Предел доверия

       «Сегодня всё изменится». Кларк внимательно смотрел на Брюса. «Сегодня всё изменится». Шли дни, бежали недели, пролетали месяцы. Миновало уже два года. Кларк продвинулся далеко и остался на месте. Каждый раз ему казалось, верное решение найдено — так казалось им обоим — но в итоге всё сводилось к одному-единственному слову алого цвета. — Сегодня всё изменится, — произнёс он вслух, убеждая себя. Его пальцы мимолётно коснулись позвоночника Брюса. — Ты говорил, мы оба учимся, и я многому научился, но я читал твои учебники. Что бы я ни делал, как бы ни поступал, что бы ни придумывал, всё было нацелено на тебя, и мне потребовалось два года, чтобы понять — это фундаментальная ошибка. Полагаю, ты тоже этого не понимал. Даже ты можешь ошибаться. Брюс прерывисто вздохнул. Одетый в простые чёрные брюки со свободным поясом, он сидел на пятках, широко расставив колени. Его подбородок прижимался к груди, спина была согнута и напряжена. Глаза закрывала очень плотная многослойная повязка. Руки он сцепил сзади, пальцы правой держались за локоть левой и наоборот. Кларк попробовал быть безэмоциональным, по крайней мере, внешне. Ему можно нервничать, досадовать и сомневаться, но Брюс не должен это видеть, иначе Брюс не поверит и ничего не получится. — Твои глаза под повязкой закрыты? — Да, сэр, — быстро ответил Брюс. В этот раз Кларк продумал сессионные декорации и слегка преобразил зал. Большая часть пространства тонула во тьме, но несколько сверхярких прожекторов было нацелено на Брюса. Он находился чётко по центру освещённой зоны, словно рок-звезда на сцене под ослепительным сиянием софитов. Перед Брюсом, шагах в десяти, располагалось то, на создание чего Кларк потратил три недели, и он надеялся, что его труды не останутся неоценёнными. — Какой послушный мальчик, — выделив последнее слово, похвалил его Кларк и царапнул ногтем выступающий шейный позвонок. — Какой хороший мальчик. Скажи мне, что получают хорошие и послушные мальчики? — Что? Ты снова придумал какую-то ерун… — Молчать, — изменившимся голосом скомандовал Кларк, и от этого звука завибрировали прожекторы. Ладно. Ему потребовалось несколько месяцев, чтобы научиться без колебаний использовать голос Супермена во время сессий и не испытывать неловкости и стыда. — Знай своё место. Ты должен отвечать, а не перечить. — Прошу прощения, сэр, — извинился Брюс и, судя по участившемуся пульсу, искренне. — Хорошие и… хнн… послушные мальчики получают награду. А что получают неуверенные в себе, неуклюжие фермеры, занимающиеся тем, чем им заниматься не стоит? Кларк помотал головой, будто мог прогнать все неприятные мысли. То, что он собирался сделать… Как он собирался это сделать… Если Брюс откажет? Если посмотрит, как на деревенского дурачка, явившегося в грязном джинсовом комбинезоне на королевский бал? Если это перебор? Если Кларк выйдет за пределы доверия Брюса и услышит не «красный», а «чёрный»? «Суть не в том, чтобы заставить меня делать, что я не хочу. Суть в том, чтобы заставить меня делать то, о чём я втайне мечтаю». Кларк узнал немало из того, о чём втайне мечтал Брюс, и заставлял его делать все те потрясающие вещи, но нынешняя… Нынешняя располагалась на новом уровне. Это было то, о чём втайне мечтал Кларк, но мечтал ли о том же Брюс? С другой стороны, все прочие инициативы Кларка прошли замечательно и в десятки раз ускорили прогресс. — На тебя направлено шесть потолочных прожекторов, — равнодушно сообщил он, — и я хочу, чтобы ты, после того, как повязка будет снята, поднял голову, открыл глаза, не шевелился и не моргал как минимум тридцать секунд. Как только жжение станет невыносимым, ты можешь моргать и я разрешаю тебе принять более комфортную позу, но ты не должен вытирать лицо и должен оставаться на коленях. Если ты не сможешь выполнить моё желание, дай знать. — Зелёный, — незамедлительно отозвался Брюс. «Ты же не сможешь, Брюс». Супермен не представлял, что такое резь в глазах, но шесть ярких снопов электрического света, направленных на привыкшую к темноте радужку… Он выбросил сорванную повязку и взлетел. Брюс задрал голову и открыл глаза. Его ресницы дёрнулись и начали опускаться — так быстро для человека, так медленно для Супермена. Мышцы на напрягшейся шее Брюса напоминали восковые наплывы на долго горевшей и наконец погасшей свече. Кончики его пальцев, которыми он держался за локти, побелели. Он выдохнул сквозь сжатые зубы и не моргнул, а открыл глаза шире. Его зрачки превратились в два маковых зёрнышка. Слёзы повисли на кончиках ресниц. Слёзы скопились в уголках век. Слёзы сорвались и полились по лицу. Слёзы заструились, замерли на скулах и стекли на шею. Слёзы упали на плечи. Брюс издал странный горловой звук. Его живот еле заметно вздувался и опадал, на брюках появилась внушительная выпуклость. — Хватит, — велел Кларк, опускаясь на пол. Он не