Ангел Скрытого Листа

      Дорога оказалась не из лёгких. Я никогда раньше не пользовалась традиционной картой и оттого с трудом ориентировалась на местности с её помощью.       Я думала, что заблудилась, пока не наткнулась на водоём, который быстро нашла на карте благодаря его причудливой форме. Водоём в виде полумесяца, сложно такой с каким-либо другим спутать. Два дня в пути давали о себе знать. Вода почти закончилась, а тело требовало горячей ванны. Пришлось довольствоваться тем, что было. Чистой, пресной, но достаточно холодной водой из-за минимального попадания солнечных лучей сквозь ветвистые деревья.       Я поспешила найти укромное место на берегу, где спрятала все вещи. Окунувшись пару раз с головой, тело начало привыкать к прохладе. Мысли о том, что идти ещё как минимум трое суток, мой урчащий желудок принял осуждающе. И правда, без еды вторые сутки подряд, ещё три дня я не продержусь. Кто-то, кого можно звать Богом, явно был на моей стороне. В воде оказалось достаточно много рыбы, вот только как её достать? Я попыталась пару раз ухватить рыбёшку за хвост, но она оказалась слишком скользкой и проворной.       — Нужно что-то острое и палка… — я стала размышлять вслух, вспомнив, как обычно во всяких фильмах ловят рыбу с помощью острых палок или импровизированных копий. — Точно! — восклицая, как довольный ребенок, коим я и являлась, я выскочила из воды и поспешила одеться.       У меня есть кунаи, осталось найти палку. А что если?.. В голове, словно видением, стали всплывать кадры. Я видела, как на удивление знакомый мне мальчик, с торчащими во все стороны светлыми волосами, прыгал в воду и распугивал всю рыбу. В то время как второй… я тоже знаю его. Эти чёрные волосы и синяя футболка с высоким воротом. Он ловко метал в выпрыгивающую из воды рыбу кунаями.       Голова неприятно заныла. Машинально я приложила пальцы к вискам и стала растирать их. И что это было? Кто это? Я знаю их, но не могу вспомнить больше ничего. Словно мне что-то мешает, ведь чем дольше я пытаюсь сконцентрироваться и ухватиться за ускользающие образы, тем сильнее в голову отдаётся пульсирующая боль.       Я ещё немного посидела перед раскрытой сумкой с кунаями. Приходила в себя. А ведь такое со мной случается уже не в первый раз. Два дня назад, стоило мне увидеть протекторы Скрытого Дождя, как я сразу вспомнила образ какого-то парня. Вот только то видение было таким мимолетным, что я совсем не успела запомнить его. Только рыжие волосы.       Что бы это ни было, это как-то помогает мне. По крайней мере сейчас. Это что-то вроде экстренных подсказок. Да, случай не совсем экстренный, но теперь я знаю, как эффективнее ловить рыбу. Иначе ещё день-другой, и я начну загибаться от истощения.       Через полчаса я поняла, что способ и правда крайне эффективен. Я нашла пару увесистых камней на берегу, выбрала наиболее подходящее место для «рыбалки» и приступила к исполнению нового плана.       Один за другим в воду полетели камни, громкие всплески сопровождались то тут, то там выпрыгивающей из воды перепуганной рыбой. Не теряя ни секунды, я схватила кунаи, молниеносно швыряла их в цель. Одна, вторая, еще три. Я не успевала понимать, что делаю. Руки сами двигались, словно по инструкциям. Кажется, с перевоплощением в этом мире я получила не только странное «омоложение», но и удивительные зрительную и мышечную память, стоило приписать сюда ещё суперслух и зрение, как у орла какого-то. Самое интересное то, что я чувствовала, используя все эти свои примочки.       В животе что-то щекотало и грело, разливаясь по всему телу. Глаза и руки странно пульсировали, улавливая любое движение и мгновенно реагируя на него, будто десятилетиями отточенными движениями. Попробовала бы я провернуть подобное в своем мире (как забавно звучит), это бы выглядело, как минимум, убого. Я и в мусорную корзину с полуметра с трудом попадала, а тут такая меткость и реакция.       Разведение костра уже далось мне с меньшим успехом. Точнее сказать, вообще ни с каким. Я перепробовала всё, что только могла вспомнить из роликов на «Ютьюбе» про тех смельчаков, выживающих в диких условиях. И камнями над сухими веточками стучала, и тёрла эти же ветки друг об друга, как ненормальная, всё без толку. Максимум, на что у меня хватило мастерства, — это одна искорка из треклятых камней, и та не подожгла бы тонну ваты. Придя к мнению, что спички — лучшее изобретение человечества, я сдалась.       Пять огромных рыбин, словно с издевкой, смотрели на меня своими стеклянными глазами.       — Что пялитесь? Вы явно не в том положении, чтобы злорадствовать! Вот когда станете ухой, тогда-то я посмотрю, как вы запоете! — совсем потеряв терпение, я начала срываться на безжизненные сардины. Ох, если бы это были сардины!       Желудок заурчал, словно упрекая меня за столь долгую возню, но утешить его было нечем.       Солнце стало садиться, а в и без того темном лесу становилось ещё темнее и холоднее. Одну ночь в полной темноте мне провести удалось, я просидела в странной дыре в корнях дерева, укутавшись в собственные волосы, не смыкая глаз. Ещё одну ночь так провести не хватит ни сил, ни терпения. Да и не наблюдалось поблизости ещё одного подобного убежища. А между тем, вокруг совсем стемнело. Лес окутала ночь, и сопутствующие ей звуки ничуть не радовали и не успокаивали.       Тело всё-таки детское, каким бы не по-детски сильным оно ни было, а замерзать начало быстро. Кончики пальцев начали понемногу неметь, и вскоре вся я тряслась от холода и ещё больше от страха. Темнота вызывала во мне ужас с самого детства, и этот страх я никак не могла побороть, сколько бы времени ни проходило. Я специально гасила свет в комнате и закрывала окна плотными шторами, не пропускающими ни капли света, создавая кромешную тьму, но не выдерживала и двадцати минут, как бежала включать ночник.       Единственное, что спасало меня от страха темноты, когда я оказывалась, например, на улице — это музыка и фонарик на телефоне. С музыкой я совсем отвлекалась и даже забывала, как сильно мне может быть страшно.       Ну а теперь я совсем одна в совершенно темном лесу. И только Бог знает, сколько здесь всяких хищников, а что ещё страшнее, лишь он один в курсе, сколько здесь может быть всяких людей, которые, как я успела понять, бывают куда страшнее любых зверей.       В голове сразу стали всплывать воспоминания о том парке, о болезненных ударах и громких ругательствах, которыми меня щедро одарили наперевес с пинками. Тогда было не так темно, но было так же страшно. Можно ли бояться смерти, когда уже умирал? Наверное, да, ведь я это даже смертью назвать не решусь. Не прочувствовала загробного отчаяния, знаете ли.       Где-то позади хрустнули ветки, и мой позвоночник натянулся, словно струна. Я замерла, не смела шевельнуть ни единой мышцей на лице, даже перестала дышать, внимательно вслушиваясь в темноту. Секунды превращались в минуты, затем в часы. Я так и просидела на сырой земле, не смея шелохнуться, до самого рассвета.       Только когда свет стал с трудом пробиваться сквозь густые кроны деревьев, я поняла, что всё это время мое тело странным образом грелось, и всю ночь я не чувствовала холода. Только желудок злостно заурчал, снова напоминая о себе.       Прошло ещё три дня непрерывного пути, остановки на ночь я перенесла на деревья. Ещё пара навязчивых, словно не моих воспоминаний, сопровождаемых слабым покалыванием в висках, показали мне занимательные картины людей, бегающих по деревьям. Конечно, бегать по ним я даже пробовать не стала. Попросту бы не собрала костей, но, чуть-чуть попыхтев, я стала забираться на них для более-менее безопасного ночлега. Чтобы не свалиться, я использовала те же кунаи. Вонзала их по краям неестественно толстых ветвей, в круглые отверстия просовывала веточки, сооружая некое подобие перил. Не совсем крепкие, но их было достаточно, чтобы удержать такое лёгкое тельце ребенка. Во мне-то от силы было килограммов тридцать, не больше.       А на пятые сутки я наконец дошла до неё… Семь дней пути настолько сильно измотали меня, что я буквально еле ноги перебирала. Нездоровый сон, а порой и полное его отсутствие, питание одними ягодами и утоление жажды в сомнительных источниках. Я, наверное, выгляжу сейчас как ходячий трупик. Из-за такого моего состояния дорога растянулась на двое суток больше, чем рассчитывалось изначально.       Однако сейчас я думала только об одном: «Здесь мне помогут. Здесь я в безопасности, только бы… только бы дойти…» — мысли становились тише, а в глазах темнело. Огромные ворота приближались.       «Ещё чуть-чуть… ещё совсем немно…» — ноги наконец переступили главные ворота деревни, но стоило мне почувствовать странное покалывание во всём теле, словно я прошла через невидимую шерстяную завесу, как веки опустились, в голове стало окончательно пусто, и её неизбежно потянуло вниз.       Чья-то рука мягко подхватила меня, и удара о землю я так и не почувствовала. Что было дальше, я не помню. Помню только теплые руки и… маску? Ох, и этот кроваво-красный глаз. Это всё, что я смогла увидеть, когда вновь попыталась открыть глаза, а дальше темнота.