Я сорву с тебя все маски

Время неумолимо неслось к полуночи, но Юнги по прежнему не торопился идти туда, где Чимин ещё будучи ребёнком проводил большую часть своего досуга. Мин даже не сомневался, что брюнет там, ведь иначе просто и быть не могло. Если что-то случалось — во всём мире существовало только одно место, где волшебник мог почувствовать себя в безопасности. Хотя, какой адекватный человек будет отдыхать душой в подобном месте? Если подобное вообще можно отдыхом назвать… Кхм… Что ж, скоро этот день закончится, наступит другой. И до того времени парню нужно заглянуть ещё в одно место. Остаётся надеяться, что оно не кануло в бездну за прошедшие годы. Перепрыгивая заваленные рухнувшими стенами ступеньки, парень пробрался в чудом уцелевшие спальни огромного, но давным давно разорённого дома. Многие кроватки были опрокинуты, тумбочки раскурочены, игрушки разорваны и сломаны. Да… Годы имеют такую разрушительную силу, до какой вечно враждующим волшебникам далеко. Обведя взглядом контуры некогда знакомого помещения, Юнги по памяти восстановил картинку из прошлого и, обнаружив необходимое, распорол отсыревший матрас кинжалом, всегда имеющимся на поясе. А что? Мало ли, вдруг пригодится? Вот как сейчас, к примеру. Не только же для самозащиты холодное оружие предназначено. Можно и в бытовых целях использовать… Айщ, к чему оправдываться перед самим собой? Сейчас думать нужно совершенно о другом. Достав искомый предмет, Мин облегчённо выдохнул, прижимая дорогую памяти вещь к груди. Не даром колдун столько над ней работал… И все надписи с выжженными рисунками сохранились. Благодаря магической защите сырость и «побои» ей не навредили. А кое-кто наверняка уже и забыл, что когда-то эта красавица была единственной вещью, способной выманить расстроенного мальчика из пучин депрессии… Или чувств немного пострашнее. Перекинув лямку через плечо, волшебник собрался с мыслями и направился туда. Юнги частенько забирал Мин-и самостоятельно, не позволял этого делать ни воспитателям, ни Юнджи, никому другому. Отлично зная, что это место — душа брюнета, парень невероятно серьёзно относился к желанию Чимина оставаться там подолгу и в одиночестве. Но когда приходило время возвращаться… Лишь ему было дозволено войти. Без стука, без предупреждения. Когда-то там ему были всегда рады. Неспешно обходя один камень за другим, Мин приближался к крайнему, тому, что находился дальше всех, почти за пределами тихого места и перед которым на пятках сидел Пак, склоняя голову и рассматривая обнажённые ладошки. Не может быть, он снял их… Ну, Юнхо… Будем считать, что тебе повезло. Как и когда-то, по спине старшего пробежали мурашки скрытого ужаса. Это место теперь почти руины, и оно не выглядит зловеще, как остальные подобные… Но всё же колдун тайно побаивался окружающей энергетики… А кому вообще может понравиться ночью на заброшенном кладбище? Мин-и бормотал что-то себе под нос, водя большим пальцем по костяшкам левой руки и не обращая внимания на хёна, который так и не решался себя обнаружить. Юнги бесшумно сглотнул, вновь и вновь вчитываясь в имя на могильном камне, перед которым сидел некогда его друг. Чья-то ужасная шутка дала толчок развитию помешательства маленького мальчика… Чей-то розыгрыш пошатнул ментальное здоровье и психику ребёнка. На протяжении двух лет их дружбы и долгое время после побега брюнета Мин продолжал задаваться только одним вопросом, что касался этого места. Кто выкопал пустую могилу, зарыл её обратно и поставил надгробие с именем Чимина? Камень тёмный, дорогой, надпись качественная. Гравировка со всем известными словами обрамлена белыми линиями цветов. А даты… Дата одна. Рождения, смерти… Один день. Один год. И больше ничего. — Ты сказал, что я поднял на тебя руку… — повернул голову в сторону Пак, не смотря на хёна, а устремляя своё