Я сорву с тебя все маски

Чёткие и хлёсткие движения чередовались с плавными волнами тела и рук. Музыка захватила колдуна с ног до головы и никак не хотела отпускать. Полностью погрузившись в такое знакомое состояние покоя, парень искренне получал настоящее удовольствие от этого занятия. Вся суета окружающего мира абсолютно переставала тебя волновать, когда абстрактный ритм захватывал контроль над физической оболочкой души и позволял ментальному телу показать окружающим всю свою красоту. Найти подходящее место было не так-то просто, но колдун справился с этим заданием. В конце концов, студентов в Академии из-за обильного выпуска прошлого года было меньше, чем жилых комнат, а проникнуть в запертое на хлипкий замок помещение особого труда не составит такому профи, как он. Ненадолго открыв глаза, Хосок лишь восхищённо ахнул, останавливаясь на одном колене, в то время как Чимин сделал мостик и встал на руки, а после элегантно соскользнул вниз и выпрямился, цокнув маленькими каблучками об пол. Счастливо выдыхая, донсен откинул взмокшую чёлку со лба и повернул голову на партнёра, опуская левую ладонь на талию. — Вот и скажи, чего забросил такое замечательное занятие? — тяжело дыша спросил волшебник, подавая руку хёну и помогая ему подняться на ноги. Чон слегка пошатнулся на месте, ведь из-за долгого отсутствия практики голова немного кружилась, но в ответ мог только лишь пожать плечами. Эта проблема лежит намного глубже, чем может показаться с первого взгляда, оттого бывший танцор не горел желанием это обсуждать. Но Чимин не был бы Чимином, если бы не «залез под шкурку». — Это из-за твоих попыток самоубийства, верно? — Хосок раскрыл рот, однако не смог ничего сказать, хоть вопрос и так был понятен по выражению лица парня. — Чего столь удивлённо смотришь? Думаешь, я тебя просто так потанцевать сюда вытащил? — колдун в прыжке поймал летающий над ними шарик, воспроизводящий все когда-либо услышанные Паком мелодии, и заставил его замолчать, кивая Чону на подоконник. Старший послушно открыл окно и уселся рядом с приятелем, молча ожидая объяснений. Ну не мог же Мин-и просто угадать! Чем-то хён себя выдал, но только чем? Иллюзии на теле были не пробиваемыми посторонним воздействием, ничего не замечала даже Юнджи… Высунув одну ногу из окна третьего этажа, брюнет облизнул пересохшие губы и прислонился спиной к холодному стеклу. Зима уже успела его разукрасить инеем, но разгорячённое тело просто требовало чего-то холодного, поэтому в усладу родному организму колдун сделал вид, что ему не известно слово «менингит». — Твои запястья, — кивнул Пак на руки танцора. Хосок моментально коснулся вен на правой руке, обхватывая предплечье так, словно пытаясь что-то скрыть. Вот это палево… Он же забылся в танце, перестал удерживать иллюзию на месте. Не удивительно… — А ну прекрати! — возмутился Мин-и, вытягивая свою лапку ладошкой кверху на встречу хёну. — Быстро дай сюда любую. Потупив взгляд, Чон медленно положил руку на ладонь младшего, виновато отводя глаза в сторону. Юный гений тем временем спокойно задрал рукав чужого свитера, обнажая несколько рядов глубоких шрамов. Некоторые уже почти зажившие, а какие-то совсем свежие… — Не на показ, а на совесть, — с ноткой уважения произнёс Чимин, выпуская чужую руку из своей. — Хотя бы и на том спасибо. Ненавижу притворщиков. Выходит, ты действительно хотел покончить со своим существованием… Суицид, самоубийство… Пока Пак перечислял синонимы с отсутствующим и немного скучающим лицом, Хоби чувствовал, что готов от стыда сквозь землю провалиться. У него были уважительные причины! И он уже неоднократно