Турфирма "IW"

      Представьте себе бескрайнюю пустыню или морскую гладь без намёка на берег. Чувствуете одиночество и безысходность? Я чувствовал.       Солнце безжалостно изжаривало поверхность пустыни. Но это не яркое и радостное солнце, оно другое: мрачное и не предвещающее ничего хорошего. Небо будто давит на землю и всех, кто на ней находится. Я понял, что если сейчас не встану, то просто умру. И я встал.       Пройдя несколько метров на подкашивающихся ногах, я рухнул на четвереньки в песок.       В голове было пусто, словно там кто-то провел генеральную уборку. Ну а вопросы "кто я" и "где я" волновали меня в последнюю очередь, потому как и без потери памяти я не знал на них ответов. Может я просто порождение пустыни, вынужденное скитаться здесь до самой смерти? Скорее всего так, и нет смысла куда-то идти... Хотя погодите...       Мозг судорожно ухватился за вкинутый словно извне факт: потеря памяти... Значит я что-то забыл. Вероятно, своё прошлое. Ага, наличие прошлого – это неплохой повод, чтобы встать и идти, пусть и не зная куда; и пусть я проживу здесь от силы несколько дней, я встану и пойду.       Я не без труда принял вертикальное положение и медленно, точно инвалид, только что вставший с коляски, начал переставлять ноги. Получалось плохо, я то и дело спотыкался, падал, но вставал и упрямо шёл дальше.       Прошло то ли пару часов мучительной ходьбы, то ли пару минут... Я совсем потерял счёт времени. Каждый вдох раскалённого воздуха пустыни отдавался сильнейшей болью в лёгких. Главное не думать о том, что я, возможно, иду в самое сердце песков, в то время как спасение совсем в другой стороне. Не думать о вероятной скорой смерти... Лучше попробовать вспомнить что-нибудь из своего прошлого. Я напряг память – тщетно.       А солнце всё светит и, кажется, не собирается уходить с небосклона. Реальность будто издевалась: песок становился всё горячее и уже ощущался сквозь ботинок. Останавливаться было нельзя – может так случится, что после этого я уже не смогу найти в себе силы пойти.       Абсолютно неожиданно стемнело: казалось только-только минул полдень, но вот солнце скрылось за горизонт, и стало ощутимо прохладнее. Я подумал: вот оно – счастье. Вместе с воздухом начал остывать и песок. Силы были на исходе, но осознание моего положения служило отличным мотиватором.       Постепенно становилось холодно, и из подсознания вынырнула фраза из учебника окружающего мира за четвёртый класс: "Ночью температура в пустыне может опускаться до –20 градусов Цельсия". Этого ещё не хватало.       Другой моей проблемой был выворачивающийся наизнанку желудок: ощущение такое, будто я несколько дней ничего не ел. Это усугублялось неимоверной жаждой.       Натертые при ходьбе мозоли доставляли такой дискомфорт, что идти дальше было просто невозможно, несмотря на поистине титанические усилия. Рухнув на землю как убитый, я почувствовал, что теряю сознание. Перед наступившей темнотой я успел подумать о... нет, не успел.       POV Макс       Не затаить дыхание, глядя на такой вид, просто невозможно. Плевать, что я смотрю на это каждый день в течении трёх лет. Возможность просыпаться здесь каждое утро перевешивает все неудобства жизни на уступе скалы.       Ощущение масштабности захватывает дух. Вероятно, отсюда открывается вид на одно из самых больших мобильных сооружений всех миров и народов: длинной примерно триста километров, на четверть зарывшись в песок носом, в пустыне лежал космический корабль, и уже много лет он являлся источником металла. Его обдирали с обшивки, но внутрь без крайней необходимости никто не совался: поговаривали, там ещё активна аварийная система безопасности. Некоторые утверждают, что там живёт какая-то огромная вечноголодная "существарь" и жрёт рискнувших зайти в её владения. Кто-то скажет, мол пейзаж очень похож на планету Джакку (да, я смотрел фильм "Пробуждение силы" в детстве, ещё в своём мире), по сути так и есть; я более чем уверен, что тот, кто создал это забытое всеми место, взял идею из "Звёздных войн".       