Предел доверия

       — О чём ты хочешь поговорить? Кларк помедлил, покрутил головой, разглядывая практически пустое помещение. Плотные, тяжёлые даже на вид, шторы закрывали окна, словно броня. По углам прятались тонконогие торшеры, потрескивали дрова в камине, но света всё равно не хватало, и единственное кресло по центру комнаты тонуло во тьме. Пахло дымом и сиренью. Брюс сидел, закинув ногу на ногу, спиной к камину, и смотрел с усмешкой. Оранжевые всполохи огня ложились слабыми отблесками на его плечи и волосы. Облачённый в строгий костюм, синий, почти чёрный в этом полумраке, галстук и рубашку в тон и элегантные ботинки с цветной подошвой, он так контрастировал с Кларком, одетым в джинсы, джинсовую куртку и фланелевую рубашку и обутым в грубые рабочие ботинки: вытертые, с толстой тракторной подошвой. Они с Брюсом были как две стороны двух разных медалей, тем не менее они оба были здесь. Кларк подошёл ближе, размышляя, с чего начать. Он обдумывал разговор две с половиной недели с того дня, как Брюс расставил точки, но всё ещё сомневался, что верно истолковал сигналы. — Прости, что не предлагаю тебе присесть, — иронично заметил Брюс. — Тебе обязательно быть такой задницей? Бесспорно — Брюс намеренно встретил его в таком облике и такой обстановке. Он ждал не Супермена и не Кларка Кента, он ждал того человека, что стыдливо кутает плечи в красный плащ, выбирая между розгами и кнутом. — Ты хочешь обсудить следующую сессию, — игнорируя вопрос, бросил Брюс. — Ты забыл, что мы обсуждаем это всегда в одном и том же месте и всегда по моей инициативе? — Ты впустил меня, ты отослал Альфреда за покупками. Ты хочешь обсудить это здесь и сейчас. Глаза Брюса как будто удовлетворённо сузились, и Кларк мысленно поставил себе плюс. Он блуждал полтора года и наконец выбрался из непроходимого леса на прямую дорогу. Брюс больше не станет указывать, что, как и когда делать. Кларк следовал инструкциям, исполнял требования, но стоило единожды проявить инициативу, они сразу перепрыгнули на новый уровень. Именно к этому его подталкивали. У Брюса всё — испытание. Везде — загадки. Кларк не особенно хорош в шарадах, но и не безнадёжно плох. Ему говорят: «Нет», он не протестует, а делает так, чтобы — «Да». Потому что слова не отражают и тем более не выражают тайные желания. Потому что слова не запрещают, если это не «красный» или «чёрный». Потому что только Супермену достанет сил заставить Бэтмена превратить одно короткое слово в другое. — Возможно, — ответил Брюс. — Что дальше? — Для начала — встань. — Мы не выносим наши отношения за пределы зала. — Но в действительности ты хочешь их вынести, и мы можем это делать, когда наедине и уверены, что за нами никто не наблюдает, — не согласился Кларк и повторил: — Встань. Его голос предательски дрогнул, и Брюс с ухмылкой — попробуй заставь меня, ты, фланелевый фермер в рабочих ботинках, — положил переплетённые пальцы на колено. Качнул ногой. — Встань, — после длинной паузы, в третий раз, твёрдо и с нажимом велел Кларк. Он не станет играть в Супермена, а будет им, он и есть — Супермен, даже в рабочих ботинках и фланели. Ему было и, наверное, будет неловко носить плащ и костюм, занимаясь таким, но дело ведь всё ещё в помощи другу. Разве работа Супермена не в том, чтобы помогать? В его глазах загорелось пламя, а от стальной мощи, наполнившей голос, загудели оконные стёкла и огонь в камине выплюнул ослепительный сноп искр. Брюс вскочил вымуштрованным солдатом. Каблуки его ботинок щёлкнули по начищенному паркету. — Подойди, — уже не так решительно скомандовал Кларк. Брюс медленно и расхлябанно, эдаким Брюсиком, завсегдатаем вечеринок и пьяных оргий, приблизился вплотную. — Молодец, — похвалил его Кларк и, покровительственно положив ладонь на щёку, добавил: — Послушный мальчик. Лицо Брюса слабо вспыхнуло, он негромко сглотнул и проворчал: — Неплохо, Кент. Ты меня удивил, сукин сын. Я планировал, что тебе потребуется минимум год. — Мне? Что? Я переборщил? — вмиг убрав руку, виновато пробормотал Кларк. — Извини, мне не следова… — Умолкни. Ты сейчас — переборщил. Вернее, недоборщил. Мы можем это делать, когда наедине и уверены, что за нами никто не наблюдает. Кларк кивнул и посетовал: — Я опять переключился. — Да. Пока ты не способен ни полностью подчинять, ни полностью подчиняться. Если научишься первому, научишься и второму. Кларк нахмурился. Брюс безусловно умел подчинять, но подчиняться — учился. С его помощью и на его примере, вооружившись новыми знаниями, может научиться и Кларк. — Мои пределы — твои возможности. Твои пределы — мои возможности. — Брюс буквально не сводил с него глаз, смотрел снизу вверх, серьёзно и внимательно. — Когда твои возможности раздвинут мои пределы, мои возможности — раздвинут твои. — Звучит двусмысленно. — Кларк достал из кармана куртки сложенный вчетверо листок. — Я пришёл не обсуждать, а отдать тебе инструкцию к нашей следующей сессии, на которой мы займёмся сексом. Если какие-то пункты тебя не устроят, сообщи, и мы обговорим, как их можно изменить. — Мы не будем занима… — Мы