знал, можно ли испортить зрение такой нестандартной нагрузкой на глаза, но Бэтмен с радостью замучает себя, даже не вспомнив о вреде здоровью. — Двадцать две секунды, — процедил Брюс. Он считал про себя, конечно же, считал, и у него было исключительное чувство времени. — Хватит, — другим голосом повторил Кларк и трижды щёлкнул пальцами, приглушая свет. Брюс тут же опустил запрокинутую назад голову. Он часто заморгал и двинул правым плечом, но вовремя вспомнил, что нельзя вытирать лицо. Он сглотнул и уставился перед собой. Его губы приоткрылись и вытянулись вперёд, нижняя челюсть немного опустилась, но он тут же стиснул зубы, однако Супермен уловил выдох. Недоверчивый? Удивлённый? Восхищённый? Удовлетворённый? Словно Кларк превзошёл все его ожидания. Трон, с высокой спинкой и далеко выступающими массивными подлокотниками и боковыми стенками, Кларк вырезал из цельной глыбы чёрного мрамора. По его поверхности всполохами молний разбегалась рябь золотистых прожилок. Специально укороченное сидение находилось вровень с подбородком Брюса. В изголовье трона был выдавлен символ Супермена: никаких золотых прожилок, никакого блеска — знак источал густую матовую тьму. Кларк чувствовал себя суперзлодеем. Самую капельку. — Сядь на него. Сейчас же, — грубым непреклонным тоном потребовал Бэтмен. Он не задумался ни на мгновение, а приказал и ожидал, что его приказ будет тут же исполнен. Супермен дал ему пощёчину. Голова Брюса мотнулась в сторону, а сам он выгнулся и ахнул. — Прошу… Прошу прощения, — пробормотал он глухо. — Я забыл… своё место. Кларк мягко прикоснулся к его сырой щеке, и Брюс мигом прильнул к нему, помедлил и потёрся о ладонь. Только что не замурлыкал, как огромный кот. Его покрасневшие, припухшие веки опустились. Лицевые мускулы расслабились. Поразительно, как он воспринимал маленькие обыденные проявления нежности. — С сегодняшнего дня ты можешь называть меня сэр, господин или мой Супермен, — в должной мере уверенно сказал Кларк и мысленно пнул застенчивого мальчишку внутри себя, умоляющего прекратить говорить такое. Говорить такое Бэтмену. — С сегодняшнего дня мы наконец-то будем делать то, на что согласен ты, но поступать, как решаю я. Я говорил об этом полгода назад, но так или иначе все мои решения были продиктованы тобой. Так или иначе все мои действия были сосредоточены на тебе. Так или иначе я выпрашивал у тебя секс, как собачонка выпрашивает у хозяина кость. Это принципиально ошибочный подход. Не я должен сосредотачиваться на тебе, а ты на мне. Угождай мне, Брюс. Ублажай меня. Будь по-настоящему покорным. Будь истинно послушным. Удовлетворяй желания своего господина, чтобы получить награду. Заслужи её, служа мне. Брюс широко распахнул глаза. Уголки его рта дрогнули, словно он сдерживал довольную ухмылку. «Когда-нибудь я придушу тебя, сукин ты сын», — подумал Кларк. Ему непросто далась такая речь, и да, он репетировал её примерно двести раз или двести тысяч раз. Подбирал слова. Отбрасывал слова. Переставлял слова. Менял тон. И всё равно сомневался. — Какую награду я получу, если ты сочтёшь, что я… Что я. — Скажи это, — скомандовал Супермен, и от звука его голоса содрогнулся даже мраморный трон. — Я хочу услышать, как ты произносишь это. — Какую награду я получу, если ты сочтёшь, что я угодил тебе, мой… — Брюс перевёл сбившееся дыхание. — Мой С-супермен. — Следующую сессию мы проведём через три дня, и я выпорю тебя до крови. Ты кончишь от кнута, а после я поцелую каждый дюйм твоего тела. Я буду жесток с тобой, как никогда прежде, и нежен в той же степени. Если же я сочту, что ты не угодил мне, следующую сессию мы проведём через три месяца и все три месяца ты будешь думать, как угодить мне, чтобы заслужить награду. Кларк с удовольствием проследил, как дёрнулся кадык Брюса, а сам он заёрзал на пятках. Бугор внизу его живота был… впечатляющим. Кларк властной походкой направился к трону. Ну, он рассчитывал, что властной. Не то чтобы он умел быть властным. Каким угодно, но не властным. Бэтмену это удавалось куда лучше. Для Бэтмена было естественно выглядеть властным, но Супермен тренировался, чтобы выглядеть властным. Приблизительно… Нет, точно. Он сто восемьдесят девять раз отрепетировал свой подход к трону и то, как надо садиться. Он репетировал в Крепости Одиночества, и, кажется, даже статуи предков взирали на него с разочарованием. Как ему научиться быть властным, если он — тот самый парень, сверхсильный пришелец из космоса, который умеет водить трактор и расхваливать на городской ярмарке кукурузу, выращенную собственными руками на собственном поле. Может, когда Кларк станет старше, он научится быть властным, но ему всё ещё двадцать пять. Он обожает сладкое, с азартом играет в видеоигры, раз в полгода устраивает марафон мультфильмов, у него есть пижама с Губкой Бобом, и да — он плакал, когда смотрел «Дневник