Создать

      В тот день, когда Антон наконец-то пришел на учебу, Арсений испытал невероятный прилив… равнодушия. День скомкался до одного большого неприятного листа в личном дневнике впечатлительной девчонки. Попов мечтал вычеркнуть этот день из своей жизни, потому что все валилось из рук, общение с одногруппниками не ладилось, репетиция шла вообще под откос, а отношения с Антоном ухудшились, кажется, в сто крат. Арсений ненавидел сам себя.       Шастун, видя настроение друга, не лез. Он вообще боялся подходить к кому-либо в день после мнимой болезни, а к Арсу и подавно. Он шарахался по углам универа блеклой тенью призрака, выглядя бледнее обычного и очень задумчиво, вытянуть его на разговор — вообще непосильный квест даже для заядлого игромана. Антон бросал печальные взгляды украдкой, а Арсений делал вид, что не замечал, но в эти моменты сердце обливалось ядовитой желчью, выжигая грудную клетку. Избавиться от этого паршивого ощущения было очень сложно, но парень старался изо всех сил. Он хотел подойти к Шасту, разболтать его, развеселить, но понимал, что не сможет. Арсений был разбит после долгой бессонной ночи, его не радовал даже белый свет и яркое солнце, которое решило услужливо вылезти из-за мрачных туч. Солнце, явив свой лик, притащило с собой короткую пору потепления, чему радовались все школьники и студенты, заполонив улицы города нескончаемым шумом собственных голосов и смеха. Арсений умирал.       С каждым днем, часом, минутой, секундой. Он умирал, выцветая изнутри. Даже цвет его глаз скрашивался блеклым оттенком грязно-голубого, будто мутная вода в застоявшемся водоеме, а Антон в этом водоеме был противной зеленью водорослей и мха, родом из своих глаз. Даже в таких мелочах они дополняли друг друга, возможно, они созданы друг для друга, но тупят, конечно, по-страшному.       В какой-то из не особо загруженных дней Арсений пришел к выводу, что пора с этим всем кончать, иначе от него ничего не останется. Тошно было видеть лучшего друга увядающим и цепляться за него, вместе идя ко дну. Если не Попов, то кто вытащит их из этого болота?!       Вечер где-то в середине недели, когда Арсений уже вдоволь налюбовался на размазанного Антона, выдается значительно теплым и ласковым. Четыре стены родной комнаты насточертели настолько, что взгляд помутился серой дымкой. Не придумав ничего лучше, Арсений отправляется на позднюю прогулку. Никто из домашних не спрашивает, куда Арсений намыливается в такую темень, что играет на руку парню. Одевшись теплее и взяв деньги с телефоном, он выскальзывает за дверь и, не дожидаясь лифта, сбегает по лестнице вниз. Ему хочется измотать собственное тело по полной программе и устать настолько, чтобы, вернувшись домой, уснуть без промедлений.       Прохладный ветер обдает Арса внезапным потоком, от чего парень слегка щурится и поднимает воротник куртки, пряча половину лица. Несмотря на ветер, на улице до приятного тепло. Парень сует руки в карманы и начинает свой путь. И ему не важно, куда идти. Главное, просто идти и не останавливаться. Пусть он даже пройдет с одного конца города до другого и обратно, ему будет это только на пользу. И только где-то на…дцатой минуте его непродолжительной прогулки мысли начинают потихоньку одолевать голову.       Человек, который сломал тебя, не тот, кто исправит тебя. Об этом думает Арсений, переходя дорогу. А еще, он очень много думает об Антоне. Если посмотреть на ситуацию со стороны, то Шастун ломает Арса, разбивает и дробит на мелкие кусочки вплоть до крошева. Но у Попова даже язык не поворачивается сказать про лучшего друга то, что он его ломает. Скорее, это дает Арсению толчок к чему-то новому, к переосмыслению. Во всяком случае, Арса это не разбивает, но зато позволяет собрать себя заново, открывая новые двери, позволяя познать новые возможности, думать новыми мыслями. Арсению нужно сломаться, чтобы исправить себя на новый лад. И жаль, что это происходит так болезненно.       