будем, — отрезал Кларк. — Теперь я знаю, чего ты желаешь на самом деле. Теперь я понимаю, к чему ты ведёшь меня с первого дня. Мы делаем то, на что согласен ты, но поступаем теперь так, как решаю я. — Весьма неплохо. — Брюс усмехнулся уголком рта и не глядя сунул листок в карман пиджака. — Может быть, теперь у тебя будет секс в этом году. Если я решу, что ты в должной мере убедителен. На этом всё. Я пришлю сообщение. — Нет. Это я пришлю сообщение, а ты будешь ждать. Может быть, я пришлю его завтра. Может быть, на следующей неделе. Может быть, спустя полгода. Ты будешь ждать столько, сколько захочу я, и получишь его ровно тогда, когда я решу, что заставил тебя ждать достаточно долго. — Достаточно долго для чего? — Чтобы ты просил, как и подобает послушным мальчикам, — с широкой улыбкой пояснил Кларк и, наклонившись к уху Брюса, прошептал: — Я заставлю тебя просить. Ты будешь клянчить, жалко и унизительно, как нищие клянчат на паперти, чтобы я трахнул тебя. Ты будешь умолять, и когда я решу, что ты в должной мере убедителен, тогда у тебя будет секс. Он отстранился, немного беспокоясь, что перегнул палку, но Брюс, приоткрыв пересохшие губы, тяжело дышал. На его висках выступили капли пота. — Весьма неплохо, хорошо или отлично? — невозмутимо уточнил Кларк, хотя сердце у него так и бухало в груди. — Довольно неплохо, — хрипло ответил Брюс. Его потемневшие, как море перед бурей, глаза блестели. — Ты быстро учишься. — Ты не подчинишься мне, если мы будем следовать исключительно твоим инструкциям. Это не контроль, если решения принимает тот, кто не контролирует, и ты никогда не скажешь мне об этом, потому что решить должен я — сам. — Тебе понадобилось полтора года, чтобы это понять. Я забираю свои предыдущие слова. — Это не отменяет того, что теперь я знаю, что делать и куда двигаться. — Да. На выход. Кларк хмыкнул, на суперскорости коротко поцеловал Брюса в нос, насладился рассерженным: «Эй!» и исчез.

***

Кларк тщательно вымыл руки спиртовым раствором и взял с этажерки продезинфицированный инструмент. — Это колесо Вартенберга. Его изобрели в начале двадцатого века для проверки болевой чувствительности. Обычно этот прибор напоминает вилку, у которой вместо зубцов колёсико с шипами, но я его модифицировал. Он погладил очень толстую недлинную ручку, не полую, целиком сделанную из нержавеющей стали. Крутанул три параллельных колёсика, расположенных на другом конце. Шаг шипов на каждом колёсике отличался и шёл от меньшего к большему так, что крайнее правое походило на плоского ежа. — Я сделал его сам, — безучастно сообщил Кларк и взглянул на Брюса. Тот, с расставленными на ширину плеч ногами, находился в паре футов над невысокой платформой у левой торцевой стены зала. Его запястья и лодыжки охватывали «умные» мягкие электронные наручники, реагирующие на голосовые команды, ступни опирались на зигзагообразные подставки, приваренные за основание к платформе. Раскинутые руки снизу поддерживались длинными пластинами, прикреплёнными к стойкам по краям платформы. От этих же стоек отходили жёсткие шнуры, соединяющиеся с оковами. Все держатели были прозрачными, наручники — телесного цвета, и Брюс словно парил в воздухе как некое воплощение Витрувианского человека. Его тело обтягивало гладкое чёрное трико, настолько тесное, что сквозь похожую на шёлк ткань проступали некоторые шрамы. Грудь украшал багровый знак Летучей Мыши. Кларк взлетел и, подкинув колесо, поймал его так, что ручка почти упёрлась Брюсу в подбородок. — Ты специально сделал эту штуку похожей на член? — полюбопытствовал Брюс. Его взгляд прилип к скруглённому фигурному основанию ручки с выдавленным на ней логотипом Супермена. Кларк несильно хлестнул Брюса по губам и спросил: — Разве я разрешал тебе задавать вопросы? — Нет. Нет, сэр. — Повтори правила. Слово в слово. — Я… — Брюс опустил голову и тут же получил ещё один удар. — Если я перед тобой, ты смотришь на меня. Теперь — правила. — Я должен смотреть на тебя, если ты передо мной, потому что это смущает меня, а тебе нравится видеть, как я смущаюсь. Я не должен сдерживать эмоции и должен. Хнн. Должен. — Брюс качнул бёдрами, словно поёрзал на невидимом стуле. Его глаза помутнели, как будто ясное утреннее небо слегка припорошило снегом. Губы припухли. На скулах распустились розоватые пятна. — Я должен быть громким, потому что тебе нравится слушать мои стоны и крики. Я должен быть откровенным и честно отвечать на твои вопросы. — Потому что? Брюс что-то прошипел под нос. — Потому что? — Кларк перехватил колесо иначе и чиркнул ногтем по зубцам. Сталь тихонько заскрежетала. — Потому что я твой послушный мальчик, — неохотно закончил Брюс и пробормотал: — Ты же вообще не знаешь, что делаешь, идиот. — Ты что-то сказал? — Никак нет, сэр, это у меня в зубах что-то застряло. Кларк усмехнулся и провёл колесом ниже пупка Брюса: аккуратно, невесомо. Зубцы прокатились по ткани, с неслышным человеческому уху шорохом разрывая волокна, но не касаясь кожи под трико. Брюс дёрнулся вперёд, и Кларк тут же отодвинул руку. Конечно, вот оно, Брюс, вот. Кларк, успокаиваясь, про