памяти». И когда пересматривал. И в пятый раз — тоже. Не то чтобы это были известные факты его биографии, но Бэтмен-то знал всё. Плащ взметнулся и, единожды хлопнув за плечами, накрыл трон алой волной. Супермен уселся, расставил широко ноги и устроил руки на подлокотниках. Бэтмен, точно зачарованный, наблюдал. На его мокром лице горели тёмно-багровые пятна. Грудь высоко вздымалась и опускалась, соски заметно затвердели. Кларк повернул правую ладонь тыльной стороной вниз и, чуть согнув пальцы, поманил его к себе. Жест получился непринуждённым и очевидным. «Ко мне, послушный мальчик, иди сюда. Ползи сюда. Займи своё место, служи своему господину. Служи мне». Голова у Кларка шла кругом, и он хотел видеть, как послушный Брюс займёт своё место у его ног, как будет служить ему. Угождать. Ублажать его. Глаза Брюса засверкали от гнева. Губы сжались в тонкую линию, и челюсть окаменела. Кларк устремил на него спокойный взгляд. Он до дрожи в коленках боялся переборщить, но Брюсу принадлежали цветные слова, и если он молчал, значит — всё было в порядке. Значит, он втайне желал и мечтал. Хотел покорно проползти десять шагов. Хотел униженным и жалким проделать этот путь, чтобы оказаться у ног Супермена — на своём законном месте. Кларк мысленно кончил от одной мысли. Кулаки Брюса упёрлись в пол. Он громко вздохнул — «чёрт-с-тобой-но-не-думай-что-я-сдался» — и уставился вниз. — Нет. Ты знаешь правила. Смотри на меня. Брюса прошибла крупная дрожь. На его скулах вспухли желваки. Кларк приготовился к драке, исход которой не смог бы предугадать, невзирая на то, что он Супермен, а у Бэтмена из оружия не было ничего, кроме брюк. Как победить Супермена с помощью брюк? Задушить? Швырнуть в лицо? Просто снять, и Супермен будет повержен сразу и навсегда. Он сосчитал до тысячи, чтобы успокоиться. Ему не хотелось выставлять своё возбуждение напоказ раньше времени. Брюс полз к нему, медленно, используя кулаки и колени, глядя прямо в глаза. Его лицо раскраснелось, спина слегка прогибалась, однако Кларк раньше и не представлял, что кто-то может ползти и быть при этом не униженным и жалким, а величественным и грозным. Брюс остановился у трона и вновь сложил руки за спиной, так же, как прежде. Его дыхание вырывалось через нос. Кларк положил ладонь ему на шею и без особых церемоний подтащил вплотную, двумя безжалостными, но выверенными пинками расставил пошире его колени, вынудил сесть на полушпагат. Он не просто так максимально укоротил сидение и сделал выступающие вперёд боковые стенки и подлокотники. Он всё продумал. Теперь Брюс частично находился внутри трона. Правая нога Кларка стояла на его левом бедре, а левая — на правом. Колени Брюса утыкались в боковые стенки, пятки подпирали задницу, ширинка брюк почти касалась основания трона, а подбородок лежал на краешке сидения. Кларк постарался не ёрзать. Рот Брюса был близко, слишком близко, в каких-то двух-трёх дюймах от его паха. Весь Брюс был слишком близко. Какое искушение убрать броню, схватить Брюса за волосы… Лучше не думать об этом. — Итак, давай поговорим, — начал Кларк и надавил каблуком сапога на бедро Брюса. — Расскажи мне о мужчине, с которым ты проводил БДСМ-сессии. — Ч-что? Кларк переместил ногу. Красный носок сапога ткнулся в пах Брюсу. Тот вздрогнул. — Это последний раз, когда я что-то повторяю. Расскажи мне о мужчине, с которым ты проводил БДСМ-сессии. Брюс мучительно прекрасно стушевался. Его взгляд заметался, но смотреть он мог или на самого Кларка, или на бёдра и член Кларка, скрытые бронёй. — Он был намного старше, — сглотнув слюну, прошептал Брюс. Вены пульсировали у него на висках, и Кларк мог слышать шум, с которым кровь несётся по жилам. — Мне только исполнилось девятнадцать, и я учился у него сражаться, но он открыл мне поля… иных сражений. — Он соблазнил тебя? — поинтересовался Кларк и положил ладонь на горячую щёку Брюса. Сжал пальцы так, чтобы причинить боль, но не оставить синяков. — Совратил? Да, он совратил тебя. Девятнадцатилетний Брюс. Совращённый Брюс. Может быть, немного наивный, по-мальчишески пылкий, не научившийся сдерживать желания. Отдающийся со всей страстью девятнадцатилетних. Юный Брюс, желающий взрослого мужчину, который манипулировал им. Член Кларка потяжелел, и он ощутил такую непривычную и такую обжигающую ненависть к незнакомцу, открывшему Брюсу поля иных сражений. Его Брюсу. — Он ставил тебя на колени? — продолжил допрашивать Кларк. — Да. — Он вынуждал тебя делать то, чего ты желал, но не мог? — Да. — Ты называл его своим господином? — Да. — Ты трахал его? — Да. Брюс отвечал коротко, без промедления, и это было не совсем то, в чём нуждался Кларк. В чём нуждались они оба. Но Кларк знал вопрос, который не понравится Брюсу. — Он трахал тебя? Рот Брюса открылся и тут же закрылся. Ноздри затрепетали от ярости. Меж бровей пролегла сердитая упрямая морщина: «Иди-к-чёрту-ничего-я-тебе-не-скажу». Конечно — скажет. Брюс сопротивлялся всё реже и реже и никак не мог свыкнуться с тем, что его сопротивление бесполезно. Он каждый раз сдавался, потому что хотел сдаваться — потому что ему нравилось сдаваться, но он сопротивлялся. Потому что ему не нравилось признавать, что он хочет быть побеждённым. Кларк не настаивал. Самооценка Бэтмена нерушима и в то же время хрупка, как стеклянный бокал, к которому приближается кувалда. Кларк скользнул сапогом ниже и вдавил носок ему в мошонку. Брюс натужно засипел, но даже не попробовал отстраниться. Блюдца его зрачков превратились в тарелки, и в этой живой черноте таились желания: такие очевидные, такие безумные, такие неисполнимые. Кларк никогда не исполнит такие его желания. Брюс заёрзал. Ему нравилось чувствовать ногу Кларка у себя между бедёр, ему нравилась и такая боль, так нравилась — словно он мог кончить от неё. Кларк убрал сапог и переместил ладонь на шею Брюса. Пощекотал ему потный загривок и крепко стиснул пальцы. У Брюса была мощная шея, у Кларка — длинные, крупные пальцы, и он начал находить в этом что-то… особенное. Его будоражило осознание того, что он буквально держит жизнь у себя в ладони. Сводило с ума то, что Брюс позволяет ему держать свою жизнь в ладони. Брюс доверял ему держать свою жизнь в ладони и не сомневался — Кларк никогда не переступит незримую черту. На лице Брюса медленно наливались тёмной кровью толстые вены. Его плечи взбугрились. Взгляд остекленел. Поплыл. А сам он хныкнул. У Кларка внутри загоралось жёлтое солнце, когда он слышал этот звук: такой удивительный, такой просящий, такой выстраданный и полный удовольствия. «Мне-плохо-хорошо-дай-мне-ещё-сейчас-же-дай». Он отдёрнул ладонь. Нельзя ничего добиться от Брюса, причиняя ему боль. За два года пора бы и выучить урок. Кларк откинулся на спинку трона, сложил пальцы домиком перед грудью. И наполнил глаза пламенем. — Да, да, сэр, он трахал меня, — поспешно, без запинки ответил Брюс и, как заворожённый, уставился снизу вверх: так преданно, с таким восторгом, с таким… поклонением? Явно бессознательно поводил языком по сухим губам. Его сердце застучало чаще. Кларк выпустил смертоносный жар на щёки, дал ему разлиться по лицу и тут же получил ожидаемый приз. Брюс чуть-чуть привстал, потянулся к нему, будто желая сгореть заживо, и заговорил. Его голос срывался и звенел. — Мне нравилось, когда он трахал меня. Мне нравилось, чувствовать его член внутри. Мне нравилось, что он мог заставить меня не кончать часами и заставить кончать раз за разом. Мне нравилось, что он мог заставить меня унижаться, умолять и выпрашивать его член. Мне нравилось, что он мог… Кларк стукнул пальцами по подлокотнику, и Брюс замолчал, как по команде, хотя они не обсуждали такую команду. — Но он так и не научил тебя быть покорным, — заметил Кларк и обнял ладонями подлокотники. — Как его имя? — Р… Ра'c аль Гул, — признался Брюс и на миг опустил глаза. — Тогда я не знал, кто он такой на самом деле. Проклятье. Разве мог Кларк переплюнуть Голову Демона? Разве мог Кларк соперничать с супертеррористом, ради которого его последователи без раздумий жертвовали собой? Разве мог Кларк надеяться превзойти многоопытного зрелого мужчину, прожившего несколько сотен лет и ещё немного? Мужчину, сумевшего поставить на колени ещё не, но всё-таки Бэтмена. «Но я тоже смог», — вспыхнула мысль. Супермен смог, и Бэтмен не особенно противился. Пусть от начала и до конца прошло два года, но и Кларк Кент не Ра'c аль Гул, однако Бэтмен стоял перед ним на коленях. Бэтмен покорно прятал руки за спиной. Бэтмен смотрел на него, как на… божество. Кларк одновременно чувствовал и ужасающий стыд, и безграничное удовлетворение. На мгновение он переключился на рентгеновское зрение и убедился, что Брюс в порядке. И заметил, как сокращаются его голосовые связки, как рождаются и умирают, не успевая покинуть горло, звуки. — Ты хочешь что-то сказать. Говори. Я тебе разрешаю. — Супермен не повысил голос, не зарычал, не взревел, но вложил достаточно силы в последнее слово. Губы Брюса разомкнулись и сомкнулись, между ними блеснула слюна. Ресницы у него задрожали. Под глазами зажглись красные пятна. — Я… Я хочу сказать, что ты прекрасно выглядишь сегодня… Мой Супермен. Ты выглядишь монументально. Величественно. Властно. Ты выглядишь так, что перед тобой хочется встать на колени. Кларк с деланной невозмутимостью попробовал принять ещё более властный вид. Он неплохо подготовился: соорудил трон, отрепетировал речь, попрактиковал крутую походку, но не продумал остальное. Он, в общем-то, не знал, что дальше. Он поставил Бэтмена на колени именно так, как хотел (он делал это и раньше, но вот так — впервые). Он усадил Бэтмена у своих ног именно так, как хотел. Он вынудил Бэтмена играть по-другому, и что теперь? Нельзя же сказать: «Ну вот, ты