Попов вспоминает времена, когда не понимал, почему взрослые пьют алкоголь. Он тогда не знал наизусть этот горький привкус, запрятанный в мнимую грусть. И не знал бы сейчас, покупая в магазине бутылку замшелого Клинского и пачку сигарет. И глядя на пачку, он понимает, что купил именно те, которые курит Антон, — невольно. Найдя тихое место под слепым покровом ночи, где не шарахаются люди, парень устраивается на скрипучей скамейке с потрескавшейся краской, цвет которой уже невозможно различить. Открыв пиво, он делает несколько жадных глотков и, кажется, становится легче. Будто перевернул невидимый листок тетради, начиная писать на нем картавым почерком что-то новое, доселе неизведанное. А еще Арсений прикуривает и понимает, что все-таки не любит сигареты, которые курит Антон. Они горькие. Но почему-то что-то щелкает внутри и разрывает после первой затяжки. Под ребрами ноет и стонет, и Арс понимает, верит — у него правда есть душа. Новая затяжка вытравляет изнутри все живое, заставляя задохнуться в дыме всех чертовых бабочек. Парень болезненно трет глаза, которые слезятся от разъедающего дыма, а после выкидывает так и недокуренную сигарету. Это невозможно. Шустрая слезинка скатывается по крылу носа и застывает на верхней губе. Брюнет слизывает соль и тут же запивает, перекрывая привкусом перебродившей ржи и горечи, что колет на кончике языка. Рука непроизвольно тянется к лицу, чтобы стереть влажную дорожку, и Арс улыбается. Он улыбается как умалишенный и смотрит куда-то под ноги на одинокий маленький камушек. Это выглядит пугающе, но Арсений ничего не может с собой поделать, потому что он вспоминает все то веселое, теплое и родное, что происходило с ним и Шастом. Все их передряги, ругань, драки, примирения, первая девчонка, которая им обоим понравилась, а потом вторая и третья — по отдельности, и трепетные пересказы первого секса. Все это хранилось, хранится и будет храниться только между ними. Попов понимает, что зациклен на Антоне и без него не видит будущего. Но не знает, насколько давно сам Антон зациклен на нем. Это заставляет екнуть и тепло расплыться под диафрагмой. Еще несколько глотков заставляют все внутренности заледенеть на мгновение, чтобы разжечься новым огнем. Арсению невыносимо. Невыносимо рядом с Антоном и поодаль от него. Он будто бродит по краю, но не хочет сделать шаг куда-либо: в благоговейное спасение или смертельную зону. Ему по-мазохистски нравится ощущать прилив неизвестности и капельку адреналина, когда сердце заходится, и перекрывает дыхание. Замирает. Обрывается. И Арсений готов любить.       Бутылка заканчивается подозрительно быстро, к пачке сигарет он больше не притрагивается, зная, что отдаст ее Шасту с неизменным: «Не кури, пожалуйста».       В ночи дует промозглый ветер, и Арс ежится, вновь прячась за воротник куртки, но это не помогает, потому что ветер пробирается за шиворот и щекочет основание шеи. А Антон сейчас дома, в тепле и безопасности, выздоровел, хоть и не болел. Хотя кажется, что они болеют оба — друг другом.       С легкой улыбкой на лице парень встает со скамейки и мысленно говорит Шасту: «Ты любишь… и любим». Но признаться вслух будет тяжело и страшно, кажется, что даже невозможно, но Арсений хочет попробовать. Идти на необдуманный риск тем веселее, потому что не знаешь, что произойдет. Кажется, будто Попов бродит во тьме, но вдалеке светит тонкий лучик, протягивая руку, обещая, что впереди только счастье. И Арсений идет на свет.