себя досчитал до десяти. Брюс дёрнулся вперёд. На его плечах вздулись бугры мускулов. Ресницы дрогнули, рот чуть исказился: «Дай мне, дай немедленно, я приказываю тебе дать мне это». Вот оно, вот. Кларк послушно отгружал боль фунт за фунтом: по первому невысказанному требованию, по первому не прозвучавшему слову, по первому фантомному щелчку пальцев. Если Брюс просил, то лишь потому, что подыгрывал, а не потому — что хотел просить. — Ты не закончил. — Я должен быть отзывчивым и следовать всем правилам, потому что в твоей воле наказать меня, и моим наказанием отныне будет твоё безразличие и бездействие. — Молодец. Сколько я заставил тебя ждать? — Двадцать семь дней, тринадцать часов и сорок две минуты. — Брюс с явным усилием перевёл взгляд с колеса на Кларка. — Именно. Я заставил тебя ждать и заставил подготовиться. Расскажи мне, как ты подготовился. Глаза Брюса расширились. Он облизал губы и недоверчиво моргнул: «Я не буду рассказывать. Считаешь, можешь заставить меня? Ты здесь не для этого. Ты здесь, чтобы давать мне то, что я велю тебе давать. Думаешь, я поверю в эту чушь про безразличие и бездействие? Ты первый не выдержишь». — Рассказывай, — с напором повторил Кларк и переместился за спину Брюсу. — Подробно. Трико было отличным решением. Эластичное и тонкое, оно облегало тело плотно и вызывающе и, скрывая всё, не скрывало ничего. Кларк парил позади Брюса, пожирая взглядом напряжённые мышцы, мысленно скользя пальцами по крутому изгибу спины, переходящему в круглую задницу. Бэтмен наверняка носил плащ ещё и для того, чтобы скрывать это великолепие. Кларк смотрел и молчал, сердце стучало в ушах, и он ждал. Иногда раскручивал колёсики, и по залу, в котором сегодня не звучала музыка, разлеталось слабое металлическое: «Цок-цок-цок». Брюс повёл плечами, будто хотел свести руки, и соединённые с наручниками шнуры загудели. Его дыхание участилось. Он опять покачивал бёдрами, но уже так, словно сидел не на невидимом стуле, а на невидимом члене; под мышками, малозаметные на чёрной ткани, появились пятна пота. У Кларка сжалось горло, но он продолжал ждать и покручивал колёсики, время от времени бросая взгляд на часы на стене. Брюс не любил разговоры, но именно так он открывался с новой стороны. Открывался вообще. Если он не останавливал сессию, значит, действительно хотел говорить. — Я купил смазку, — спустя сорок шесть минут и семнадцать секунд заговорил Брюс: сердито и вымученно, — гипоаллергенную, на водной основе. На этажерке рядом с платформой среди дезинфицирующих средств стоял светло-голубой флакон лубриканта. — За десять долларов, на «Амазоне». — Почему ты её купил, если не собираешься заниматься сексом? — Потому что ты мне велел. Кларк довольно ухмыльнулся и подлетел ближе. — Ещё я купил дилдо. Возле лубриканта тёмной башней вздымался жутковатого вида силиконовый член: очень реалистичный, за исключением цвета, размера и логотипа Супермена на головке. — Расскажи, как ты его покупал, — потребовал Кларк. — Как. Что? — Брюс извивался в наручниках, будто силился освободиться. Его затылок взмок, пот стекал по шее и впитывался в трико. — Пож… — Он проглотил конец слова. Конечно, вот оно, Брюс, вот. «Слаще удовольствия от обычной боли лишь удовольствие от боли ожидания. Чем дольше ожидание, тем сильнее боль и ценнее награда». Брюс привык получать всё и сразу, он никогда и ничего не ждал не по своей воле, однако Кларк выучил урок, и это работало. Он не станет действовать, не притронется к Брюсу, не подарит ему ни капли боли, пока тот не станет по-настоящему послушным. Кларк сжал собственный, твёрдый с той минуты, как началось ожидание, член через костюм и строго спросил: — Что ты сказал? — Ничего, сэр, вам послышалось. — Тогда рассказывай. Брюс молчал. Кларк слышал, как его язык скользит по губам, с каким сипением вырывается воздух изо рта, как ходит кадык: вверх-вниз-вверх-вниз — минута, две, три. Семь. Брюс заговорил. — Я надел кепку, очки и неприметную одежду, чтобы остаться неузнанным, и отправился в специализированный магазин в Нижнем Ист-Сайде, где торгуют секс-игрушками с символикой супергероев. — Почему ты не заказал дилдо в интернете, а пошёл в магазин? — Потому что ты мне велел. Кларк подлетел почти вплотную и, подняв колесо, провёл зубчиками рядом с ухом Брюса, но не касаясь кожи. Наградой ему послужило громкое: «А-ах-х». Брюс начал поворачивать голову, но замер. — Продолжай. — Там было безлюдно: только я, продавец и консультант. Я сказал консультанту, что хочу приобрести дилдо с символикой Суперме… Брюс хныкнул, не договорив. Тихий просящий звук слетел с его губ и растаял в потяжелевшем воздухе. Кларк обогнул Брюса. Лицо у того раскраснелось от возбуждения и смущения. Ресницы трепетали, в чёрных воронках зрачков отражался красно-жёлтый знак. — Продолжай. — Я сказал. — Брюс пожевал губы. — Я сказал, что с ума схожу от Большого Синего Парня и мне нужен огромный дилдо, такой же огромный, как сам Супермен. — Почему ты так сказал? — Потому что ты мне велел. Кларк двумя молниеносными движениями рассёк трико на животе. На