увидел, каким доминирующим парнем я могу быть, поэтому забирайся сюда и мы наконец-то потрахаемся, как обычные люди». — Если бы ты сделал кое-что для меня, — продолжил Брюс, — я бы с радостью сделал кое-что для тебя. — Ты ставишь мне условия? — усмехнулся Кларк. — И чего ты хочешь? Брюс сказал. — Нет. — Я… — Брюс вздохнул. Его взгляд не отрывался от лица Кларка, на котором так и сияли наполненные убийственным огнём глаза. — Пожалуйста, сэр. Я прошу вас. Пожалуйста, сделайте это для меня. Он замялся. Его плечи напряглись. Брюс потянулся всем телом и осторожно прикоснулся губами к пальцам Кларка. Тот не вскрикнул от удивления и не отдёрнул руку. Брюс целовал ему руку. Бэтмен целовал ему руку, целовал ему пальцы. Мягко касался их губами. Жмурился и как будто тихо постанывал через нос. Кларку не требовался воздух, но он задыхался. Его лёгкие превратились в два бесполезных, судорожно сокращающихся в груди, мешка. Бэтмен целовал ему пальцы, целовал без малейшей доли интимности, но с нескрываемым почтением. Его губы касались кожи с такой нежностью, с таким благоговением, с таким уважением. Кларк собрался с силами — Бэтмен целовал ему руку, целовал-ему-руку, целовалемуруку, он чувствовал его губы на своей коже. Бэтмен целовал ему руку. Бэтмен мог бы поцеловать ему что-то ещё. Он отогнал невыносимо привлекательные картины того, как Бэтмен целует ему что-то ещё, и отвёл его голову в сторону. — Нет. Я не стану ничего выжигать на твоей коже, не стану калечить тебя. Это то, чего я никогда не сделаю, и именно поэтому я здесь — чтобы останавливать тебя. Он старался говорить максимально ровным голосом. Брюс обезумел, если считал, что Кларк выжжет ему на бедре, с внутренней стороны, там, где вряд ли кто-то увидит, свой знак. Идея принадлежала к разряду отвратительных, словно Супермен — диктатор, клеймящий людей как скот. Идея принадлежала к разряду отвратительных, но на миг, на долю секунды, на полмгновения Кларк представил, и это сделало его член твёрже. Это сделало его разум изобретательнее. Они могли попробовать кое-что, что уже пробовали, но в мягком варианте. Кларк мог сделать это жёстче, и он полностью контролировал свои силы, чтобы не сомневаться. — Ты посмел ставить мне условия, и я должен наказать тебя, но ещё ты был беспримерно почтительным и заслужил награду. Ты доверяешь мне? Бэтмен никому не доверял, но он доверился Супермену два года назад. Он доверил ему небывалый секрет, доверялся всё это время и мог довериться сейчас, однако Кларк спрашивал — потому что так положено. Потому что так правильно. Потому что это то, что делает Супермен. — Да. Зелёный. Он аккуратно, но твёрдо прихватил Брюса за шею, чтобы тот не задёргался и не навредил себе, и медленно-медленно-медленно раскрутил две воронки красного жара. Брюс безуспешно попытался податься вперёд, его кадык острым холмом заходил под ладонью Кларка. Оставшиеся на лице слёзы вмиг высохли. От кожи пошёл незаметный для человека пар. Брюс оскалился, и его зубы засветились тёмно-розовым. Кларк дождался, когда его брови, ресницы и волосы начнут оплавляться на кончиках, и резко переключился на арктическое дыхание. Алый сменился белым. Лёд застыл тончайшей прозрачной коркой на волосах Брюса, на бровях, на ресницах, на коже, и вдруг — весь осыпался с тихим шорохом. Лицо Брюса исказилось. Он закричал. Он выгибался дугой навстречу Кларку, он содрогался, он кричал во всё горло, и в этом крике соединились и боль, и страсть, и наслаждение. — Ты кончил, — с долей восхищения заметил Кларк, когда Брюс немного пришёл в себя. — Я не смог сопротивляться, потому что это было… божественно. Кларк наклонился, отпечатал поцелуй на его лбу и отпустил. Никто иной. Никогда. Нигде. Ни один нормальный человек не посчитал бы божественными волну смертельного жара и волну смертельного холода, исторгаемых глазами и ртом пришельца из далёкой галактики. Брюс смотрел на него: мокрый от пота и растаявшего льда. Красный — от уже схлынувшего возбуждения и огня. С сырым пятном на штанах. Его сердце гулко бухало в груди. Он ждал продолжения и послушно помалкивал. Он становился всё послушнее и послушнее с каждым разом. — Вернёмся к Ра’с аль Гулу, — предложил Кларк. Не то чтобы ему нравилось обсуждать бывших, хотя они-то с Брюсом кто друг другу? Они не ходили на свидания, не обнимались, практически не целовались, не поздравляли друг друга с маленькими, но важными датами, и всё, что у них было, эта пещера в пещере и странный не совсем секс. Они и обнажёнными-то друг друга не видели. Брюс всегда был полуодет, Кларк полностью одет, и пусть он видел сквозь одежду, но это не то же самое, что смотреть на кого-то без одежды. — Расскажи, что ты ещё делал для него. Брюс поджал губы и качнул головой влево, но остановился. Замер. Взглядом он жадно пожирал лицо Кларка, и тот вернул глазам алый цвет. Маленькие уступки для