Оторвать взгляд от этой махины просто не реально. Боюсь представить, какой огромный потенциал был в неё заложен. Если бы корабль был на ходу, можно было бы разнести это измерение в щепки и вырваться. К сожалению, это маловероятно. Но даже в таком полупрогнившем состоянии, система наверняка способна запустить телепорт и выкинуть меня в случайный мир, а это уже всяко лучше, чем тупо сидеть здесь. Но все эти планы отложены в долгий ящик до момента, когда я найду единомышленников (в одиночку можно лишь спланировать, но вот выполнить).       Местные считают эту гору проклятой и побаиваются сюда ходить. Я от этого только в плюсе. Слава обитателя "Проклятой горы" играет мне на руку: власти меня не трогают, а бандиты держат за своего (пару раз я даже помогал им с рейдами в ближайшие поселения, разумеется ради наживы).       Я абсолютно без страха плюхнулся на край пропасти и свесил ногу. Устремив взгляд поверх того, что осталось от некогда величайшего достижения инженерной мысли, я думал. Все эти годы я выживаю: еды постоянно не хватает, заработать деньги честным трудом... об этом можно даже не думать. Как говорится, не обманешь – не проживёшь (конечно говорится немного не так, но да ладно). Я уже не говорю про средства защиты: "простые смертные" об автоматическом оружии здесь даже не слышали, а за сотню патронов можно купить трёхэтажный дом. Использовались исключительно мечи, луки, клинки всякие. Будто в средневековье какое попал, честное слово (только всё оружие из материала космического корабля).       Всё моё имущество можно легко развесить на мне. Прекрасный комплект, купленный за один автоматный магазин: синий пустынный плащ (выцветшая ткань идеально сочеталась с серостью моих будней) вперемежку со вставками из металла с корабля (прочнейший сплав, кстати), колчан со стрелами, ножны под меч, кармашки под ножи, непосредственно лук, меч и ножи – всё как надо. Плюс фляга с водой (без воды никуда) и автомат с одной обоймой к нему (я посчитал, что иметь НЗ на чёрный день будет не лишним). Ах да, чуть не забыл: ещё моя трофейная подзорная труба, забранная с трупа какого-то классического пирата. Она спокойно умещалась в боковой карман плаща и не раз спасала меня в разных ситуациях (например когда я не мог решить, сражаться или убегать).       Много чего произошло за эти три года. Нужно было как-то занимать свободное время, поэтому я уверенно превращался в машину для убийства, ежедневно тренируя свои навыки (благо практики тоже хватало). А ещё я вёл дневник, как это ни банально. Спустя месяц жизни в этой дыре, появилась потребность отводить душу, даже постоянные тренировки не помогали, и я просто не нашёл ничего лучше. Купив толстенную тетрадку и пару ручек за 4 патрона (бумага здесь большая редкость), я начал писать туда всё, что происходило за день (надо сказать, что почерк у меня мелкий, и спустя три года мой дневник был заполнен лишь на половину). Ладно, хватит тут сидеть, успеется ещё.       За несколько минут я полностью снарядился, оставив на месте своего временного дома лишь остывшие за ночь угли костра.       Подойдя к самому краю уступа, я (сам не знаю зачем) пристально всмотрелся в горизонт немного левее корабля. Затем я чуть дрожащей рукой медленно вытащил подзорную трубу и поднёс к левому глазу. Ну всё, похоже я схожу с ума, годы отшельничества дают о себе знать.       Нет, кажется, не мерещится. Посреди песков, в позе эмбриона, лежал человек. Меня охватили смешанные чувства. С одной стороны, идти и помогать ему опасно, ведь в любой момент может налететь песчаная буря, и из неё я могу не выбраться. С другой стороны, его можно продать за большие деньги и зажить шикарной жизнью. С третьей – у него наверняка появится желание вернуться домой, а значит он поможет мне с выполнением того безумного плана с кораблём и телепортом (его я, кстати, подробно расписал на страницах дневника).       Ещё не до конца решив, что надо делать, я начал спуск в город (напоминаю, я живу на довольно высокой горе). А внизу я не поселился потому, что с самого первого знакомства с этим местом мне не понравилась здешняя атмосфера. Все эти существа понимают, что обречены. И им на это абсолютно наплевать. Они осознают, что находятся в одной лодке, и их затхлость и уныние действуют мне на нервы. Я не смирился. Я не смирюсь.