объяснял это тем, кто находил его… Благо, что «добрыми людьми» оказывались незнакомцы, с которыми парень не пересекался ни до инцидентов, ни после. Но сейчас, когда Чимин произносит это… — …желание исчезнуть с лица земли, свидание со Смертью, сведение счётов с жизнью… …отчего-то, слушая подобное… Парню всё больше и больше становилось не по себе. Хосок ощущал себя воистину виноватым, только никак не мог понять… А за что? Это ведь его жизнь! Что он хочет, то и имеет право с ней делать. — …бесплатный спуск в царство мёртвых, неблагодарное отношение к людям, окружающим тебя большую часть сознательной жизни… — Мин-и сделал подзывающее движение двумя пальчиками. — Зайка, а ну-ка наклонись ко мне поближе. Чон, словно управляемый кем-то, опёрся на левую руку и подался чуть вперёд. А после получил смачную пощёчину. И пусть руки у Пака мягкие, боль от удара оказалась достаточно ощутимой. Щека просто пылала, было так больно, что танцор даже тихонько зашипел. Чимин же схватил друга за подбородок и повернул его голову обратно, заставляя смотреть себе в глаза. От серьёзности в действиях донсена по коже Хоби побежали мурашки. Или это из-за открытого окна? Брр… — Если ты мне сейчас не объяснишь адекватную причину своего идиотского поступка, повторяющегося неоднократно, то поверь мне, я сделаю так, что ты проживёшь долгую и глубоко несчастную жизнь на инвалидном кресле. Интересно, что напугало Чона больше: неприкрытая угроза в словах младшего, его улыбка в момент произнесения страшных слов или осознание того, что Пак реально может это сделать? Хосок прерывисто выдохнул, испуганно и часто моргая. Собеседник отпустил приятеля, возвращаясь в прежнее положение и скрещивая руки на груди. Знал бы старший, как глубоко задела волшебника халатность хёна по отношению к его же собственной жизни… Для Чимина это личное. — Ты, вероятно, посчитаешь причины эти пустяком… — пробормотал Хоби, подтягивая ногу к груди и обхватывая её обеими руками. — Скажешь, что это было глупо, и я во многом с этим соглашусь. Но… Я не мог устоять перед соблазном. — Причина кроется в семье, я прав? — невесело усмехнулся Чимин, вырисовывая носочком круги в воздухе. Собеседник согласно кивнул. — В родителях или братишке? — Да плевать мне на этих эгоистов, — отмахнулся от слова «родители» колдун, сцепляя пальцы в замок. — Они никогда не заботились обо мне или Чонгуке. Нет, конечно, они дали нам образование, обучили нас манерам и всё такое. Но разве наши «мамочка с папочкой» любят нас так, как должны? Быть может, чувства, что они испытывают к нам, и можно назвать любовью, но… Она другая. Не такая, какая нужна детям. Я свыкся с этим фактом уже давно… Дело в моём братишке. Точнее, в них обоих. Чимин непонимающе склонил голову к плечу, сверля друга нечитаемым взглядом. Но затем в голове волшебника словно что-то щёлкнуло. Вот что он видел каждый раз возле братьев Чон… Блёклая тень, не такая ощутимая, как у Намджуна, но достаточно живучая и долговременная. Воспоминания не дают ей пропасть… — Как его звали и когда он погиб? Хосок резко втянул воздух через нос, поднимая взгляд на волшебника. — Но я не говорил, что он погиб! — Однако это очевидно, — грустно хмыкнул Пак, беря приятеля за руку. — Не задавай мне напрасных вопросов в попытке уйти от темы. Лучше просто всё сам расскажи. Тебе станет легче, обещаю. Быть может, я смогу помочь? Парень обречённо кивнул, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Он даже с психологом много лет назад на эту тему не смог заговорить, хоть это и было нужно… Почему же с Мин-и хочется добровольно поделиться горем? — Его звали… Чонхо, — на выдохе