Я сорву с тебя все маски

— Хён, расскажи мне сказку? Юнги удивлённо повернул голову на Чонгука, лежащего под своим одеялком рядом с окном. Постель его уже не устраивает, ковёр, видимо, удобнее. Макнэ подполз на локтях ближе к кровати старшего и положил подбородок на мягкий матрас рядом с чужим коленом, отвлекая друга от чтения учебной литературы. А что ещё делать в выходной? Братик с Юнджи усвистели гулять невесть на сколько, Джун с Сокджином и Тигрёнком поехали до тёти братьев, дабы прояснить ситуацию с аннулированием родства Кимов в отношении их слабохарактерного папаши, и наверняка останутся у женщины на пару дней. Чимин снова куда-то ушёл, но раз уж такое происходить стало с завидной регулярностью, то друзья смирились с желанием Мин-и периодически пропадать, и просто следили за тем, чтобы волшебник не отсутствовал более двух суток. Солнце медленно опускалось и уже почти что скрылось за горизонтом. Вокруг никого, кроме любимого хёна… Не к кому приставать. Эх, безысходность… — Сказку? Тебе? — парень усмехнулся, откладывая книгу на тумбочку. — А ты разве не взрослый уже для сказок? Гук-и очаровательно надул губки, строя просящие глазки. Вот ведь понахватался от Чимина! Необходимо запретить им общение хоть на пару дней, чтобы мелкий уж совсем свою индивидуальность не потерял. — О, пожалуйста, Юнги-хён… — прохныкал мальчишка, забираясь на чужую кровать. — Мне так скучно. А уснуть я не могу. Расскажи мне что-нибудь? — Скучно, значит… — протянул волшебник, невольно улыбаясь неожиданно пришедшей в голову идее. — Хорошо, я могу с тобой немножко поговорить… Как-то с одним моим давним другом мы играли в Истории. Задавалось три слова с каждой стороны и мы вместе создавали с ним сказку на их основе. Конечно, правила были жёсткими и никогда никем не нарушались… Но для тебя я могу сделать небольшое исключение. Заключим маленькое пари? Ты дашь мне три любых слова, я тебе расскажу сказку. Но после ты уснёшь и дашь мне спокойно почитать. Идёт? Чон активно закивал головой, устраиваясь под боком друга и чуть высунул кончик языка, придумывая интересные слова. — Хм… Ладно. Друзья, луна и магия. Юнги прислонился головой к стене, чуть прикусывая нижнюю губу и закрывая глаза. Луна и магия… Чонгук, да ты хоть знаешь, что это запретное сочетание? Как можно придумывать сказку, если на основе этих трёх слов уже существует реальная история? Так… Что ж, хорошо. Мы ведь не по правилам играем? Значит и знать всю правду ребёнку не обязательно. — Понял. Кхм… — Мин провёл ладонью по щеке и подпёр голову кулаком, опираясь локтём на согнутое колено. — Когда-то давно жили на свете четверо друзей. Росли они вместе с самого своего рождения, но не были друг другу родными. Ребята всегда держались рядом, потому что в те опасные годы людей, не похожих на других, забирали в страшное место, где они становились рабами. Самый старший из них никого не подпускал к своим друзьям и заботился о них, а те в свою очередь защищали его от любой напасти. В общем, эти волшебники были настоящей семьёй, — колдун чуть улыбнулся. — Даже когда друзья выросли, они не потеряли связь друг с другом. Угроза незримо, но всё же висела над их головами. И вот, в какой-то ничем не примечательный день, одного приятеля схватили… Точнее, её. Это была девушка. Единственная среди трёх мужчин, и самая доверчивая из той компании. Ярости старшего «брата» ведьмы не было предела. Втроём парням не составило особого труда освободить бедняжку, но сам факт, что прятаться нет смысла, что их везде найдут… Лишили четвёрку напрасного страха. И друзья решили, что если мир хочет войны, то будет им война. Долгие годы колдуны и волшебница прятались, но в тот день существа, от природы наделённые несравнимой ни с чем по силе магией, вышли на улицы родного города и погрузили его в хаос, — Чонгук раскрыл рот, едва помня, как дышать. От рассказа старшего мурашки по коже побежали. Вот тебе и детская сказочка… — За одним городом пал другой. И третий, и четвёртый. Опьянённые своей властью и безнаказанностью, друзья просто обезумели, разрушая родную Вселенную и не оставляя за собой ничего. Им было плевать, что они убивают невинных, тех, кем когда-то сами являлись. И Дьявольская Четвёрка, как окрестили их