Ангел Скрытого Листа

      — Вы хотите… что, простите?!       Чей-то возмущенный голос был бы намного приятнее, если бы не стал причиной моего незапланированного пробуждения. Как только последние воспоминания прорисовались в сознании, я тут же подавила желание открыть глаза и осмотреться. Я лежала на чем-то мягком, и в комнате пахло медикаментами. Отсюда вывод, что находилась я в больнице, а следовательно, в какой-никакой безопасности. Не стоит рисковать ею, лучше подольше полежать, притворившись спящей, и послушать, что происходит вокруг.       — Нет! — не переставала эта шумная женщина верещать, отчего стала дико раздражать. — Нет, и точка! Она всего лишь ребенок, ещё и не в самом лучшем состоянии. Нам повезло, что она достаточно быстро восстанавливается. Её чакра обладает удивительной склонностью к регенерации, в противном случае сейчас бы нам пришлось обсуждать, что делать с телом, а не с живым ребенком.       — Она может быть шпионкой из Амегакуре. Эти свитки должны были доставить наши люди ещё два дня тому назад, как они могли оказаться у «всего лишь ребенка»? Она опасна!       Из последующего разговора, что мне удалось подслушать, напрашивалось два вывода. Первый: «А дамочка с визгливым голосом не так уж и плоха, по всей видимости. Я бы даже извинилась, если бы не…». Вывод второй: «Надо валить отсюда при первой же возможности! Меня отнюдь не с фанфарами встретят, когда я проснусь».       — Долго собралась притворяться? — чей-то тихий и спокойный голос раздался совсем рядом. К коже будто ледяную сталь приложили, когда я услышала его, и меня парализовало, как тогда ночью в лесу. Мозг даже не сразу заметил, как тело перестало дышать, и предательский кашель из сжавшихся от нехватки кислорода легких сдал меня с потрохами.       Не теряя ни секунды, я соскочила с кровати, но мои движения оказались слишком… слишком быстрыми? Я очухаться не успела, как уже сидела в противоположном углу комнаты, как маленький испуганный зверёк. Часто дышала, волосы наверняка торчали в разные стороны, а глаза словно с цепи сорвались осматриваясь. Ещё один странный бонус к «перерождению».       — Надо же, не в таком уж и плохом ты состоянии, как всё утро ворчит Момо, — высокий мужчина стоял в другом углу, рядом с кроватью, на которой я секундами ранее лежала.       Я стала внимательно осматривать незнакомца, пользуясь его добродушным бездействием. Бледная кожа, странные волосы, я бы назвала их седыми, если бы они таковыми являлись, но нет. Они скорее были пепельными. В моём мире, чтобы добиться такого оттенка в салонах, приходится вываливать немаленькую сумму, а эти волосы явно были такими сами по себе. От природы. В конце-то концов, это не так странно, ведь у меня у самой сейчас на голове что-то вроде белоснежного инея, куда более ненормальным выглядела маска из плотной темно-синей ткани. Она закрывала большую часть его лица, шею и сливалась с такого же цвета свободной водолазкой.       И как он в ней дышит? А эта повязка…       — …закрывает твой шаринган, — слова сами собой вывалились из меня, озвучивая мои мысли. Я даже не понимала, что делаю. В голове в ту же секунду стали всплывать сотни, тысячи, сотни тысяч грёбаных картин. Не мои воспоминания, связанные с этим человеком, одни за другими сменяли друг друга, причиняя адскую боль.       Я его не знаю, точно не знаю, но тогда откуда? Откуда все эти воспоминания? Я никак не могу поймать хотя бы одно, чтобы как следует рассмотреть. Вместо этого голова начала болеть еще сильнее.       Наконец боль отступила, а вместе с ней померкли и все эти навязчивые образы. Мой взгляд снова вернулся к странному мужчине, на вид не старше двадцати пяти лет, хотя из-за маски очень трудно было определить, и уж больно взрослый, я бы даже сказала, старый и уставший у него взгляд. И вот этот взгляд, именно в эту секунду, говорил мне что-то типа: «Какого чёрта?!».       Его явно удивили мои слова.       — Ты слишком много знаешь для такой маленькой девочки, — вдруг став вновь совершенно спокойным и холодным, мужчина наклонил голову на бок, рассматривая меня. — Как тебя зовут? — его голос совсем не менял тональности, как звучал устало и отчужденно, так и звучит, отчего становилось немного не по себе.       