произнёс волшебник, доверительно сжимая чужую ладошку. — Чонгук его и не помнит сейчас, потому что был совсем маленький. Гук-и тогда только-только исполнилось четыре, мне шесть, а Чонхо — пять. Погодки… Это произошло во время очередного дня рождения одного из наших «бесконечных» родственников. Пока взрослые разговаривали о всяких своих серьёзных вещах, а Крольчонок играл со своими ровесниками, мы с Хо побежали на крышу особняка наших тёти с дядей. Мы играли… Просто играли, ничего не предвещало беды. Играли не у края, но… Нет, я не сталкивал его! Хо через какое-то время стал ходить по краю, рассматривал пейзаж, а я следил, чтобы он не упал случайно. Высоко ведь… — по щекам медленно покатились слёзы, в то время как Хоби этого и не заметил, продолжая свой рассказ. — Клянусь, я бы его поймал, если бы братик начал падать… Но он… Он… — парень поднял затравленный взгляд на Пака. — Чимин… Я не знаю, что произошло с ним… Но причиной его смерти стало не падение, а что-то другое… Клянусь, он посинел на моих глазах! Хо просто… Остановился на краю, схватился за шею… Повернулся ко мне, словно пытаясь позвать на помощь, но из носа у него хлынула кровь! Я испугался… Дьявол, мы были детьми, а я крови боюсь и по сей день! Я отшатнулся от него и хотел уже было побежать за мамой, но он схватился за сердце и захрипел, наклоняясь в сторону крыши, а не цветочной клумбы, где спустя пять минут было обнаружено взрослыми его тело… Ч… Чимин, он… Раскрыв руки, брюнет добровольно пустил испуганного хёна в свои объятия, успокаивающе поглаживая Чона по спине. Он чувствовал истерику друга, понимал её причины. Что не маловажно — Мин-и искренне сочувствовал потере приятеля. И знал, что же произошло… — Его глаза засветились слабым фиолетовым сиянием… — заговорил волшебник, вынуждая Хоби испуганно замереть. — Кровь моментально перестала идти, но зато хрип мальчика усилился. Он раскинул руки в разные стороны и прогнулся в спине, еле балансируя на краю крыши. Из его рта вырвался какой-то тёмный сгусток, после чего тело ребёнка обмякло и он упал вниз, на цветы, с высоты четырёх этажей. Все подумали, что он просто случайно упал и умер из-за сломанной шеи во время приземления. Но только ты знал, что Чонхо погиб ещё до того, как его тело встретилось с землёй. Я прав? — Откуда?.. — Хён, я знаю, что это такое, — скорбно сказал Чимин, продолжая гладить друга по голове. — Я сталкивался с этим. Однажды даже сам подвергался подобному влиянию… Это проклятие. Сильнейшее проклятие. Его специфика заключается в том, что у человека… Чёрт, так просто не объяснить несведущему в таких делах… — Мин-и взял покрасневшее от слёз лицо друга в свои руки. — Знаешь, как люди продают душу существам из потустороннего мира? Получая желаемое, потом они дорого расплачиваются за «покупку». Их душа отходит в чужое владение, а изъятие её происходит довольно болезненно. Так вот… Суть упомянутого мной ранее проклятия заключается в «рокировке» расплаты. Кто-то приобретает желаемое, но расплачивается чужой душой. Чаще всего… Душой ребёнка… Сожалею, Хосок, но кто-то посчитал, что вашей семье достаточно иметь и двух детей… — Прошу, не рассказывай… — всхлипнул парень, цепляясь слабыми пальцами за воротник рубашки собеседника. — Я не хочу это слышать, я не хочу знать об этом… Умоляю, не говори мне ничего… Я не… не выдержу… Картинки из прошлого мелькали перед глазами хёна с высокой скоростью, нанося ментальные удары по и без того уже искалеченной душе колдуна. Пак понимающе кивнул. Друг ещё не готов об этом слушать. — Но ведь твои попытки самоубийства начались приблизительно пять лет назад, если судить