оставшиеся в живых люди, несла Смерть всем, кто пытался встать на их пути, оставляя за собой лишь алую реку, наполненную чужой кровью… Вот что погубило их тандем. Кровь… — Юнги встал с кровати и начал расхаживать по комнате, а Чонгук забрался под своё одеяло и немного трусливо выглядывал из-под него. Страшно, но интересно же, чем закончится! — Мироздание намного могущественнее любого волшебника. Даже союза волшебников. И оно не потерпит крах по вине каких-то сошедших с ума «детей». Ничто в мире не происходит просто так. Увы, чтобы остановить разбушевавшихся «карателей», сама Вселенная создала вирус, от которого нет никакого спасения колдунам. Магическая лихорадка… Она поражала кровь существа, наделённого магией. И чем могущественнее была сила, тем быстрее и болезненнее человек погибал. Когда практически половина нашего Мира была стёрта с лица Вселенной… Младшего из Четвёрки поразила эта лихорадка. Никто доселе не встречался с этим недугом, и как с ним бороться не было известно. Смерть не может победить никто… Или почти никто. За всё необходимо платить, рано или поздно. И Хён… Да, тот самый колдун, который всё это начал, он мог помочь. С рождения у него была сила, дарованная некогда Луной… Она могла помочь. Но зная, во что любимому хёну обойдётся такая помощь, младший отказался от неё, предпочитая умереть… — волшебник замолчал на минуту, словно выражая своё почтение поступку «вымышленного» героя. Чонгук молча проглотил подступивший к горлу ком. — Это и произошло… После смерти макнэ, их семья распалась. Мир смог спустя несколько веков восстановиться, а друзья больше никогда не пересекались друг с другом. Лишь один из них раз в несколько лет приходил к одинокой могиле у моря и разговаривал с тем, кого давно не было рядом… Волшебник зажал в зубах кончик одеяла, подавляя рыдания. Чёрт, Мин Юнги! Нельзя рассказывать такое на ночь! Их же так жалко! Да и твой голос во время повествования… — Хён… — хрипло спросил Чонгук, укладываясь на чужую подушку. — То, что ты сейчас рассказал мне… Это ведь не… Не сказка, да?.. — Не сказка… — подтвердил старший, глядя из окна на полную Луну, потерявшую своих звёздочек-спутниц вокруг себя. Беззвёздная ночь, какая была тогда… — Просто ты очень удачные слова подобрал, история сама собой в памяти всплыла. — А о ком же она? — не унимался донсен, сворачиваясь в клубочек. — Ой, постой… Четверо великих волшебников, разрушивших полмира… — парень резко поднялся на руках, широко распахивая глаза. — Хён! Это ведь та самая история, которую упоминал Чимин на своей лекции! Три типа истреблённой ма… — Четыре, — раздражённо перебил колдуна Юнги, поворачиваясь к собеседнику лицом. — Их было четверо. Четверо человек, четыре типа магии. И не истреблённой, а запретной. Ты ведь сам был в аудитории, когда Мин-и рассказывал о каждом, неужели забыть успел? — Я не думал, что всё так серьёзно… — виновато вжал голову в плечи макнэ, шмыгая носиком. — Но ведь Чимин-и говорил, что никому не было известно о причине прекращения того Армагеддона, который устроили те волшебники. Финал ты сам придумал? Парень не знал, что ему ответить. Сказать правду или же солгать во благо? Последнее опасно, ведь Пак очень хорошо поднатаскал мальчишку, даже под каменной маской Гук-и вычислит неправду… Дьявол, всё-таки придётся признаваться. — Нет, Чонгук-а… — покачал головой парень, цокая языком. — Эта история правдива от начала и до конца. Как-то… Было мне около четырнадцати лет в ту пору, я нашёл в семейной библиотеке одну занятную книжечку. Это был дневник моей пра-пра… Ой, слишком много «пра», но ты понял, что речь о моей дальней родственнице. Так вот… Она и была той самой девушкой. Той единственной, среди троих мужчин. Она была Провокатором. И подробно описала всю свою жизнь на бумажных страницах, чтобы потомки не повторяли ошибок её «братьев». Многие думали, что книга была утеряна, но эти придурки, кличущие себя моими родственниками, совершенно не умеют видеть. Как говорит Мин-и… Они смотрят, но не замечают. А я заметил магический тайник под одним из шкафов. — Дэбак… — выразился Чон, опускаясь обратно на подушку. — Я восхищён… — Я вижу, — усмехнулся парень, опираясь двумя руками на подоконник. Какое-то странное чувство поселилось в