Большой Летучей Мыши. — Ты занимался с ним оральным сексом? — добавил Кларк. Его член превратился в стальную дубинку. Его члену было неуютно под бронёй. Его член очень хотел оказаться во рту услужливого Бэтмена. Услужливый Бэтмен. Мир начал расплываться. Бэтмен, который хотел услужить Супермену. Бэтмен, который хотел послужить Супермену своими руками, своим телом, своей задницей. Своим ртом. Не то чтобы Кларк не думал об этом прежде, но он не думал об этом всерьёз. Его основные желания сосредотачивались на другой части тела, но рот… Рот был отличным выходом. И входом. — Он занимался со мной оральным сексом, — выдохнул Брюс, — но не я с ним. — Ты не брал его член в рот? — равнодушно уточнил Кларк. Он надеялся, что равнодушно, а не радостно. Брюс мотнул головой. — Ты когда-нибудь кому-нибудь отсасывал? — Нет. Брюс трогательно покраснел. Кларк находил совершенно очаровательным стесняющегося Брюса Уэйна и немыслимо сексуальным стесняющегося Бэтмена. Его возбуждал застенчивый румянец, покрывающий впалые щёки Брюса. Его возбуждали слегка опустившиеся веки. Его возбуждало неровное дыхание. Его возбуждало даже то, как Брюс дёрнул плечами, словно хотел прикрыть лицо. — Выходит, ты в каком-то смысле девственник? По крайней мере, рот у тебя девственный. Брюс смотрел на него, молчал и сгорал от стыда. Кларк смотрел на него, молчал и сгорал от желания. Ему и в голову не приходило, что Брюс чего-то не пробовал в сексе, и теперь он отчаянно хотел лишить его рот девственности, словно Брюс берёг свой рот именно для него. — У тебя красивый рот, — сказал наконец Кларк и притронулся к нижней губе Брюса. Прихватил её двумя пальцами, чуть потянул вниз. — У тебя мягкие, хорошо очерченные губы. У тебя ровные белые зубы, которыми ты не можешь навредить Человеку из Стали. — Он отстранился. — Ты будешь хорошо выглядеть с моим членом во рту. Кларк испытующе уставился на Брюса, ожидая услышать: «Красный», но тот молчал и лишь ёрзал на пятках. Его брюки опять топорщились. — Ты возбудился? Ты представил, как будешь отсасывать мне, такой ничтожный и жалкий, стоящий на коленях, пока я восседаю на троне, пока я возвышаюсь над тобой, и сразу возбудился? Отвечай, — громыхнул Супермен, и Брюс качнулся от звуковой волны. — Д-да. Да, я возбудился, когда представил, как беру твой член в рот, как… — Брюс задушенно всхлипнул и примолк, покусывая губы. — Как сосу его. Я… Я не впервые думаю об этом. Сердце у Кларка, кажется, остановилось. Он сомневался, имелась ли у него такая способность, как остановка собственного сердца, и зачем она ему вообще, но оно точно остановилось. Брюс, который никогда и никому не отсасывал, думал о том, чтобы отсосать ему. Именно ему. Как давно? Месяц? Полгода? Год? Два? Брюс хотел отсосать ему. Брюс представлял это. Брюс фантазировал о его члене. Чёртов невыносимый сукин сын мечтал о том, чтобы отсосать ему, и ни разу не предложил. Не намекнул. Никак не дал понять. Кларк бы как следует отшлёпал этого мистера Бескрайнее Терпение, мистера «Мы не будем заниматься никаким сексом, но когда-нибудь в следующей жизни нам будет очень и очень хорошо», мистера угадай-я-опять-вру-или-нет, но он не станет делать то, что нравится Брюсу. Не сейчас. — Ты думал о том, как будешь отсасывать у меня? Тебя это возбуждало? Тебя это возбуждало. Ты думал, как возьмёшь у меня в рот, и трогал себя? — поинтересовался Кларк. Он уже не знал, чего хотел больше. Чтобы Брюс отсосал у него. Самому отсосать у Брюса. Потрогать себя. Потрогать Брюса. Сделать так, чтобы они оба отсосали друг другу, потрогали друг друга и трахнули друг друга. — Я… Хнн. Я не. Нет, — пробормотал Брюс и сделал короткое движение головой вниз, но удержался и продолжил смотреть Кларку в глаза. — Да. Я представлял, как беру у тебя в рот, и трогал себя. Я засовывал в себя пальцы, я трахал себя пальцами… — …Представляя, что это мой член? Чтобы осуществить твою мечту, нужны два Супермена. Кларк сказал это и тут же захотел раздвоиться. Быть в Брюсе сразу с двух сторон, трахать его сразу с двух сторон, засовывать в него сразу два члена. Кончать в Брюса в двойном объёме. Он больше не старался скрыть возбуждение. Не то чтобы стоящий член не выдавал его с головой, но не существовало таких сил во Вселенной, которые помогли бы ему скрыть возбуждение. Брюс шумно дышал. Его глаза потемнели, помутнели, взгляд стал тяжёлым. Рот почти касался бедра Кларка. Такой потрясающий красивый девственный рот, который давно пора заткнуть чем-то значительным. — Ты был сегодня очень хорошим и послушным мальчиком, — похвалил его Кларк. — Я очень тобой доволен. Ты открылся мне, но пока не заслужил свою награду. Ты должен быть более услужливым. — Что… Что я могу сделать для тебя? Прошло два года, но Брюс так и не позволил Кларку прикоснуться к себе по-настоящему интимно. Если Брюсу нравилось быть таким упёртым дураком, то