроившись официантом. Все это время Аманда слушала его внимательно, не перебивая и продолжая дарить тепло через свою руку у него на спине, тихо ему сочувствуя. — А потом меня уволили… — он нахмурился и забавно, как-то даже обиженно, надул губы, вспоминая, почему его выперли с работы, — И я оказался тут по воле мистера Винчестера…эм, старшего. — Ты всегда его так называешь? — удивилась Аманда. — Да, он сам так решил, а что? Что-то не так? — Кас посмотрел на нее с недоумением. — Ох, Дин очень избалованный парень, и я не понимаю, что он задумал, но будь осторожен, мало ли, что он может выкинуть. Кастиил вновь нахмурился, понимая, что из прислуги, только он, кажется, называет Дина так официально. Вот придурок, скажите еще, что ему это доставляет извращенное удовольствие. — А твоя сестра знает, что теперь слать деньги на твой адрес бессмысленно? — Нет, я не сказал ей… мы не говорили еще, а деньги она в этом месяце уже присылала, так что до начала следующего я успею ее предупредить. Не знаю, как объясню ей все это. — «Все», это что? — спросила женщина, и у нее был такой тон, будто она догадывается о проделках Дина. — Сами посудите, кому бы я сдался в таком доме? Я ведь не умею ничего путного. — Выпутался голубоглазый. — У тебя все хорошо? — И в этой фразе было что-то конкретное. — Эм… я думаю… не совсем, на самом деле, мне еще неуютно здесь находиться. — Я надеюсь, мы будем друзьями. — Она улыбнулась. — Ох, я был бы очень рад. — Его настроение даже поднялось, потому что эта женщина излучала такое добро, что его неосознанно тянуло к ней, потому что он уже давно нуждался в матери. — Тогда давай-ка, помоги мне с ужином. — Она бодро поднялась со стула, на котором сидела, и начала суетиться на кухне. — Я не умею готовить, но я бы хотел научиться. — Благодаря мне, ты научишься. — Заверила его Аманда, и Кас радостно улыбнулся, тоже поднимаясь со своего места. Дин спустился вниз в поисках Каса, которого не нашел в комнате. Его спина болела из-за того, что он просидел за уроками какое-то время, и эти летние дополнительные занятия его бесили. Поэтому он рассчитывал на массаж и был недоволен тем, что паренька приходится искать. Он встал как вкопанный, наблюдая за голубоглазым чудом, который улыбался и хихикал, перемешивая что-то в миске. Его руки были немного перепачканы чем-то, волосы находились в беспорядке, и он выглядел слишком довольным, будто поедал любимые конфеты. Дин впервые видел его не испуганным или смущенным, а улыбчивым и даже… эм… счастливым? Винчестер навалился боком на косяк, складывая руки на груди и с усмешкой любуясь парнем. Его до сих пор не замечали. Аманда возилась с чем-то у плиты, а Кас немного высунул язык, сосредоточенно вытаскивая венчик из миски и постукивая им о ее края, и Дин решил, наконец, обратить на себя внимание. Он прокашлялся, и Новак, тут же потеряв всю свою беззаботность, выронил венчик из рук на пол, издав неловкое «Ой». — Ничего страшного. — Кухарка улыбнулась, когда Кас поднял венчик, и забрала его, убирая в раковину. — Для ужина еще рано Дин. И, извини, но я не дам тебе ничего из еды, не хочу, чтобы ты перебил аппетит. Кажется, эта женщина хотела заботиться обо всех вокруг. «Интересно, — подумал Кас, — у нее есть дети?» Он не смел поднять свой взгляд на Дина, хотя чувствовал, что тому ничего не мешало в открытую прожигать его своими глазами, и это смущало парня. — Веселитесь тут? — Винчестер засунул руки в передние карманы джинсовых шорт, вальяжно пройдя на кухню. Он позволял Аманде так к себе обращаться, потому что.....ну…просто потому что он был младше, и именно он должен обращаться к ней на «Вы». Каким бы избалованным он не был, уроки этикета настигли в детстве и его, и не то чтобы он применял что-то, что помнил с тех занятий всегда, но субординацию к взрослым людям, не заслужившим нахальства и хамства, он проявлял. А эта женщина была ему как няня, и он ее по-своему любил. Она разрешила называть ее просто Амандой сразу, как устроилась на работу к ним, и у них тогда не было напряженных отношений, хотя она часто говорила ему о том, что он ведет неправильный образ жизни. Ну, а если не веселиться и жить на полную сейчас, то когда еще? — Я учу Кастиила готовить, парень изъявил желание. — Ответила та, и Новак покраснел, чувствуя неловкость. — Вот как? Из официанта в повара? — Он усмехнулся. — Дин! — Аманда смирила его взглядом, — Не обижай Каса. Но Дин только рассмеялся, заставляя Новака краснеть пуще прежнего. — Я в порядке. — Тихо вставил он. — Да я и не собирался обижать. А теперь пусть поваренок моет ручки и поднимается ко мне, задание есть. Аманда, он поможет тебе в другой раз, прости. Он развернулся и ушел к себе. Кухарка вздохнула и улыбнулась голубоглазому, который только-только стал приходить в себя и принимать нормальный цвет лица. — Все хорошо, Кас, иди, продолжим в другой раз. — Тот кивнул ей в ответ и, вымыв и вытерев руки, направился к Дину. Что-то заставляло его бояться оставаться наедине с этим парнем вновь. Его губы начинало покалывать от воспоминаний об утре… — Хватит мяться там, подойди сюда, — Дин вздохнул. Кас подошел к нему, заламывая пальцы на руках. Винчестер вздохнул снова. — Ты не сделал ничего запрещенного, Кастиил Новак, так что не нужно выглядеть таким забитым, я не собираюсь тебя наказывать… Последнее слово понравилось Дину, и он решил для себя, что обязательно накажет голубоглазого за какую-нибудь оплошность. Кас кивнул, его плечи совсем немного расслабились и опустились. До того самого момента, пока он, подняв глаза, не увидел, как Винчестер снимает свою майку. Взору голубоглазого открылась сильная грудь и рельефный торс, но он не выглядел качком. Новак сглотнул, отводя взгляд и коря себя за то, что посмотрел, что вообще на свет появился. Вот же участь выпала. — Сделай мне массаж. — Дин лег на живот на кровати, подкладывая руки под голову. Паренек судорожно выдохнул, оглядывая не менее сильную спину. Он просто не может разглядывать его, не может. Кас подходит к кровати, наклоняясь над шатеном и прикасаясь к плечам прохладными после воды руками. Вся спина Дина покрывается мурашками, и Кас невольно прикусывает губу, замечая это. Он начинает массировать ему плечи, хотя не умеет делать путного массажа — учиться было не на ком. Но Дина все и так устраивает, если еще и учесть прохладные руки Новака в такую жаркую погоду. И когда тот спускается ниже по спине, Винчестер издает глухой стон, который заставляет что-то встрепенуться внутри голубоглазого. — Я хочу, чтобы ты сел сверху — Вдруг заявляет Дин. — Я не думаю, что это хорошая идея… — начинает Кас, прекращая свои действия. — Тебе не нужно думать, твоя задача — делать, так что вперед. Новак опять нервно облизнул губы и перекинул одну ногу через Винчестера, садясь чуть ниже его пятой точки и снова неуверенно начиная свой недомассаж. Но Дин был доволен. Доволен собой и послушанием Каса, который, кстати, слушался не с первого раза. Ну ничего, скоро ему не нужно будет повторять больше двух раз, как приходится делать сейчас.