обнажившейся коже расцвели тонкие поверхностные порезы, несколько крошечных капель крови сползли ниже и растворились на фоне ткани. Брюс, запрокинув голову, вскрикнул. Вены на его шее запульсировали фиолетовыми жгутами, поцарапанный живот вздымался и опадал. Член толстой дугой выпирал через трико. — Что ты ещё сказал? — Что. Я. — Брюс перевёл дыхание и грозно свёл брови. — Проклятье, Кларк! — Ещё раз посмеешь проявить неуважение ко мне, и я оставлю тебя здесь до завтра. Одного. Кларк знал, что не оставит. Брюс тоже знал, но если он хотел получить награду, то должен подчиниться. Кларк больше не разрешит ему безнаказанно нарушать правила или устанавливать свои. — Прошу прощения, — Брюс сделал паузу и добавил покорно: — Сэр. В его покорности промелькнули отчётливые нотки ярости и гнева. Грудь ходила кузнечными мехами, сквозь ткань проступали твёрдые соски. Кларк, зажав колесо между большим и указательным пальцами, сложил руки на груди. Утыканные шипами колёсики по инерции вращались, и Брюс зачарованно уставился на них. Он так отчаянно и неприкрыто желал, чтобы его исполосовали, глубоко раскроили кожу и пустили не капли, а реки крови. Он бы утонул в собственной крови, как ежедневно тонул в чужой, но Кларк никогда не поступит так, и поэтому Брюс выбрал его. Поэтому доверился. — Дальше. И смотри на меня. — Консультант показал мне весь имеющийся ассортимент, и я остановился на том дилдо, что сейчас стоит на этажерке. Я взял его и сказал консультанту. Сказал, что. Что. Пропавший было румянец вернулся на лицо Брюса. Его кожа неотвратимо наливалась алым, как, созревая, наливаются соками фрукты. Кларк закусил щёку, чтобы не застонать. Он бы выпил Брюса, выпил до дна весь его сок и попросил ещё. Никогда бы не смог напиться. Если Брюс ему позволит. Нет, если Брюс его попросит. Пока план Кларка работал. Он составил очень подробную инструкцию и мог лишь воображать, насколько унизительно было для Брюса Уэйна или Бэтмена следовать некоторым пунктам этой инструкции. Насколько Брюсу Уэйну или Бэтмену это понравилось. Настолько же, насколько Кларку Кенту или Супермену понравилось составлять эту инструкцию. Настолько же, насколько унизительно было для Кларка Кента или Супермена записывать некоторые пункты этой инструкции. «Непостижимо», — подумалось Кларку. Их тайный совместный опыт был непостижимым, изумительным и сбивающим и с толку, и с ног. — Продолжай. — Я сказал, что не могу дождаться, когда приеду домой и засуну в себя этот гигантский дилдо. Сказал, что не могу дождаться. — Брюс шумно сглотнул. — Сказал, что не могу дождаться, когда во мне окажется часть Супермена. — Ты не упомянул размеры дилдо и употребил неверное слово. — Я не могу. — Брюс покосился на этажерку. Кларк покосился тоже, испытывая лёгкий иррациональный ужас. Он ничего не собирался делать с этим дилдо и Брюсом, но сам факт существования чего-то настолько выдающегося внушал страх. — Ты хочешь остаться здесь до завтра, распятый, растянутый и возбуждённый? Я не дотронусь до тебя даже пальцем, пока ты не закончишь рассказ. — Конечно, сэр. — Брюс мотнул головой, смахивая со лба потные волосы. — Я сообщил консультанту, что этот исполинский дилдо идеален для моей задницы и наверняка в точности повторяет мужское достоинство Супермена. Я сказал, что видел ролик, в котором мужчина сумел засунуть в себя дилдо двадцать дюймов длиной и восемь в обхвате, поэтому для меня не составит труда принять дилдо каких-то двенадцать дюймов в длину и семь в обхвате, особенно если я буду представлять, что это Супермен трахает меня. Кларк живо и ярко представил, как трахает Брюса. Как Брюс принимает его, принимает полностью. Не нужно, чтобы Брюс позволил ему, нужно лишь заставить Брюса просить его. — Умница, — мягким шёлковым голосом произнёс Кларк и пошевелил ладонью, в которой держал колесо. — Теперь расскажи, куда именно ты хотел засунуть этот гигантский дилдо. Расскажи, употребив верное слово. — Это слишком вульгарно. — Слишком унизительно? Кларк улыбнулся краешком рта. Если бы Брюс считал это недопустимым, то известил бы его. Вычеркнул из инструкции. Рявкнул: «Красный, чёрт тебя дери, Кент». — Есть и другие слова. Приемлемые. — Ты возражаешь мне? — Нет, совсем нет, сэр. — Брюс смотрел исподлобья: то на колесо, то на Кларка, и вновь извивался на месте, как насекомое, попавшее в сеть паука. Как преступник, которого хотели посадить на кол, но ввели лишь кончик. — Я не говорил консультанту, что засуну этот гигантский дилдо в себя. Кларк подлетел вплотную, соприкоснулся с Брюсом. Упёрся в него. Они скрестили шпаги, как говаривал Пит. — Продолжай, — прошептал он. Губы Брюса находились рядом: сухие, с засохшей корочкой крови на нижней. Его дыхание, прерывистое и горячее, оседало на коже Кларка. — Про-дол-жай. — На самом деле я сказал, что не могу дождаться, когда приеду домой и засуну этот гигантский дилдо себе в задний проход. — Ты сказал не так. — Да, — выдохнул Брюс. — Я сказал, что не могу дождаться, когда приеду домой и засуну этот гигантский дилдо себе внутрь. — Ты сказал не так. — Кларк. Кларк, пож-жа… — Брюс