Однако куда больше в замешательство и некую панику меня ввёл совершенно обычный и более чем уместный в данной ситуации вопрос. Я на секунду даже отключилась. И что мне стоит ответить? Уместно ли будет называть своё настоящее имя? Оно покажется здесь слишком странным. Возможно, подойдет…       — Кора, — наконец отчеканила я сокращение своего настоящего имени, которым меня часто звала Лиза. — Кора Окана! — фамилию уже пришлось придумывать на ходу. Вроде неплохо получилось. Очень даже по-японски звучит.       — Какаши, — незнакомец не заставил себя долго ждать, поспешив представиться в ответ.       Стоило мне услышать его имя, как голова снова заныла. «Хатаке» — вертелось пчелиным роем одно единственное слово.       — Какаши Хатаке, — слова снова вырвались сами по себе, и эта моя причуда явно может стать проблемой. Нужно как-то подавлять это.       У самого же Какаши глаз на лоб полез от сказанных мной слов. Во второй раз он это скрыть уже не смог. После недолгого удивления лицо мужчины резко помрачнело. Он сощурил глаз, смотря на меня с нескрываемым подозрением.       — Откуда ты? Какой деревне ты принадлежишь?       — Я не шиноби, — мою растерянность, казалось, не заметил бы только слепой. Какаши, к моему несчастью, был отнюдь не слеп.       За дверью наконец утихли споры и послышались шаги, приближающиеся к палате. Вошла молодая женщина. Похоже, это была медсестра, и это её я слышала всё это время.       — Господин Какаши, — удивлённо уставилась она на мужчину. — Вам нельзя здесь находиться.       — Ох, — он нервно зачесал затылок и заулыбался, как дурачок. — Правда? Я и не подумал. Просто решил взглянуть, как тут наша гостья.       Я даже на секунду поверила в эту клоунаду, но вспомнила, с кем разговаривала минуту назад. Тот человек был холодным тактиком, умело скрывающим свои эмоции. Он запросто менял маски одну за другой, теперь тканевая маска на его лице показалась мне ироничной шуткой над окружающими.       — Вам лучше уйти, пока девочка не… — медсестра взглянула на кровать и замерла, не обнаружив меня на ней. Она оглядела комнату и охнула, увидев меня в углу, съёжившуюся, как испуганный зверек. — Что тут происходит?! — заверещала вдруг женщина.       Она уже готовилась опрокинуть на Какаши шквал пискливых осуждений и вопросов, но не успела. Мой желудок заурчал так громко, что никто и пикнуть не смог.       Я же успела забыть о том, что давно нормально не ела, еще и неизвестно сколько без сознания валялась.       — Думаю, девочке нужно поесть, а я тут лишний. Оставляю вас, Момо-сан.       Не успели мы с медсестрой среагировать на голос Какаши, как он исчез, оставив после себя странное облако, похожее на разлетающуюся муку от лопнувшего тотошки.       Женщина, которую звали Момо, была жутко шумной. Она верещала надо мной весь день. Накормила какой-то безвкусной кашей и дала стакан очень горького чая. Голод это, конечно, утолило, однако удовольствия от такой похлебки получить было сложно. Мои вопросы по типу «Кто вы? Где я? Что происходит?» игнорировали умело и не очень. Порой просто игнорили меня, словно я ничего и не говорила вовсе. Это настораживало, но что насторожило меня особенно сильно и даже напугало, так это люди за дверью.       Когда Момо в очередной раз покидала мою палату, я успела заметить двух людей за дверью. Они были в длинных чёрных плащах, на головы натянуты капюшоны, а лицо скрыто за масками каких-то зверей.       Похоже, меня либо охраняли, либо держали под стражей. Второй вариант куда больше походил на правду, учитывая то, что мне ничего не объясняют.       Ближе к вечеру всё встало на свои места. В палату зашли те двое, что стояли у двери, в компании ещё двух странно одетых мужчин. Оба были в возрасте. Их лица были усеяны морщинами, у одного даже имелся странный крестовидный шрам на подбородке, а вся правая сторона головы вместе с глазом была крепко забинтована. Он опирался на трость в левой руке и смотрел на меня, как на бездомную, больную собаку. Будто даже дышать рядом со мной не хотел. Второй же был одет в длинный белый плащ с красным подолом, напоминающим языки пламени. На его голове была странная шляпа или что-то вроде того с иероглифом.       — Огонь, — озвучила я перевод, произошедший в голове без моего ведома.       