внимание куда-то вдаль, туда, где начинался дремучий лес. Его голос был немного охрипшим, тихим, но достаточно твёрдым. Потому что сегодня ему был нужен ответ. Ведь в следующий раз парню просто может не хватить смелости заговорить о прошлом. — Что ты имел ввиду? Юнги снял с себя недавнюю находку и приставил её к покосившемуся памятнику, а сам остановился за спиной Чимина, скрещивая руки на груди. Ему всё ещё было не по себе, но долгое прибывание здесь учило смиряться с любыми аффектами, вызываемыми обстановкой. — О чём ты опять говоришь? — попробовал уйти подальше от этой темы колдун. — Когда я такое упоминал, что-то не припомню. — Ты же знаешь, я очень тонко чувствую, когда меня обманывают, — невесело улыбнулся парень, сцепляя маленькие лапки в замок. — Я всегда пойму, если мне скажут неправду. Но есть разница между правдой и истиной… Мне не изобличить ложь в том случае, если человек искренне считает свою версию изложенных событий правдивой. Ведь в таком случае он будет говорить мне правду по своему мнению. И обвинять в этом кого-либо просто бессмысленно, поскольку виновных-то и нет… Так вот… Две недели назад, когда мы с тобой очень громко… «Поздоровались» в гостиной, ты сказал, что «где-то глубоко внутри мерзавца, посмевшего поднять на тебя руку, всё ещё жив тот Мин-и, который боялся без тебя шаг в сторону сделать». Или что-то около того… Ты говорил мне правду, я не усомнился в этом ни на секунду, но… Когда я поднимал на тебя руку, Юнги-хён? Когда, ответь? Ведь даже на ту дуэль, после которой мы больше не виделись, меня вызвал ты. Парень провёл рукой по лицу, чувствуя себя просто отвратительно. Он действительно решил поговорить об этом сейчас? Пак Чимин, дьявол тебя задери… Ты прямо как всегда! В нужное время, в нужном месте, просто блестяще. Так, хорошо, спокойно… Кажется, этот гений действительно ничего не смылит в человеческих чувствах. — А ты сам не понял? — спросил Юнги, поправляя рукава пиджака. — Правда, не догадался? — Ну… Я ведь «никогда не был таким умным, как ты», — хмыкнул Мин-и, пожимая плечами. — О чём хён неустанно мне напоминал при каждой встрече. Шпагу держу не так, ноты не понимаю с первого раза, учить меня нет смысла, потому как я просто к каким-либо наукам не способен… Так объясни же своему глупенькому донсену… Почему ты злишься на меня? — брюнет прижал ладошки к губам, унимая накатывающие эмоции. О, вот уж нет. Старший ни за что не увидит его без маски, не разглядит его истинные чувства и желания. Не в этой жизни. — Вспомни сам, Юнги-хён… Ты же победил… Ты вызвал меня на поединок, ты выбрал настоящее оружие, ты чуть не перерезал мне горло, так в чём же причина твоего гнева?.. Или тебе было нужно, чтобы я перестал защищаться и… — Нет! — выбросил руку перед собой Мин, останавливая больную фантазию Чимина. Лишь на мгновение представив себе смерть волшебника, мятноволосый пришёл в настоящий ужас, который моментально сковал и без того напряжённое тело. — Великие Боги, нет! Я не хотел навредить тебе, Мин-и, клянусь! То, что произошло на заднем дворе в тот вечер… — Так в чём же ты тогда меня винишь? — оборвал речь старшего колдун, опуская голову вниз. Возникало непреодолимое желание скрыться под землёй, но Мин-и сдерживал себя. Ему. Нужно. Знать. — Что я тебе сделал, хён?.. Парень провёл рукой по взъерошенным ветром мятным волосам, медленно выдыхая. Мх, Чимин, ты… Совершаешь ту же ошибку, на какую указываешь всем остальным. Ты смотришь, но не видишь. А всё ведь так очевидно… — Ты сбежал, — после минутной тишины произнёс Юнги, отворачиваясь к городу, горящему тёплыми огнями. — Ты просто сбежал… Ни объяснений, ни записки. Ты не оставил нам ни-че-го. А самое паршивое, что ещё два месяца после этого мы с Юнджи были уверены, что ты просто не получал наши письма. Мы тебе их целую кучу написали, и не получив