***

      Ясное утро встречает нового человека, и Арсений правда готов свершать великие дела! Сегодня наконец-то наступил день осеннего бала, к которому Арс готовился со всей тщательностью и даже уломал прийти Антона. С той памятной ночной прогулки и размышлениями прошло около недели, за которую Попов успел попросить прощения у Антона за то, что морозился первое время после его возвращения, наладил общение с одногруппниками, до идеала отрепетировал свою речь и сдал презентацию по одному из предметов. Отношения с Антоном перестали быть натянутыми и похожими на выжженную пустыню. Арсений даже стал открывать для себя новые стороны — грани — Шастуна. Просто нужно было смотреть под другим углом. И Арс смотрел, и не мог оторвать взгляд. Теперь он понимал по-настоящему, что значит быть влюбленным. И пусть он опасался этого, но это было уже неизбежно. Крупинка за крупинкой брюнет собирал для себя новый образ друга, оттягивая момент, когда придется… Когда придется что? Признаться? Попов чертовски не готов, до сих пор боится, но хочет. Больно колет под грудью, и парень сжимает зубы. Откладывать до бесконечности будет глупо, а Шаст самостоятельно не решится на этот шаг. Кажется, он давно дезертировал с поля боя, так и не начав его, но успев схватить пулю прямо в сердце, которое сейчас истекает черной кровью. Арсений приложил руку к этому и он же хочет накрыть эту рану окровавленными ладонями, чтобы исцелить. Невозможно любить и убивать одного человека одновременно, но у обоих это отлично получается. Они не уйдут ко дну. Арсений не позволит. И решит все сегодня.       В универе творился маленький Армагеддончик под чутким руководством ответственного за проведение бала преподавателя. Арсений в неприкрытом ахуе наблюдал за беготней студентов, преподов и завучей. Впрочем, первые пары все равно никто не отменял. Но не успел парень дойти до нужной аудитории, как его перехватили студенты и привели в актовый зал для генеральной прогонки его речи. Сдавшись без боя, Арсений достал распечатки, но даже смотреть в них не стал, впрочем, как и подниматься на сцену. Он отрапортовал свою партию назубок, пообещав, что на выступлении будет чуть поживее, просто до сих пор еще не проснулся. Улыбнувшись, он нагло сбежал и заныкался на крайней лестничной площадке, через которую обычно никто не ходил, потому что в этом не было надобности. Здесь тихо, спокойно, пусто. Переведя дух, Арсений подумал, что идти на пары уже не хочет, потому что потихоньку начинает просыпаться мандраж. Впрочем, боязни сцены у Арса никогда не было, а суть мандража заключается в том, что он хочет поговорить, наконец, с Антоном и расставить все точки над Ё. Пальцы дрожат, и Арсений улыбается этому. Он верит, что идет на такой рискованный шаг не зря.       В итоге, Арсений предпочитает всю пару провести в «тёмке», так у них в университете называют ту самую лестничную площадку, которая не отапливается и выглядит так, словно готова вот-вот развалиться. Благо в сумке у него есть бутерброды, которые заботливая мама сделала сыну перед выходом, так что голодать ему точно не светит. Все это время Арсений только и делает, что прокручивает речь, которую скажет Антону. И хоть он понимает, что все равно все забудет, — слова просто вылетят из головы, — он усердно их повторяет, еле заметно шевеля губами.       Время протекает быстро, и вот Арсению уже пора возвращаться в актовый зал, пока толпа зрителей не загородила ему вход. И им плевать, кто ты, ведущий, организатор или дочь президента, ты должен стоять вместе со всеми в очереди.       Он очень надеется, что Антон всё-таки придет. Потому что Арсению пришлось целую неделю уговаривать друга. И сколько бы Шастун не дул губы, сколько бы не выгибал скептически бровь, все равно сдался. Да и как можно не поддаться на уговоры Арсения Попова, который строит глазки а-ля кот из «Шрэка» и чуть ли не мурлычет: «Ну, Тош, мне нужна твоя поддержка», — просто нереально!       Когда Арсений добирается до актового зала, то видит, как уже начинает толпиться народ. Он машинально начинает выискивать в толпе высокую худощавую фигуру Шастуна. Хотя он прекрасно знает, что сейчас Антон ещё на паре и придет лишь к самому началу. Но все же Арсению сейчас так хочется увидеть друга, его ободряющую улыбку… Но нет, сейчас ему можно лишь пройти в актовый зал и плотно закрыть за собой дверь, чтобы никто не пихал сюда свой любопытный нос. — Попов! — кричит организатор. — Быстро за кулисы! Сейчас уже будем людей запускать, а ты где-то бродишь. — Извините, звонок важный был, — врёт Арсений и большими шагами спускается по лестнице к сцене.