несколько раз моргнул и сжал челюсти. — Ты собирался сказать: «Пожалуйста»? Ты собирался попросить? — Нет, я оговорился, сэр. — Тогда скажи мне то, что ты сказал консультанту. — Я. Сказал. Я сказал. — Брюс задрожал в наручниках. На его бровях скопился пот, пара капель стекла ниже и повисла на ресницах маленькими прозрачными пузырьками. — Я сказал, что не могу дождаться, когда приеду домой и засуну этот гигантский дилдо в свою, хнн, в свою т-тугую дырку. Он протяжно всхлипнул, и у Кларка что-то сдвинулось в голове. Брюс, эта ледяная концентрация безупречности и контроля, этот сдержанный и малоэмоциональный Брюс, откровенно изгибался перед ним. Выставлял желания тела напоказ. Остро пах потом и полыхал от смущения. Кларк про себя дважды досчитал до десяти и обратно, пытаясь перестать думать, что он незамедлительно мог бы сделать с таким Брюсом. Что такой Брюс мог бы попросить его сделать с собой. — Хороший мальчик. Послушный мальчик, — ровно заметил он. — Тебе было стыдно? — Да. Я ничем не выдал себя, но мне никогда прежде не было так стыдно. Консультант покраснел после моих слов, но меня это не остановило. Я рассказал, как буду растягивать себя. Рассказал, с каким удовольствием буду готовить себя. Рассказал, с каким наслаждением я разработаю свою тугую дырку, чтобы принять твой… Хнн. Чтобы принять дилдо с логотипом Супермена. — Ты вогнал в краску консультанта секс-шопа, я горжусь тобой. — Спасибо. Спасибо, сэр, — с неслыханным прежде жаром ответил Брюс и толкнулся в член Кларка. Кларк не стал ни отстраняться, ни одёргивать. Он пока ещё контролировал себя, чтобы тотчас же не толкнуться в самого Брюса, и наконец увидел кое-что новое. Брюс преданно смотрел на него. Жаждал его похвалы. Не собирался переключаться на свою доминирующую сторону. Кларк всё делал правильно. Он проверил рентгеновским зрением запястья и лодыжки Брюса и уточнил: — Что ты сделал, когда вернулся домой с покупкой? — Этого не было в инструкции. Кларк немного отодвинулся и устремил на Брюса тяжёлый взгляд: — Что. Ты. Сделал. — Кларк. — Ты был возбуждён? Ты завёлся в секс-шопе? — Да. — Ты пришёл домой и всё-таки трахнул себя этим гигантским дилдо? — Нет! — практически прорычал Брюс и тут же вежливо извинился: — Простите, сэр, но я не трахал себя этим гигантским дилдо. — Тогда расскажи, что именно ты сделал. Кларк отлетел футов на десять, всем видом давая понять: не будет рассказа — не будет продолжения. Он парил в идеальной позе — идеальной для фотографии на первой полосе «Плэнет»: в меру добродушный, в меру уверенный, в меру улыбчивый. Толику — грозный, но только для злодеев, планирующих захватить мир. — Я пошёл в ванную, — глухо ответил Брюс. — Я, тц. — Он широко распахнул глаза, пристально, будто впервые, изучая Кларка — от локона на лбу до носков сапог. — Я подрочил. — Ты лжёшь. Ты не просто подрочил. Ты засунул в себя пальцы, ты трахнул себя пальцами, представляя, что это я трахаю тебя. Губы Брюса разомкнулись как в замедленной съёмке — корочка на нижней блестела от слюны — и он произнёс что-то невнятное, отдалённо напоминающее: «Да». Кларк опустил на миг веки. «Да-а». Как шелест последних опадающих листьев поздней осенью. Как шорох снежинок зарождающейся метели. Как звон души, покидающей тело. Брюс простонал это так жалко, так слабо. Так прекрасно, если вспомнить, что это Брюс — самый сильный человек на планете без сверхспособностей. Человек, который держал в кулаке команду сверхтяжей. Человек, от одного рыка которого отъявленные бандиты пускались наутёк. Человек, который непринуждённо и с лёгкостью втянул в свою игру Супермена. Человек, который был настолько силён, что от его маленькой тайной слабости у того самого Супермена колени превращались в желе. Кларк не хотел переключаться, но помимо воли представлял себя — распятого и растянутого, себя — ловящего каждый взгляд Брюса, каждый жест. Себя — отрицающего и так бесконечно желающего Брюса. «Ты можешь быть слабым со мной, Брюс, если тебе это нужно. Я могу быть слабым с тобой, если тебе это нужно. Это лишь сделает нас обоих сильнее». — Расскажи, как ты сделал это, — деланно сухо попросил Кларк. — Расскажи, употребляя верные слова. — Я не. Красный. — Хочешь, чтобы я рассказал за тебя? — Красный. Кларк неторопливо подлетел обратно к Брюсу. Кинул взгляд на часы. Время, как и всегда на сессиях, текло иначе, чем ощущалось. Они находились в зале уже полтора часа. У Кларка стояло уже полтора часа, и это становилось по-настоящему болезненным. У Брюса стояло уже полтора часа, и он не собирался сдавать позиции. Кларк ловко подкинул колесо и поймал в кулак, шипами вниз так, чтобы ручка выступала на пару дюймов. Нежно погладил свой логотип. — Почему ты не хочешь об этом говорить? — Мне. — Брюс неотрывно смотрел на пальцы Кларка и бессознательно водил языком по губам. — Мне стыдно говорить об этом, употребляя верные слова. — Хорошо. Ты всё равно был очень послушным мальчиком, и тебя ждёт награда. — Кларк картинно прокрутил колесо между пальцами. — Но не эта. — Он отнёс инструмент на этажерку и вернулся. На