ответа… Когда родители сказали, что тебя больше там нет… — Это стало для тебя ударом? — немного удивлённо спросил Пак, изучая взглядом траву под коленями. Неужели его хён переживал?.. Но ведь… — Серьёзно? — Не веришь мне — спроси мою сестрёнку, — пробормотал парень, убирая руки на пояс и вскидывая голову к ночному небу, дабы унять дрожь в пальцах от нахлынувших воспоминаний и эмоций, что они с собой принесли. — Она тебе во всех подробностях может рассказать, чего мне стоило твоё исчезновение. Сперва ей это показалось даже забавным, но когда выяснилось, что я не играю, то… Кхм… Не важно, забудь об этом. — Я не знал, хён, — виновато пожал плечами донсен, зябко ёжась. — Извини меня. Просто обстоятельства, в которые я попал тогда… Клянусь, я правда не мог с вами связаться. Ни с кем из тех, кого знал… Прости меня… Мёртвое место погрузилось в привычную для себя тишину, позволяя каждому из живых переосмыслить давние события и… Быть может, постараться понять их?.. Злость и боль десять лет застилали глаза им обоим… Не пора ли хоть сейчас прогнать туман? — Ты объяснишь, почему сбежал?.. — тихо поинтересовался Юнги, поворачиваясь обратно. — Или я не заслужил знать твоих мотивов? — Я… Обещаю, когда-нибудь мы поговорим об этом, — произнёс Чимин, поднимаясь на колени. Парень осторожно развёл замёрзшие и чуть подрагивающие оттого руки в стороны, но голову не поднял. — Хён… Ты можешь кое-что сделать для меня? Если тебе не в тягость… Создай иллюзию. Юнги склонил голову на бок, неуверенно подходя ближе. Больно знакомая формулировка просьбы, но слышать её от этого колдуна… Как-то странно. — Иллюзию? — машинально повторил волшебник, поджимая губы. — Давай ненадолго вернёмся на десять лет назад… — шептал Пак, умело сдерживая слёзы в голосе. — В то время, когда между нами не было стены ненависти. В те годы, когда ты не боялся прикоснуться ко мне, словно я проклят. Пожалуйста, Юнги… — голос младшего всё-таки сорвался. — Я знаю, прошлое не вернуть, но сейчас… Сделай вид, что тебе не всё равно. Прошу, создай иллюзию… Что я хоть кому-то нужен… Переместив давнее творение своих рук ближе к относительно молодой в сравнении с окружающими могиле, Юнги опустился за спиной Мин-и на одно колено и положил руки на чужие плечи. Правая ладонь начала методичное движение к озябшим пальчикам, в то время как левая проскользила по спине младшего, немного задержалась на его талии и наконец-то добралась до «места назначения», накрывая трепещущее в груди сердце. Бьётся, как пичужка… Обхватив правой рукой ладошку Чимина, парень приложил её туда же, где покоилась его, согревая заледеневшие пальчики обеих рук маленького несмышлёныша. Как храбрится перед всеми, никому не по зубам. Готов в любой момент ринуться в бой не на жизнь, а на смерть… Но в глубине души он так и останется ребёнком. Крохой, что боится заката, ведь тогда… — Ты всегда уходишь с заходом солнца, хён… А я не хочу, чтобы ты уходил от меня… Соприкасаясь грудью с лопатками парня, Мин уткнулся носом в белоснежную шейку младшего, едва слыша собственное дыхание. Юное сердце колдуна неровно билось в груди, металось так, словно было поймано в сети против воли. Но секунды проходят, и стук выравнивается. Один пунктирный ритм на двоих… — Ты всегда был мне нужен, малыш… — шептал на ухо Чимину старший, крепче прижимая того к себе. — И нужен до сих пор… Ты попал в непростую жизненную ситуацию, а я не мог быть рядом, чтобы помочь или поддержать… Не знаю, что с тобой произошло, где ты был все эти годы и… Почему ты не забыл меня… Но не принимай близко к сердцу мои слова. Тебе как никому другому известно, что подобным образом из меня вырывается моя магия, а я… На эмоциях не в силах её удержать. И эта ярость… Не на тебя я злился, Кроха. Я злился и… до сих пор злюсь лишь на самого себя… Коротко урвав ртом воздух, Чимин поднял