Кларку — нет. Пусть он не мог прикасаться к Брюсу так, но мог попросить — заставить — Брюса самого прикоснуться к себе так. — Ты ведь подготовился к сессии? — уточнил Кларк и переключился на рентгеновское зрение. — Ты выбрил тело, как следует помылся и растянул себя для того, чем мы никогда не занимаемся? — Брюс неохотно кивнул. — Хорошо. Я хочу, чтобы ты сделал кое-что для меня. Я хочу, чтобы ты засунул в себя пальцы, два пальца, насухую. Я хочу, чтобы ты трахнул себя пальцами, хочу видеть, как ты кривишься от боли и удовольствия. Я буду смотреть сквозь тебя и следить, чтобы ты не навредил себе. Я увижу, как ты трахаешь себя пальцами, стоя передо мной на коленях, услышу, как ты просишь меня, и если мне понравится и то, и другое, я позволю тебе отсосать у меня. Брюс дважды моргнул, и пропавший румянец вернулся на его щёки. Он уронил голову и едва не стукнулся лбом о край сидения. Его влажные волосы разметались по мрамору и бёдрам Кларка. — Это красный? Брюс молчал. С его затылка ручьём лился пот и стекал на спину, оставлял на коже мокрые линии. Плечи неритмично поднимались и опускались. — З-зелёный, — выдавил кое-как Брюс. — Тогда сделай это и смотри мне в глаза, не отрываясь. Ты можешь держаться одной рукой за меня, чтобы не потерять равновесие. Если мне очень понравится то, что я увижу, следующую сессию мы проведём не через три, а через два дня. Брюс встрепенулся. Всё ещё красный, смущённый, он ухватился левой рукой за Кларка, а правой неторопливо, явно в равной мере умирая от стыда и желания, пробрался себе в брюки. Кларк в предвкушении облизал губы и тут же принял строгий вид, в должной мере величественный. Сложно быть величественным с каменным стояком в штанах. Его живот давно намок, смазка текла так же, как пот лился с Брюса. Особенности криптонской физиологии. Брюс широко открыл рот и гортанно вскрикнул. Кларк вскрикнул с ним в унисон. Он видел — наконец-то видел всё. Его глаза полыхали синим, сердце пылало в груди, а член превратился в раскалённый металлический стержень. Брюс толкнул в себя два пальца, резко, грубо, сразу на две фаланги. Как бы Кларк хотел так же резко и грубо толкнуть в него свой член. Брюс насадился на пальцы с таким желанием, с таким наслаждением, с таким… мастерством, словно делал это довольно… часто. Представляя, что это член Кларка. Представляя, как Кларк трахает его. Растягивает. Заполняет. Наполняет. Брюс невысоко приподнимался и опускался. Он двигал пальцами и двигался сам, и в такт Кларк давил сапогами ему на бёдра и убирал ноги. Его член грозился пробить биоброню, будто пуля кусок картона. Он зарыл свободную ладонь в мокрые волосы Брюса, чуть-чуть потянул его голову на себя. Их взгляды сталкивались, как два скоростных поезда, летящих навстречу друг другу по одним и тем же путям. — Сегодня ты такой послушный, Брюс, — с улыбкой, сдерживаясь каким-то неведомым образом, сказал Кларк, перебирая его волосы. — Ты смог открыться передо мной так. Ты смог открыться перед собой так. Ты смог признаться и мне, и себе в своих желаниях. Ты даже смог трахать себя, сидя у моих ног и глядя мне в глаза. Мне это нравится. Мне нравится, что ты делаешь всё, что я хочу. Мне нравится, что ты такой хороший и послушный мальчик. Мой послушный мальчик. Мой послушный Брюс. Мой Брюс. Голос Кларк изменился, наполнился силой, и Брюс, распахнув до предела глаза, ахнул. — Кла-а-арк, — захныкал он так просяще, так уничижительно, так умоляюще. — Кларк, Кларк, пож-жа… П-пожал… Прошу, Супермен, м-мой Супермен. Позволь мне отсосать тебе. Позволь мне взять в рот твой член, позволь доставить тебе удовольствие. Позволь мне… Позволь… Всегда пожалуйста, Брюс. Кларк обожал эту броню, подчиняющуюся его мысленным командам. Он мог легко оголить любой участок тела. Глаза у Брюса округлились. Лицо вытянулось, рот медленно открылся в восхищённом вздохе. Радужка пропала вся за влажной чернотой зрачков. Может, им стоило обнажиться друг перед другом заранее, чтобы они могли в полной мере оценить масштабы? Кларку было нечего стесняться. — Ты не будешь прикасаться ко мне рукой. Только рот и язык, Брюс, — неправдоподобно ровным голосом велел Кларк. — Я хочу, чтобы ты насадился своим ртом на мой член так же, как насаживаешься своей задницей на собственные пальцы. Я хочу, чтобы ты лизал. Я хочу, чтобы ты сосал. Я хочу, чтобы ты высосал из меня всё до последней капли. Я хочу, чтобы ты захлебнулся моей спермой и кончил в тот же миг, как я кончу тебе в рот. Звук, который издал Брюс, больше всего напоминал скулёж собаки. Его красивые губы блестели от слюны, и они стали ещё красивее, когда Кларк раздвинул их своим членом, когда толкнул член в рот Брюса. Его член наконец-то находился там, где ему и следовало быть. — Видел бы кто-нибудь сейчас холодного Тёмного Рыцаря, — в последней отчаянной попытке сохранить подобие власти добавил Кларк. Весь его мир, вся тщательно выстроенная Вселенная готовилась рассыпаться в прах, потому что Брюс, такой неумелый, такой горячий и такой невероятно искренний, сосал его член. — Видел бы кто-нибудь знаменитого Крестоносца в плаще. Видел бы кто-нибудь, как суровый, безэмоциональный Бэтмен — с постыдным пятном на штанах, с растраханным собственными пальцами задом — жадно отсасывает у Супермена. Брюс замычал через нос и дёрнулся, и его губы, растянутые вокруг члена Кларка, дёрнулись тоже. Зубы проехались по головке. Кларк попробовал остановить это, попробовал остановиться сам, но не смог. Ему чертовски надоело терять сознание, но он не сумел. Ну, в этот раз он хотя бы получил капельку секса.