лице Брюса читались хорошо понятные досада и разочарование. — Я хочу, чтобы ты концентрировался на мне, а не на моих инструментах. Пока я не увижу этого, мы будем использовать лишь один инструмент. — Кларк поднял ладонь, словно готовился принести клятву на библии. — Мою руку. Ты чем-то недоволен? — Нет. Никак нет, сэр. — Хочешь продолжить? — Да. — Хорошо. Я буду у тебя за спиной, — переместившись, ответил Кларк. — Ты будешь слушать мой голос, чувствовать моё дыхание и мои руки. Ты по-прежнему будешь говорить со мной, но есть одно — что тебе запрещено. Ты помнишь, что это? — Мне запрещено кончать, пока ты не разрешишь. — Ты справишься с этим сам, или мне придётся тебе помочь? — Я справлюсь сам. Кларк бесшумно перевёл дыхание, стараясь не думать о том, что он-то как раз может и не справиться. Ему придётся справиться. Он не может никого контролировать, если не контролирует самого себя. Кларк пробежался пальцами по позвоночнику Брюсу, остановился у поясницы и спросил: — Хочешь, чтобы я трахнул тебя? — Красный. Он спустился ниже, ожидая очередного: «Красный», но Брюс лишь вздрогнул. — Тогда продолжим. — Кларк облизал губы. Он держал ладонь неподвижно и чуть-чуть вибрировал, вынуждая Брюса ёрзать в оковах. — На первом этапе ты купил смазку и дилдо. Пропустим пока второй этап и сосредоточимся на третьем. Что ты сделал сегодня, готовясь к сессии? Ответом ему послужила тишина. — Что ты сделал сегодня? — повысил голос Кларк и легонько, кончиками пальцев шлёпнул Брюса по заднице. — Я, м-ма-ах, я выбрил всё тело, чтобы стать таким же гладким, как моё трико. — Тебе это понравилось? — Кларк сопроводил вопрос ударом посильнее. — Нет. — Почему? Кларк чуть-чуть отодвинулся, чтобы не начать притираться к этому проклятому гладкому трико. К гладкому Брюсу под гладким трико. Брюс сделал это, потому что ему так велели. Не сбрил волосы на груди или животе для безопасности какой-нибудь процедуры, а стал целиком гладким просто так, для Кларка. — Почему? — Я. — Брюс качнул бёдрами назад, словно искал ладонь. — Я почувствовал себя… беззащитным, и мне это не понравилось. Так… — …Непривычно? Ты мог бы отменить этот пункт, но выполнил его. Почему? Ты не должен отвечать по шаблону. — Я сделал это, чтобы… Чтобы. — Шнуры, идущие от наручников, загудели железнодорожным рельсом. Брюс оплёл их пальцами и тянул на себя, тянул с такой силой, что, казалось, бицепсы на его руках вот-вот треснут от натуги. — Ты порежешь руки. Прекрати. Сейчас же. Я запрещаю тебе вредить себе и жду ответа. Брюс отпустил шнуры, его плечи обмякли. — Отвечай, — потребовал Кларк, вложив в это слово столько мощи, что за спиной хлопнул плащ, а развешанные по стенам инструменты завибрировали. — Я хотел сделать приятное тебе, — моментально отозвался Брюс. — Не важно, что мне это не понравилось, важно — чтобы это понравилось тебе. Его голос дрогнул на последнем слове и ухнул в пропасть. «Тебе» вышло грубо и низко, на грани инфразвука. Вот оно, вот. У Кларка потеплело в груди, он рванулся вперёд и плотно прижался к Брюсу. — Ты сам не ожидал от себя такого? — прошептал он. — Н-нет, — раздался удивлённый ответ. — Нет. Кларк отстранился и коротко шлёпнул Брюса по заднице. На правой ягодице под чёрной тканью, вырастая как из ниоткуда, экзотическим цветком расправило лепестки красное пятно. Мышцы Брюса на спине напряглись, он вскрикнул и получил следующий удар. Кларк раз за разом в чётком ритме впечатывал в него свою ладонь, постепенно сдвигая её к середине, и тонул в симфонии хриплых криков. — Мне понравился твой ответ, — сказал он, отсчитав ровно десять ударов, и дохнул холодом на пылающую под трико кожу. Из горла Брюса вырвалось что-то похожее на скрип давно проржавевших петель, которые наконец-то смазали первоклассным маслом, и Кларк удовлетворённо кивнул сам себе. — За каждый ответ, который мне понравится, ты будешь получать десять ударов. За каждый обычный ответ ты будешь получать один удар. За каждый ответ, который мне не понравится, ты не получишь ничего. Я буду задавать тебе вопросы сериями — по пять. Ты согласен? — Зелёный. — Ты уверен, что хочешь продолжить? — Зелёный. — Ты уверен, что способен продолжить? — Зелёный. Кларк глубоко вдохнул. В паху у него, кажется, открывался портал в ад: горяченный, изрыгающий невыносимый для смертных огонь. Черти уж точно устроили сходку у него в яйцах. «Сукин сын, Брюс, как тебе хватает выдержки?» — Хорошо. Хорошо, Брюс. — Кларк приник сзади и выдохнул имя на ухо. Ему нравилось находиться сзади, нравилось чувствовать, как Брюс дрожит каждой клеточкой тела, нравилось почти касаться губами разогретой влажной кожи. Голова кружилась, как если бы его отравили особенным криптонитом, не убивающим и не отнимающим силы. Дрожащий Брюс. В зависимом положении. Зависимый от Кларка Брюс, и чтобы не потерять контроль и не выйти за пределы его доверия, Кларк уже вышел за пределы собственных сил. — Продолжим. Что ты сделал после того, как избавился от волос? — Я вымылся. — Раз. Мне не понравился твой ответ. Ты как следует вымылся? — Да, я как следует вымылся. — Ты