***

      Заранее выученный сценарий и харизма Арсения в течение всего концерта играют ему на руку. Когда случается какая-то заминка, он ловко выкручивается, в то время как соведущая начинает паниковать. Своими шутками Арсений умудряется выкрутиться из любой ситуации, будь то косяк парня, который сфальшивил, или же дрыщавый парень, который в танце не может поднять свою пухленькую партнёршу. Наверное, всё-таки Арсению нужно было поступать в актерское, как советовал Шастун.       Кстати, об Антоне.       Когда занавес только поднялся, Арсений сразу же принялся взглядом искать Антона в зрительном зале. Хоть из-за софита, который светил прямо в глаза, это было трудно, но ему удалось. Арсений замечает Антона прямо в середине зрительного зала и не может сдержать улыбку. Шастун замечает его взгляд и еле заметно улыбается, маша рукой. Если бы в зале, помимо Антона, не было никого, он бы с удовольствием помахал в ответ, но вместо этого лишь подмигнул и приступил к исполнению обязанностей ведущего концерта.       Вообще Арсений прекрасно знает, что во время выступления должен взглядом охватывать весь зал, не зацикливаясь на ком-то одном. Но в этот раз это ему сделать не удалось. Он постоянно старался поймать взгляд Антона, что, в принципе, не было проблемой, потому что тот и так постоянно на него смотрел.       Благодаря тому, что у Арсения весь сценарий отскакивал от зубов, он ни разу не сбился, даже когда его мысли улетали совершенно не в том направлении. Когда он представлял первокурсницу с перевоплощением в Адель, в это время думал о том, как бы остаться с Антоном наедине и сказать все, что скопилось за это время на душе.       Концерт постепенно близится к концу, а сердце у Арсения начинает колотиться все сильнее. Он впервые, наверное, испытывает волнение такого рода. Даже в момент, когда он решился поцеловать впервые девушку, не было такого мандража. Может, потому что признание в чувствах лучшему другу — самый серьезный шаг в его жизни, после которого их отношения изменятся до такой степени, что разделят жизнь на до и после.       Последний номер вечера — своеобразный спектакль от победителей университетских конкурсов прошлого учебного года. Девушка поет, пока ей аккомпанирует парень на фортепьяно, а рядом с ними кружит в танце пара. И Арсений точно знает, что они встречаются, потому что много раз видел их в коридорах, когда они миловались как голубки. В этот момент Попов стоит за кулисами и смотрит на парня, в глазах которого замечает невероятную нежность по отношению к девушке. И он невольно сравнивает себя и Антона с ними. И понимает, что именно таким взглядом Антон всегда смотрит на него. Арсений просто не понимает, как он раньше мог этого не замечать. Как он мог быть таким слепым и не видеть, что Антон испытывает к нему не просто дружеские чувства. И как, возможно, ему было тяжело скрывать их. Арсению даже жалко его стало. Однако Антону нужно подождать еще немного. Буквально до конца концерта. Они наконец-то поставят все точки над Ё.       Когда песня подходит к концу, Арсений выглядывает в зрительный зал и замечает легкую улыбку на губах Шастуна. Видно, номер зацепил парня, что не может не радовать.