по шрамам, — вернулся к прежней теме донсен. — Из чего я могу сделать вывод, что причина таким поступкам не только Чонхо. Чонгук? Волшебник слабо кивнул, постепенно успокаиваясь. На смену истерики пришла апатия. — Мин-и, я так боюсь за него… — прошептал парень, сильно стиснув зубы. — Чем бы я не занимался, мой братик везде идёт за мной по пятам. Он уверен, что я лучший во всём, за что ни возьмусь, и хочет меня переплюнуть в каждом деле, чтобы я его заметил и не подкалывал, но… Я ведь не со зла говорю ему такие вещи… — Кажется, понимаю, — кивнул брюнет, цокая языком. — Теперь в каждом совместном с Гук-и занятии ты видишь вашу с Чонхо игру на крыше. И боишься, что можешь потерять ещё и Крольчонка. Ведь по сути дела любое хобби, которым вы заполняете свободное от учёбы время — это та же игра. И ты боишься «играть» с младшим братиком, потому что когда-то давно из-за какого-то ублюдка ты уже потерял во время этого процесса малыша Хо… А подстрекательства с твоей стороны — защитная реакция, чтобы Чонгук ни о чём не подозревал. — Чимин, я не переживу смерть ещё одного брата… — быстро проговорил парень, встречаясь уверенным взглядом с парнем. — Я смог относительно смириться с гибелью Чонхо, но только из-за того, что был в то время ребёнком и не осознавал своей ответственности в полной мере. Сейчас же мы с Чонгук-и выросли. И я… — Их шесть, — перебил Чимин хёна, обхватывая ладошкой шрамированное запястье друга. — Шесть раз ты пытался покончить с собой, но происходило это не в одно время. Полагаю, что в разные года с Гук-и случалась какая-то «неприятность»? — Семь месяцев назад он попал в кому после очередной драки… — произнёс Хосок, качая головой из стороны в сторону. Короткое пояснение самому свежему шраму. — Я просто посмотрел на него… На это бледное лицо, усеянное синяками тело… Я просто ужасный брат, не смог его защитить, меня не было рядом… Я трус, ставящий собственное самочувствие превыше других… — Вот, это уже слова взрослого человека, — улыбнулся Чимин, кладя мягкую ладошку на чужой затылок. — Ты прав, Хоби-хён. Ты трус. Ты побоялся остаться рядом с братом в тот момент, когда был ему больше всего нужен. Ты отдалился от него, потому что испугался повторения истории, в которой твоей вины вообще-то нет. Но и понять я такое поведение могу. А то, что ты признал свою ошибку — самое важное и самое необходимое, что ты мог сделать ради себя и Гук-и. Что же касается самоубийств… Не смей, Хосок, слышишь? — внезапно Мин-и снова стал пугающе серьёзным. — ‪Твоя смерть — испытание для других. Не ты по своей жизни будешь скорбеть, не тебе на неё и покушаться. Поэтому, прежде чем снова занести лезвие над рукой, хорошенько подумай, а чем это заслужили мы? ‬ Юнджи? Чонгук? К слову, о нём… Хоть раз ты подумал, как твою гибель переживёт Гук-и? Ладно смерть Чонхо, он его не помнит, вы ему про это не рассказывали. Но тебя Крольчонок уже не забудет. Ты — его хён, родной и любимый старший братик. Как тяжело будет впечатлительному мальчику познать внезапную смерть близкого? Вот так, в омут без подготовки. Желаешь, чтобы твой малыш стал таким же, как ты сейчас? Резал себе руки, просовывал голову в петлю, рыдал по ночам от безысходности и чувства вины, что не смог предотвратить?.. — брюнет сжал плечо волшебника, заглядывая зелёными глазами глубоко в душу хёна. — Со смертью смириться очень тяжело, Хосок. Я сожалею, что ты потерял Чонхо, что ты стал свидетелем «расплаты». Будь уверен, человек, погубивший чужими руками твоего маленького братика, не избежит наказания Мироздания. Высшие силы не так глупы, как люди о них думают, и каждого по итогу ждёт