Старик в шляпе удивлённо вскинул брови, потом поднял глаза вверх, смотря на козырек своего головного убора, и заулыбался.       — Ах, ты про это. Дитя, ты знаешь, кто я такой?       Я моментально нашла ответ на этот вопрос, но не осмелилась его озвучить. Стоило ли? Ничем хорошим мои озарения не закончатся. Может, стоит хоть разок промолчать, а не пороть горячку?       Однако всё внутри так и хотело ответить. Слишком тёплым был взгляд у этого человека. Словно разговариваю с собственным дедушкой.       — Каге, — всё же неуверенно озвучила я. — Хокаге.       — Верно. Раз ты знаешь, кто я, может, и мне стоит знать, с кем я разговариваю?       Я замялась. А что мне ответить? «Эм, извините, но я сама не знаю. Просто умерла, вроде как, а теперь тут вот сижу в теле восьмилетнего ребенка, да и ещё, возможно, вы всего лишь посмертные глюки или типа того».       Да, не особо звучит. Согласна. Лучше придумать что-то более убедительное. Но какова вероятность, что мою ложь не раскроют? Главное — очень правдоподобно соврать, а лучшая ложь является правдой. Просто опущу пару деталей и приплету беспамятство.       — Меня зовут Кора Окана, по крайней мере, я так думаю.       — Думаешь? — старик вопросительно вскинул бровь.       — Я не помню ничего, до того самого момента, как очнулась в лесу. До сих пор не понимаю, где я и что происходит, будто сплю.       Второй, что с забинтованным глазом, сощурился. Его терпение подходило к концу, и он явно не хотел со мной мило беседовать. У него словно на лбу было написано «убийца». Так и воняло зловещей аурой, заставляло ежиться, как от холода.       — Бред, — наконец сквозь скрежет зубов прошипел он. — Более глупой лжи я в жизни не слышал. Кого ты пытаешься надурить, девочка?       Внутри всё скрутилось от накатившего страха.       — Данзо, — Хокаге нахмурился. — Она всего лишь ребенок. Да, она не договаривает, но я не вижу в ней злых умыслов.       — Хирузен, не будь так наивен. У неё не просто так наши секретные данные, которые не донесли наши шпионы. Скоро должны вернуться разведывательные группы, если они оправдают мои опасения…       — Если, — старик перебил забинтованного. — А пока у нас нет причин делать поспешных выводов.       — Они мертвы, — я выпалила это не думая ни секунды.       Все в палате замерли и вопрошающе уставились на меня.       — Люди с железными повязками. Шиноби. Я наткнулась на них, когда другие из… Амегакуре? Из Деревни Скрытой в Дожде, убили их. Они заметили меня… хотели убить, но я не знаю, что произошло дальше, меня что-то спасло. Я нашла свитки у них. Забрала воду и оружие, чтобы не умереть в лесу. Я шла сюда намеренно, не буду врать. Просто мне почему-то казалось, что здесь безопасно. Что-то тянуло сюда.       Повисла гробовая тишина. Я не думала, что говорю. Просто говорила как есть. Ведь… ведь я не виновата. Так за что им меня убивать или сажать за решетку?       Глава деревни смотрел на меня пристально, изучал. Тот, что стоял рядом, крепче сжал трость, а люди в масках уже потянулись за катанами, как вдруг Хокаге заговорил.       — Девочка, сколько тебе лет? Ты говоришь как взрослая. Ты не знаешь? Что ж… — старик подошёл ближе к кровати, а люди в маске вмиг обнажили лезвия. Он поднял руку, останавливая их этим жестом. — Я тебе верю.       — Но, Хирузен!       — Я верю ей, Данзо. Она не врёт.       — Это безумие! Хирузен, одумайся!       Я долго молча сидела и наблюдала. Споры долго не утихали. Данзо (так звали человека с бинтами) всё настаивал на каком-то специальном допросе, а Хокаге категорически отказывался. Я даже не заметила, когда наконец обратились ко мне.       — Кора, у тебя есть семья? Есть дом? — Хирузен смотрел на меня всё так же тепло. Что же с ним не так? На его месте я бы тоже относилась к себе с подозрением.       — Нет. Я не знаю.       — Хочешь остаться? Ты явно способная девочка, раз дошла сюда в одиночку.       У Данзо, казалось, зубы готовы были потрескаться, так сильно он их стискивал, чтобы не возражать.       — Н-но вы позволите мне остаться? Так просто?       — Конечно, первое время ты будешь под наблюдением, без этого никак. Остальное будет зависеть только от тебя.       — Мне идти больше некуда.       — Принимаю это за согласие, — старик улыбнулся.       Кажется, всё налаживается. Медленно, но верно.