голову вверх, подставляя личико лунным бликам. Да к чёрту всё… Даже понимая, что это всё обман, даже зная, что всё происходящее в данную секунду нереально… Хоть на пару мгновений, но он имеет право позволить себе ощутить истинное счастье. Хотя бы сегодня. Вдалеке городские часы на главной площади методично начали отбивать время. Огромные колокола раз за разом оглушали граждан, разнося свою мелодию далеко за пределы населённого пункта. Ровно двенадцать раз… — Ровно десять лет назад мы встретились с тобой в том приюте последний раз… — тихо произнёс Юнги, осторожно вытаскивая одну руку из хватки донсена. Поддев пальчиками инструмент, парень осторожно поставил его перед Чимином, чувствуя всем телом лёгкий трепет своего Крохи. — С днём рождения, Мин-и… — Моя гитара… — ахнул парень, обхватывая гриф маленькими пальчиками. — Ты подарил мне её за год до… И тоже здесь… — Удивительное место, правда? — еле заметно улыбнулся колдун, вставая на ноги и помогая подняться брюнету. — Полагаю, что про сегодняшнюю дату знаем лишь мы с тобой? Официально ведь по бумагам тебе уже было двадцать. Почему-то. — При усыновлении было необходимо, чтобы мне уже исполнилось двенадцать, — пояснил Чимин, «душа» гитару в своих объятиях. — Поэтому я предложил той замечательной паре, которой я приглянулся, изменить дату моего рождения. Они уже и забыли, что сами мне её придумали. А про настоящий никто и не знал, я не говорил… — Тогда и я не скажу, если для тебя это важно, — кивнул Юнги, беря Пака за руку. — Нужно возвращаться в Академию. Если Джин-хён тебя потеряет, то ничего хорошего не жди. А если твой дядя прознает про наши ночные похождения по кладбищу… Что ж, я не думаю, что он в курсе всех твоих вредных привычек, пожалуй, Сонхва будет немножечко шокирован. — Это мягко сказано, Юнги-хён, — хихикнул Чимин, являя свету свои глазки-щёлочки, которые никто не видел очень долгое время. Сердце старшего пропустило один удар. Оох… Диалоги повторяются. На этом же месте, одиннадцать лет назад… — Если очередная ваша нянечка найдёт тебя здесь, то она, пожалуй, будет немножечко шокирована. — И это ещё мягко сказано, Юнги-хён. И тот волшебный звук следом… Осторожные объятия, и… Великие Боги… Чимин закинул лямку гитары на плечо и провёл большим пальчиком по тыльной стороне запястья старшего, выводя его из неглубокого транса. — Нам ведь пора? — уточнил младший, не переставая улыбаться и смущать тем самым Мина. — О, да… — тряхнул головой волшебник, прокашливаясь. — Да, идём… Неспешно бредя по направлению к Академии, друзья молча наслаждались открывающимися пейзажами. Ночной город с одной стороны, спящий лес с другой. Чимин знает толк в сочетании мёртвой и живой красоты. С самого детства знает… Всю дорогу Пак то и дело дотрагивался до лямки музыкального инструмента, чтобы удостовериться в его наличии. Ему всё казалось, что это сказочный сон, и когда он откроет глаза, то хён исчезнет. Даже попрощавшись с Мином и разойдясь с ним по разным спальням парень ещё долго водил пальчиками по выжженным узорам. Сколько воспоминаний связано с этим инструментом… И с человеком, что его подарил. — Когда вы вернётесь?.. — Через неделю снова приедем, мама мне пообещала… О, не расстраивайся, Кроха. Я буду думать о тебе, обещаю… Юнги всегда был не таким хёном, как другие. Он был немного жестоким, придирчивым, бестактным порой и слегка… хорошо, достаточно эгоистичным. Однако, лишь тот двенадцатилетний мальчик, который без чьей-либо помощи смог отыскать маленького недотёпу среди мёртвых камней, любил свою «игрушку» так, как не всякий родитель может любить собственного ребёнка. И гитара, исписанная детской рукой, была тому ярким доказательством.

Будь счастлив, Кроха Твоя музыка способна достучаться до любой души Ты подобен Луне, Мин-и. Ты такой же прекрасный Помни меня, родной Я всегда буду рядом