считаешь, что я приму такие ответы? — Я должен был попробовать. Кларк заставил себя отстраниться и положил руку ровно по центру задницы Брюса. — Расскажи мне, насколько хорошо ты вымылся. — Я вымылся настолько хорошо, чтобы. Чтобы ты. Чтобы. Нгх. — Чтобы я что? — Кларк опасливо скользнул рукой между ягодиц, ожидая привычное: «Красный», но Брюс качнулся из стороны в сторону и замер. Его дыхание участилось так, будто он бежал многочасовой марафон и только-только пересёк финишную черту. — Чтобы я засунул в тебя этот огромный дилдо? Ручку от колеса Вартенберга? Флакон лубриканта? — Кларк, осмелев, усилил давление. Трико пружинило, поддавалось, но не рвалось. — Мой член? Мои пальцы? Мой язык? Ты вымылся настолько хорошо, чтобы я засунул в тебя язык? — Д-да. Мой член окаменел от одной мысли о том, что ты прикоснёшься ко мне так, и мне сразу захотелось. — Брюс сглотнул: так вязко, что Кларк услышал, как слюна перетекает у него во рту. — Мне захотелось стать настолько чистым, чтобы ты мог думать лишь о том, как оттрахать языком мою… мою, ч-чёрт, мою тугую дырку. Кларк. Кларк, я хочу… Хочу… У Кларка вдруг пропал слух, а перед глазами стало черным-черно. «О, Брюс», — ахнул он какой-то незнакомой частью себя. «О, Брюс». Ему не нужно было дышать, но он задыхался. Лёгкие сжимались, Кларк мог лишь бестолково открывать и закрывать рот, а в груди нарастала волна бесконтрольного желания. Он горел красным — в голове распускались ядерные грибы, перед глазами умирали звёзды, а сердце истекало обжигающей кровью. Он вдруг увидел всё ясно и чётко. Увидел цепочки макромолекул в волокнах ткани и успел досчитать до двадцати тысяч, прежде чем начал смотреть через трико, через кожу — глубже. Он увидел, как смыкаются и размыкаются голосовые связки Брюса. Увидел сквозь Брюса, сквозь стены, пещеру — сквозь целый мир. И дальше. — О, Брюс, — падая, прошептал Кларк и кончился сразу и весь.

***

— Я — идиот. — Согласен. Брюс сидел на массажной кушетке. Кларк лежал на спине, согнув ноги в коленях и устроив голову у него на бедре. — Прости, пожалуйста, — пробормотал он в очередной раз. — Я всё испортил. Ты оказался прав, я думал, что знаю, но на самом деле не знал — что делать. Как ты себя чувствуешь? Мы ведь даже порезы не обработали! — Эти царапины заживут за пару дней. Я в норме. — Ты не можешь быть в норме после такого. — Я в норме, — повторил Брюс и, помедлив, положил ладонь Кларку на волосы. — Я не получил того, что хотел, но всё нормально. Ты всего лишь отключился на четыре минуты. — Боже, — простонал Кларк и закрыл руками лицо. — Мало того, что я кончил без какой-то бы ни было стимуляции, кончил от переизбытка чувств, так ещё и потерял сознание. — Я же не зря в этот раз использовал «умные» наручники. — Ты предвидел?! — Предполагал. Твой план был очевидным, и существовала немалая вероятность того, что ты не выдержишь первым. — Боже. Боже-боже-боже. — Кларк на суперскорости перевернулся на живот — Брюс уронил ладонь ему на шею — и посмотрел снизу вверх. — Я облажался, да? Я потерял контроль, не дал тебе ничего, оставил одного, и, пусть ты сумел освободиться сам, это было небезопасно. Я нарушил принципы. Костюм ещё испачкал. — Вряд ли тебе придётся стирать эту броню. Ты испачкал только себя. — Ты тоже испачкался. — Кларк покосился на мокрое пятно на трико. — Когда ты корчился на полу позади меня, издавая жуткие звуки… — Жуткие звуки? — Да. Словно тебя пинают коваными криптонитовыми ботинками по яйцам. Моё тело среагировало мгновенно. Что-то ты мне всё-таки дал. — Насколько же плохо я доминирую, если ты кончаешь от того, что меня как будто пинают по яйцам. — Кларк горько вздохнул. — Давай поменяемся. У тебя получится лучше. — У меня просто — получится. Это слишком легко и скучно. — Брюс сдержанно улыбнулся. — К тому же в этот раз у тебя почти получилось. Я уже начинал просить, ещё минут двадцать, и я бы стал умолять. Мой Супермен. У Кларка загорелись щёки. Не сэр, не Кларк, не мистер Кент — «Мой Супермен». На самом деле Брюс хотел обращаться к нему именно так? Он опустил глаза и невнятно уточнил: — Ты бы начал просить, чтобы я тебя отшлёпал или?.. — И то, и другое. Больше второе, чем первое. Я бы клянчил, жалко и унизительно, как нищие клянчат на паперти, чтобы ты трахнул меня. Точно так, как хотел ты. Кларк с протяжным стоном уронил голову и впечатал лоб прямо в пах Брюсу. Тот дёрнулся и захрипел. — Прости! Господибоже, прости, пожалуйста, я забылся, — взлетев, с ужасом извинился Кларк. — Ты в порядке? Я ничего не… Скажи, что я ничего тебе не… повредил. Брюс, болезненно кривясь, почесался и мрачно процедил: — Ты решил пнуть меня по яйцам своим кованым лбом? Не сканируй, я в порядке. — Ладно. Извини. — Кларк присел рядом. — Значит, я не совсем провалился? Как ты оцениваешь мою инициативу? Неплохо, весьма неплохо или довольно неплохо? — Практически хорошо. Ты по большей части говорил как Супермен, смотрел как Супермен, летал как Супермен, а не как деревенщина в его костюме. — Эй! — Я так завёлся, что уже приготовился умолять, чтобы ты. — Брюс иронично фыркнул. — Чтобы