расплата за все грехи. Чон слабо кивнул, вытирая уже высохшие щёки. Тело всё ещё мелко подрагивало из-за вновь пережитого стресса, но вместе с тем старший чувствовал какое-то… Облегчение? Нет… Освобождение. — Как ты это сделал? — немного нервно хихикнул хён, обхватывая рукой плечо. — Почему я смог рассказать тебе то, о чём даже с самыми близкими не был в состоянии поговорить?.. Чимин ласково улыбнулся другу, пожимая плечами. — Это особенности моей профессии. К тому же, ты ничего плохого мне не сделал. Ты не заслуживаешь страданий. Так почему бы и не помочь другу, который делает счастливой мою любимую нуну? Юнджи ведь так любит тебя. А до сердца моей ледяной королевы в своё время получилось достучаться лишь мне. Да и то нам было по десять лет, это было сделать проще. Чон осторожно спрыгнул с подоконника, разминая затёкшие ноги. Мысль о Юнджи и том, как она могла бы пережить его самоубийства, заставила колдуна в очередной раз за утро почувствовать себя неблагодарным негодяем. — Чимин, а можно вопрос, касающийся твоей магической направленности? Не прямой. Чуть прищурившись, Пак прикрыл окно и соскользнул на пол, хрустя пальчиками. — Смотря какой, — скучающе протянул младший, цепляясь ногтем указательного пальца за нижнюю губу. — Задавай, а я подумаю, отвечать или нет. — Кхм… — Хоби потёр слегка влажные от волнения ладони о штаны и сжал их в кулак. Он ведь помнил слова друга, сказанные им в самом начале их знакомства, и очень не хотел младшего напрасно разозлить. — Кто-нибудь знает о том, какой ты волшебник? — Конкретизируй, — моментально отозвался брюнет. Парень нахмурился, поворачиваясь к Мин-и лицом. — Что? Чимин цокнул языком, с придыханием закатывая глаза. Ну почему все его собеседники исключают из разговоров любую конкретику? Она же так упрощает дело! — Конкретизируй, — повторил Пак, прислоняясь плечом к стене. — Кого именно ты имеешь ввиду? Если ты про мою бывшую работу, то там конечно знали о моей магической направленности. И подобный риск совершенно оправдан, ведь если бы это держалось в тайне, то на кой-ляд я им там сдался? А среди друзей… Нет, никто не знает. Потому что их у меня только лишь семеро. И это вы. Больше у меня нет никого. Последние слова больно ударили Хосока по сердцу. Никого нет… Парню было тяжело подумать о мыслях близких по поводу собственной смерти. Но какого было бы Чимину потерять одного из них? Если мальчишка, как теперь выяснилось, дорожит каждым… — Пожалуй, мне стоит поговорить с Гук-и… — пробормотал парень, проводя рукой по всклоченным волосам. — Извиниться за многое… Да и перед Тэхёном тоже… — Здравая мысль, — улыбнулся донсен, гордясь мужественностью своего хёна. Не многие в современном мире способны признать собственные ошибки. А уж извиняются за них и вовсе единицы. — Мин-и? — Да-да? — Спасибо, что вытащил потанцевать, — слегка поклонился другу волшебник, складывая руки вместе перед собой. — Я очень польщён, что мне выпала честь быть другом такого человека, как ты. Чимин ошеломлённо выпрямился. Кажется, Чону удалось удивить мистера «я-знаю-всё-на-свете». И как мило он может улыбаться, когда смущается… — Всегда р-рад помочь, хён, — кивнул младший, беря в руки шарик с подоконника. — Если что понадобится вновь — только попроси. Уходя из пустующей долгие месяцы комнаты Хосок невольно думал о Паке. Что же мог пережить ребёнок, что так относится к обычной искренней благодарности со стороны друга? Как у него вообще не могло быть друзей? Бедный мальчик заслуживает куда большей благосклонности со стороны Судьбы. Жаль, что повлиять на неё невозможно. Счастливая или роковая — но она уже предрешена…