***

      Когда мероприятие подходит к концу, а зал начинает медленно рассасываться, Арсений сразу же замечает Антона, который втопил резче всех прямиком к выходу. И так получается, что Арс еще заканчивает свою речь ведущего, желая всего хорошего участникам и прочего залу. Попрощавшись со всеми, парень практически сбегает со сцены за кулисы, а оттуда уже и на выход. Он даже не слушает преподавателей, которые пытаются его поймать и поздравить с хорошим выступлением. Попову сейчас не до суеты, он хочет успеть поймать Шастуна до того, как он окончательно сбежит, вновь образовав между ними глухую пропасть. И Арсу невероятно везет, потому что выход из-за кулис как раз граничит с лестницей, которая ведет в фойе, а там уже и на выход из университета. — Антон! — громко кричит Арсений, заставляя того остановиться и обернуться. — Подожди…       Арсений подлетает к другу и хватает того за запястье, заставляя сразу же идти за собой. Они проходят коридор, сворачивают за угол к той самой тихой укромной лестнице, по которой никто не ходит, и спускаются на один пролет вниз, чтобы их, уж точно, никто не мог побеспокоить. — Что случилось? — недоумевает Антон и выдергивает свою руку, начиная автоматически поправлять браслеты. — Прости, — виновато произносит Арс, осознавая, что поступил слегка резко с другом. — Я хотел поговорить, если ты не против.       Голос после выступления слегка хрипит, потому что на сцене приходилось говорить много и долго из-за стеснительной соведущей. — Хорошо выступил, кстати, поздравляю. Но мне хотелось бы еще увидеть твой стенд-ап, — Шастун искренне улыбается, глядя на друга, но делает незаметный шажок назад, чтобы не быть слишком близко, потому что… больно. — Так о чем ты хотел поговорить?       Попов наблюдает за тем, как Антон проводит левой рукой по волосам, зачесывая слегка растрепавшуюся челку набок. От этого жеста звенят все браслеты Шастуна, оглушая Арсения. В голове становится пусто, именно в тот момент, когда нужно сказать так много. Арс прокашливается и поправляет манжет на правой руке. — Я… Антон, я… Помнишь, тот день, когда я пришел к тебе домой? — Арсений дожидается кивка и продолжает. — Тогда я зашел в твою комнату и… — парень замечает как напрягается его друг и машинально, даже не думая над этим, вновь хватает его за запястье, а после смотрит на этот жест.       Повисает неловкое молчание, которое начинает давить. Арсений не находит нужных слов, Антон вообще не может произнести ни слова и лишь тяжело дышит, боясь услышать последующего приговора. Шасту уже хочется взмолиться, чтобы Арсений продолжал, не мучил, не убивал своей невыносимой любовью. «Давай, режь! Мне уже не будет больно, ни капельки! У меня уже достаточно шрамов на сердце, еще один только украсит его. Ну же, РЕЖЬ! Я чувствовал это не раз…» — Антон оглушительно кричит у себя в голове, но в реальности не может разомкнуть губ. В груди становится тесно, будто ребра сжимают легкие и сердце, удушая своими смертельными объятиями. Кажется, Антон даже не дышит, когда Арсений, продолжая смотреть на их руки, перемещает свою ладонь с запястья в ладонь друга и осторожно сжимает, будто просит сейчас не уходить и дослушать до конца. Шастун видит, как Арсу сложно, поэтому с опаской сжимает его ладонь в знак поддержки. Арсений задыхается.       Когда молчание уже переходит все допустимые границы, а в пустом лестничном пролете не слышно ничего и никого, кроме двух истерично бьющихся сердец, Арсений все-таки набирается смелости продолжить: — Я увидел у тебя включенную игру. Полагаю, ты догадываешься, что я там увидел впоследствии, — Арс говорит приглушенно, потому что боится реакции Антона, которой, почему-то, не следует. — Я понимаю, сейчас ты имеешь полное право злиться на меня за то, что я влез, возможно, не в свое дело, и за то, что после этого избегал тебя. И я знаю, что уже просил у тебя прощения за это, но сейчас я говорю тебе истинную причину этого. Я не хотел. И я не знаю, сможешь ли ты меня простить, но я… прошу у тебя прощения, еще раз. — Прощен, — коротко отвечает Шастун и отпускает руку Арсения. В груди что-то обрывается у обоих. — Это не все, что я хотел тебе сказать! — брюнет сам не понимает, как повысил тон, но он все еще не готов был отпустить друга. Не сейчас, когда решалась его судьба. — Арс, мы оба с тобой понимаем, что-то, что ты тогда увидел… — парень запинается, потому что не может правильно сформулировать то, что хотел сказать. Он набирает в легкие новую порцию воздуха и обреченно продолжает, — Забудь об этом, хорошо? Это. пройдет.       