груди Мина после «сказки». Внутри что-то болезненно сжималось, но он никак не мог понять причину своего внезапного плохого самочувствия. — Слушай… Мы с тобой договаривались вроде как, да? Спи. Можешь на моём месте, я внизу твоего братишку подожду. — Хорошо. Спокойной ночи, хён… — зевнул в ладошку мелкий, закрывая нос тёплым покрывалом. Юнги покинул свою спальню, направляясь в общую комнату, поближе к камину. Ночи теперь холодные… Но проходя мимо второй спальни волшебник заметил, что дверь немного приоткрыта. Пропускает лунный свет в коридор. И гитарная мелодия, такая тихая, нежная… Чимин вернулся… Подходя ближе к освещённому Ночной Госпожой помещению, Мин прислонился спиной к холодной стене около входа, вслушиваясь в музыкальную линию, рождающуюся из-под обнажённых пальцев Пака. Это было чудесно, пока… Мин-и снова не начал петь… Волшебник прижал обе ладони к груди, болезненно морщась и скатываясь на пол, но всё же стараясь не издавать ни звука. Эмоциональный контекст, чёрт бы его… Вот что периодически душило колдуна все эти годы, вот что сейчас сдавливает сердце. Он ничего не знает… Прошло десять лет, но Юнги так и остался эгоистом, не заботящимся о других. Осторожно поднявшись с пола и переведя сбившееся дыхание, парень уткнулся лбом в дверной косяк, тактично дослушивая последние мелодические обороты. Спустя несколько секунд Пак отложил гитару в сторону, спрыгнул с подоконника и подошёл к небольшому зеркалу, что висело на стене возле кровати Намджуна. Он внимательно изучал своё лицо, чуть приоткрывая рот и касаясь собственного отражения указательным пальчиком. — Поразительно… — прошептал колдун, чуть усмехаясь. — В моём арсенале столько масок… Какие-то при мне постоянно, некоторые оказываются на лице лишь по особым случаям… Около десятка ещё ни разу не пригодились, а одна парочка так прикипела, что не содрать без хирургического вмешательства… — скося взгляд в сторону, Мин-и кивнул горе-шпиону, чтобы заходил. Юнги послушно проник в комнату. — Я так долго с ними живу, знаю особенности каждой. Но мне неизвестна до сих пор лишь одна… И это моё настоящее лицо. Удивительно, не находишь? Старший пожал плечами, водя двумя пальцами по чужой тумбочке и виляя неуверенным взглядом из стороны в сторону. Он чувствовал напряжение собеседника, а это значит, что на кладбище Мин-и не был. Где же его носило тогда всё это время? Айщ, да не важно. Сейчас речь пойдёт далеко не об этом. — Прости меня… Это была ревность… — осторожно произнёс парень, упираясь бедром в стол возле шкафа. Чимин удивлённо приподнял бровь, продолжая наблюдать за другом через зеркало. — Да брось, ты же понял, о чём я. Ты слишком тактичен со мной, незаслуженно тактичен… Вас с Юнджи с того самого дня интересовала причина дуэли, почему я вызвал тебя на неё, почему выбрал настоящее оружие. Ты видел, что я злился, но не знал, на что и почему. Вот… теперь знаешь. Пак медленно повернулся к хёну, осторожно выдыхая, словно его лёгкие сковало железной сеткой. Что тут выясняется, только посмотрите… — Так значит… — тихо начал Мин-и, подходя ближе к колдуну. — Ты решил меня прилюдно унизить… Если и вовсе не убить… Решил вызвать на дуэль неопытного ребёнка лишь затем, чтобы… Лишь потому что… Ревновал?! — Хён сделал несколько шагов назад и не заметил кровать, на которую моментально и грохнулся. — Мин Юнги, я требую логичных объяснений этому идиотскому поступку! К кому, дьявол тебя раздери, ты ревновал десятилетнего мальчишку?! — А ты думаешь, у меня не было оснований? — спросил Юнги, поднимая голову и смотря на совершенно справедливо рассерженного донсена. — То есть… Чёрт, Чимин, я правда виноват перед тобой. Я самовлюблённый идиот, я самый настоящий эгоист, который абсолютно не заслуживал такого друга, как ты. Помнишь, для чего мы с Юнджи когда-то оказались в твоём приюте? Мы выбирали игрушку. Живую игрушку, которой для нас стал именно ты. Да, в действительности всё вышло не так, как планировали родители, но они неоднократно повторяли мне это, а ты ещё и обращался со мной так, словно… Словно ты — моя собственность… У тебя ведь уже тогда были ничуть не меньшие проблемы с социумом. Я настолько привык, что ты всегда рядом либо со мной, либо с Юнджи, что когда увидел тебя