***

— Всё в порядке? — спросил Кларк. Они сидели на кушетке, плечом к плечу, одинаково подтянув колени, и Кларк чувствовал себя неловко. Мягко говоря. — В полном, если забыть о том, что я весь в твоей сперме, — проворчал Брюс. Рядом с ним лежал ворох салфеток. — Посмотри, в волосах осталось? — Д-да, — стыдливо пробормотал Кларк и спрятал лицо в ладонях. Он не хотел залить Брюса так, но он отключился и никак не мог проконтролировать действия своего члена. — Ты мог бы и предупредить, что у криптонцев такие сногсшибательные оргазмы. Не такие уж и сногсшибательные. Раз в пять-шесть-семь сногсшибательнее человеческих. — До этого ты всё время кончал в броню. У тебя в ней что, есть какой-то спермослив? Кларк, невыносимо страдая, немного повыл в ладони и, повернув голову, посмотрел на Брюса из-за пальцев: — Всё было так ужасно? — Восемь баллов из десяти, — неожиданно похвалил его Брюс и оставил попытки почиститься. — Отличный трон, отличный образ, идеальный голос и неожиданный, но действенный тактический поворот. Неплохой результат. Ты кончил. Я кончил дважды и впервые умолял тебя, впервые хотел быть твоим послушным мальчиком. Минусы — ты так и не дал мне толком отсосать, а я едва не захлебнулся твоей спермой. Впрочем, этого-то ты как раз хотел. — Это просто… выражение. Я не хотел, чтобы ты погиб так. Брюс злобно пихнул его в бок локтем. — Тебе понравилось мне… угождать? — опустив руки, робко спросил Кларк. — Ты бы видел себя, господин Супермен. Я бы сделал для такого тебя всё что угодно, даже трахнул бы себя тем гигантским дилдо, которым ты пугал меня несколько месяцев назад. — Господи боже, — простонал Кларк. Он умирал от стыда, но в груди разливалось приятное тепло. Брюс вытянул шею, и Кларк проследил за его взглядом. Как любопытно. Как очевидно. — Хочешь себе такой трон? — насмешливо уточнил он. — Нет, — отрезал Брюс и переместил взгляд. Его пульс резко ускорился, но спустя десять секунд вернулся к прежнему ритму. — Ты хочешь себе трон, — хохотнул Кларк. — Ты уже представил, как будешь важно восседать на нём, закованный в чёрную броню? Властная Летучая Мышь. — Закрыли тему. Может, в следующий раз нам обоим стоит надеть костюмы и подраться, — задумчиво сказал Брюс и постучал пальцами по колену Кларка. — Мы понарошку подерёмся, я поддамся и позволю тебе победить, а потом всё будет зависеть только от тебя. — Поддашься и позволишь? Я Супермен, — напомнил Кларк. — Я и так выиграю. Тебе не победить без криптонита. — Я выиграю. Без криптонита. — Да ладно, Б, как? — Я не собираюсь рассказывать тебе, как могу победить тебя. Но я могу. Без криптонита. Кларк недоверчиво хмыкнул и покосился на Брюса. Обычного Брюса, совсем не похожего на того парня, который пять минут назад стоял перед ним на коленях и трахал себя пальцами. Ему нравился обычный Брюс. Обычному Кларку нравился обычный Брюс. Неужели обычному Брюсу на самом деле понравилось то, что необычные они оба делали друг с другом? — Тебе и правда… Брюс шикнул на него и вдруг поцеловал. В губы. Легко, просто и мягко. Без какой бы то ни было страсти. Банальный нежный поцелуй. Поцелуй благодарности. Поцелуй на прощание, за которым обязательно последует новая встреча. Поцелуй устоявшейся пары. — Мне очень понравилось. Я по-настоящему… расслабился, — отстранившись, произнёс Брюс. — Теперь иди. Крок сбежал из Аркхэма минуту назад, я должен очень быстро принять душ и работать. — Крок что… Как ты узнал? У тебя что, микропередатчик в ухе? Ты носил передатчик всё это время?! — возмутился Кларк. Он постоянно слушал, но настраивался на Брюса, на его дыхание, сердцебиение, шум крови. Он привычно фильтровал посторонние звуки и не слышал. — Я Бэтмен. Я не могу забыть о миссии, даже… — …Стоя на коленях перед Суперменом с его членом во рту и трахая себя в зад собственными пальцами. — Да, — ничуть не смутился Брюс. — Иди. Придумай что-нибудь, что заставит меня забыть обо всём. Вдруг у тебя получится? — Думаю, будет проще трахнуть тебя на главной площади Готэма во время празднования Дня Президентов, чем заставить тебя забыть о миссии, — неосторожно заявил Кларк и со смешком увернулся от полетевших в него салфеток.