ты как следует оттрахал мою тугую дырку. Если бы я дважды не выпустил пар перед сессией, ты бы точно довёл дело до конца, прежде чем отключиться. — Пресвятая Дева Мария, Брюс! — Кларк уставился на собственные колени. — Это так… стыдно. Сейчас. Стоп. Ты дрочил перед сессией? Дважды? — Я же не идиот. У меня нет проблем с потенцией, я молод, наши игры возбуждают меня, и я не привык проигрывать. — Но ты бы хотел проиграть. — Конечно. Это был бы занимательный опыт. Теперь притворись, что ты этого не слышал. — Мне кажется, я вообще перестал понимать, чего ты хочешь на самом деле. Я уже не верю твоим словам, потому что если ты и говоришь, то недоговариваешь. Ты подаёшь сигналы, которые правильно не истолковать. Ты… — Кларк, остановись. — Брюс положил руку ему на бедро и внимательно взглянул в глаза. — Ты на верном пути. Твой трюк с болтовнёй и вульгарными словами работает. — Гм. — Кларк поёрзал. — Я могу узнать — почему? Или это слишком личный вопрос? Брюс задумчиво нахмурился, постучал пальцами по ноге Кларка. — Представь, — наконец сказал он, — что ты обычный человек, не пришелец, не герой, не тренированная машина в броне, не лучший в мире детектив, не плейбой, не миллиардер — ничем не примечательный простой парень. Именно так я временами чувствуя себя, находясь здесь и играя. Представь, что перед обычным парнем появляется Супермен. Вспомни, как тебя приветствуют люди, вспомни, как они смотрят. Вспомни это восхищение и желание подражать, желание быть настолько же идеальными, безупречными, непогрешимыми и чистыми, а теперь представь, что обычный парень должен отчитываться перед Суперменом в самых интимных вещах, называть эти вещи самыми грубыми словами. Будучи обездвиженным, возбуждённым, выставленным напоказ, должен обсуждать свои маленькие грязные грехи, глядя прямо в спокойные синие глаза. Представь, насколько это унизительно и прекрасно. — Я вовсе не идеальный, безупречный и что ты там ещё говорил, — сердито возразил Кларк. — Я в курсе, но ты самый близкий к этому человек, которого я знаю. — Пусть так, но это тяжело. Я думал, что смогу, и у меня получалось, но это тяжело заниматься таким и быть Суперменом. Я напоминаю себе, что помогаю другу и это моя работа, но легче не становится. — Ты так это воспринимаешь? Как работу и помощь? Кларк смущённо пожал плечами. — Перестань, ты-то должен понимать, что иногда необходимо расслабляться. — Расслабляться? — возмутился Кларк. — Я постоянно напряжён. Ты чувствуешь себя обычным парнем, но я вижу Бэтмена или как минимум Брюса Уэйна, и это головокружительно вдвойне. Я всё время думаю, как невероятно, мгм, сексуально ты выглядишь, когда извиваешься в наручниках или стонешь под моими ударами. Если ты забыл, то напомню — у меня не только нет проблем с потенцией, но я моложе тебя и вдобавок пришелец со сверхспособностями. Ты хоть представляешь, как выгля… — Ни слова про мою задницу. — Лучшая задница, что попадалась мне под руку. — Кларк неловко толкнул Брюса в плечо. — Может, ну, знаешь, может. А-хэм. Может, примем вместе, гм, душ? — Нет. — Да ладно, ты так старательно готовился, неужели твои усилия пропадут зря? — Неплохая попытка, но — нет. — Брюс посмотрел на далёкую этажерку. — Ты правда собирался засунуть в меня это? Кларк, откинув голову назад, рассмеялся и бултыхнул ногами, как мальчишка, сидящий на заборе: — Конечно нет, но я представлял. — Он кашлянул. — Так я… ну, не знаю, не уволен после этого провала? Мы продолжаем учиться? Испытывать друг друга? Я продолжаю искать верную дорогу? — Да. — Хорошо. Думаю, мне придётся запретить тебе дрочить перед сессиями. — Не ищи простых путей. На любую твою уловку у меня в запасе будет две. Теперь проваливай. — Нет. Я уйду, когда получу поцелуй. — Мы не будем целоваться. — Будем. И я не стану говорить это голосом Супермена, не стану с добродушным лицом складывать руки на груди или взмывать на десять футов и смотреть на тебя моим лучшим супервзглядом сверхчеловека. Поцелуй меня, Брюс, — мягко и тихо попросил Кларк и застенчиво улыбнулся. — Поцелуй меня сейчас. Пожалуйста. Кадык Брюса дёрнулся. Плечи волной перекатились под трико. Он помедлил, подался вперёд и осторожно поцеловал Кларка в уголок рта. Едва прикоснулся губами и тут же отстранился. — Теперь проваливай. Мне ещё надо работать. Кожа под глазами Брюса порозовела, сердцебиение резко ускорилось. Кларк перевёл дыхание и усмехнулся: — Тебе понравилось. На самом деле понравилось. Не так ли? Кажется, глубоко в душе за всей этой холодностью и расчётливостью, за всем этим ворчанием и рычанием ты безнадёжный романтик. — Умолкни. Не вынуждай меня использовать криптонит. — Если ты перешёл к угрозам, — фыркнул Кларк, — значит, я нашёл недостающий ингредиент. Три порции равнодушия, пять горстей вульгарности, шлепки до изнеможения и щепотка нежности. — И не забудь выпустить пар перед следующей сессией, — слишком уж резко кинул Брюс. — На выход. — Конечно. Как скажешь. Увидимся, ха, мой непокорный тайный романтик. Кларк ловко увернулся от пинка в лодыжку и исчез, добавив про себя: «Увидимся, мой Брюс».