в объятиях того мелкого… Мне просто голову снесло! — упав обратно на спину, парень закрыл лицо руками. — Со злостью по сознанию нанесла удар ещё и магия… Ни разу до того дня я не испытывал такой жажды власти. Ярость повелевала моими желаниями… И вообще, я был уверен, что ты откажешься от дуэли на настоящих шпагах, подсознательно я пытался тем самым остановить и себя, и тебя. Но ты согласился… Проклятье, ну почему ты согласился?! Чимин покачал головой, проводя ладонью по шее и слегка сжимая волосы на затылке, еле слышно выдыхая с тихим стоном отчаяния. — Юнги… Я и был твоей собственностью, — произнесённые младшим слова заставили колдуна вновь принять более вертикальное положение. Сев на край постели, Мин неверяще смотрел на поникшего донсена, заламывающего себе пальцы без перчаток. — В то время я считал тебя своим хозяином. Не явно, конечно… Но я не мог противиться твоей воле. Помнишь, ты ведь сам тренировался на мне? Кукловоду всегда нужна игрушка, и я стал ей для тебя. Ради тебя. Как же я мог отказать своему хёну в удовольствии покрасоваться идеальной техникой перед зрителями? Да никак. Но я совершенно не ожидал, что ты… — мальчишка коснулся шрама, рассекающего бровь. — Будешь готов убить меня… — Чимин! — подскочив на ноги, Мин схватил друга за плечи и хорошенько встряхнул. — Я бы никогда не убил тебя! Мы же обсуждали это с тобой, забыл? — Но на кладбище ты… — растерянно начал колдун, но его перебили. — Ты просил, чтобы я создал иллюзию. Но мне не нужно было этого делать. — парень взял личико младшего в свои ладони, заглядывая в большие зелёные глаза. — Ты не проверял тогда, но зато можешь проверить сейчас. Я говорил тебе правду. Мин-и мельком облизнул губы, медленно моргая, но не отводя взгляд от хёна. Который не лгал… — Почему же ты сейчас мне всё это рассказываешь?.. — дрожащим голосом спросил Пак, осторожно обвивая запястья старшего своими пальчиками, однако не убирая чужие руки от своего лица. — Ты ведь всё ещё злишься… Что я исчез… — Вот поэтому и говорю, — Юнги на мгновение прикрыл глаза, соприкасаясь лбом с лобиком младшего. — Потому что я не хочу, чтобы ты снова пропал… Ты нужен мне, Мин-и. Мне плохо без тебя… По щеке брюнета быстро пробежала кристальная слеза, а руки сами проскользили по плечам хёна, смыкаясь за его спиной в робких объятиях. Юнги крепко прижал своего мальчика к себе, зарываясь длинными пальцами в густые тёмные волосы колдуна. На полных губах волшебника появилась робкая полуулыбка. — Игрушка вернулась в руки Хозяина?.. — Мин-и… — облегчённо смеясь произнёс парень, немного отстраняясь от донсена. — Ты не моя игрушка. Ну, не теперь, во всяком случае. — Ты в этом так уверен? — многозначительно поиграл бровями Пак, легко толкая старшего обратно на кровать и нависая над хёном сверху, рассматривая каждый миллиметр чужого лица. Немного смущённого, но столь довольного, что робости и не заметно. — Мы в ответе за тех, кого приручили, Мин Юнги. Отвечай за меня, Хён… Как ловко он орудует собственными масками… Просто невероятно. — Если ты действительно этого хочешь, — кивнул парень, обхватывая младшего за талию и перекидывая через себя на кровать, фактически меняясь с ним положениями. За несколько секунд оценив чуть ошарашенный, но невероятно провокационный вид Чимина, волшебник накрыл блестящие от влаги губы своими, едва сдерживаясь, чтобы маленького гения не укусить. Приглушённый высокий стон и несколько порванных пуговиц на рубашке мятноволосого только подлили масла в огонь. Слегка оттягивая зубами нижнюю губу, Юнги стянул с младшего светлую в кое-то веке кофту и переключил своё внимание на чужую шею. Завтра кто-то снова вернёт водолазки в свой гардероб. Фантазии, даже самые смелые, никогда не шли ни в какое сравнение с реальностью. У Юнги было достаточно девушек в жизни. Да и парней тоже. Но даже после самой бурной ночи колдун не ощущал такое наслаждение, как от этих поцелуев… Прикосновений… Стонов… Чимин был послушной игрушкой в руках опытного Кукловода, как и когда-то давно. Однако, мало кто знает, что слабостью можно манипулировать гораздо искуснее. Подчиняясь, вполне легко поставить на колени даже самого властного тирана. Что уж говорить про ведомого желанием Хозяина собственного сердца?..