Антон судорожно вздыхает и опускает голову. У него руки трясутся как у алкоголика, поэтому он поспешно прячет их за спиной, сжимая в замок, лишь бы хоть как-то успокоиться. Арсения трясет не меньше, но отступать сейчас он не намерен. — Антон, — вымученно тянет Попов и, чтобы не смотреть сейчас в лицо друга, делает шаг вперед и крепко обнимает худое тело. И так даже становится легче говорить, поэтому Арсения прорывает. — Шаст, у меня не получится забыть. И я прошу, не бросай меня сейчас, когда мне так нужна твоя помощь. У тебя это может пройти, но, что тогда останется мне?! Мне слишком тяжело далось осознание и переосмысление всего этого, и я до сих пор не понимаю сам себя… — Ты всегда был любимчиком преподов и пользовался популярностью у девушек. Думаю, тебе не стоит заморачиваться насчет всего этого. Не порть свою жизнь из-за меня. Мы все еще друзья, Попов, — Антон улыбается уголками губ и обнимает друга в ответ, противореча сейчас всему своему мироощущению, а Арсений слышит как болезненно скачет под грудью у Антона, и от этого ему самому больно. Ну почему любить — так больно? — А ты, Шастун, глупый, — усмехается Арсений и наконец отпускает Антона, потому что уже набрался смелости сказать в глаза. — Ты мне нравишься. И мне плевать на всеобщую любовь, когда мне хватает только твоей. — Я не люблю, когда играют моими чувствами в попытке осознать свою ориентацию, — твердо произносит Антон, не желая быть обманутым, но… — Но я не против, если это будешь ты. — Ну ты, блин, точно дурачина. Я тебе тут в ответных чувствах признался, на что мне, кстати, потребовалось достаточно много времени, чтобы понять и набраться смелости, а ты… — Арсений смеется и не отрывает глаз от Шастуна, видя, как того все это смущает до болезненного румянца на щеках. — А что я? — недовольно бурчит шатен, выглядя сейчас как маленький ребенок. — Я пытался тебя сторониться и избегать! Даже на учебу перестал ходить, чтобы избавиться от этого, но почему-то все стало только намного хуже. А когда уже не было сил избегать тебя, я вернулся, но ничего не изменилось. И потом ты морозился, а я не понимал, что сделал не так, потому что думал, что я тогда свернул игру, потому что она была свернута! Я это точ…       Арсению надоедает слушать этот поток речи не на шутку разошедшегося Шастуна, поэтому он молча притягивает парня к себе за ворот и красноречиво затыкает поцелуем. И ему даже не нужно углублять поцелуй, потому что уже достаточно той реакции, которую проявил Антон. Шатен расслабляется, коротко выдыхает в поцелуй и не знает, куда деть руки. Он понимает, что глаза лучше закрыть, и под чувствами даже рукам находится место на плечах Арсения. Губы у Антона теплые, немного искусанные от волнений последних недель, а еще невероятно податливые и сладкие, несмотря на несколько выкуренных сигарет в течение дня. Арсению нравится, Антону нравится еще больше, поэтому от удовольствия он слегка сжимает пальцы на плечах брюнета и судорожно вздыхает. В груди размеренно бьется у обоих. — Это я ее свернул, — спокойно отвечает Попов, отстраняясь.       Вновь повисает тишина. Но она какая-то спокойная, не напрягает и не давит, но дает передышку обоим. Шастун вздыхает и отводит взгляд, вновь не зная, куда деть руки, поэтому попеременно крутит кольца и браслеты, а Арсений наблюдает за всем этим и улыбается.       Преподаватели и однокурсники ищут Попова по всему универу, пока он сбегает оттуда вместе с Антоном. И уже за пределами учебной территории, где-то в родных дворах, пока они идут домой, Арсений не выдерживает и спрашивает: — Так ты дашь нам шанс?       Антон улыбается ярче солнца, пряча половину лица за воротом куртки, а руки — в глубоких карманах, нервно сжимая кремниевую зажигалку, и выдыхает счастливое: «Да».       И оба в этот момент понимают, что любовь нужно создавать не в игре, а в реальной жизни. Игры это, конечно, хорошо, но жизнь — гораздо интересней. Здесь нет определенного алгоритма действий, все может пойти не так, как хотелось бы. Твои чувства не обязательно окажутся взаимными, а сердце может быть разбито спустя много лет отношений. Картинка с монитора не принесет теплоты в душе и не обнимет так крепко, что хочется расплавиться от невероятной нежности. И уж лучше пережить все трепетные эмоции в реальности, чем бездумно клацать по клавише мышки заученные наизусть действия: флирт — первый поцелуй — ву-ху; ведь это куда приятней сердцу, когда рядом находится любимый человек, с которым ты успел пройти огонь, воду и игру в Симс.