Жертва

      Он нес ее в свое мрачное логово, а она молча прощалась с жизнью, и в то же время робкая почти неощутимая надежда упрямо твердила ей: "Ты еще потопчешь эту землю... Борись." Наивная и глупая надежда, согревающая скованное льдами страха сердце и напрочь не желающая умирать. Наверное именно она заставила болтающуюся на плече убийцы девушку судорожно дернуться в безуспешной попытке вырваться из его железной хватки, чувствуя, как его холодные сильные пальцы новой болью впиваются в ее раненный бок...       Их было четверо.       Уже не совсем подростки, но еще не обремененные ответственностью и сопутствующим взрослением молодые люди всего навсего хотели отдохнуть за городом, когда в кромешной тьме их маленький лагерь окутал необычный плотный туман, а из темноты к небольшому костерку вышел Он.       Вначале они ничего не поняли и даже пытались с ним поговорить, как-то пошутить над нелепой пугающей маской, но когда в ярких отсветах огня сверкнул своим острым лезвием крупный кухонный нож, всем резко стало не до смеха.       Подростки разбежались во все стороны, как тараканы, и маньяк не пошел за ними сразу, оттягивая сладостный момент убийства, ведь Он так любил смотреть, как мучимые страхом его жертвы сами совершали ошибки и бежали в лапы своей смерти, находясь в ловушке, из которой нет выхода.       Сущность нечасто позволяла ему привести в их мир новобранцев, обратить их в свою непоколебимую веру, и тем ценнее становились такие моменты, тем ярче были эмоции при виде свежей крови, проливающейся впервые...       Слегка склонив голову набок и медленно подняв нож, Майкл Майерс сделал первый шаг, начиная преследовать убегающих студентов, но уже понимая, что эта гонка будет весьма недолгой. Ни один из троих молодых людей, а уж тем более миниатюрная русоволосая девушка не могли соревноваться с ним в скорости, пусть даже он и дал им фору.       Чувствуя, как в душе волной поднялось недовольство и разочарование, маньяк ускорил свой широкий шаг и вонзил нож в спину одного из щуплых парней, позволяя ему умереть быстро. Такого Сущность не примет. Ей нужен лишь один. Но самый лучший. Самый интересный. С которым ей не надоест играть слишком быстро.       Тихо хмыкнув, Майкл уловил едва слышный шорох сбоку от себя и наотмашь полоснул высокие кусты ножом, позволяя единственной в заблудшей компании девушке разрезать тишину этой ночи своим звонким девичьим криком.       Убегая от страшного незнакомца, имя которого давно стало в Хэддонфилде легендой Хеллоуинских страшилок, но все равно сомневаясь, что это действительно маньяк, а не какой-нибудь не умеющий шутить пранкер, Кимберли слышала, как сзади что-то омерзительно чавкнуло, а после глухо завалилось на землю, и оглянулась, едва успев зажать себе ладонями рот и отступить чуть дальше в кусты.       В паре метров от нее на залитой черной в ночи кровью листве лежал ее одногруппник Ричард, а над ним с окровавленным столовым ножом стоял маньяк, склонив свое безэмоциональное "лицо" над еще теплым, но уже почти не кровоточащим трупом.       Ощущая, как по телу пробежала крупная дрожь, и видя, как бесшумно маньяк движется мимо ее кустов, Ким невольно сделала маленький шаг назад, едва успев рассмотреть рывок чужой сильной руки в темно-синем комбинезоне, почти сразу чувствуя, как бок полоснуло резкой рваной болью, от которой и без того ослабевшие ноги подкосились, и девушка осела на землю, зажимая глубокий порез на боку грязной рукой и глядя в пустые провалы глазниц Его маски. В том, что это Он, студентка филологического факультета уже не сомневалась.       Легенда, запечатленная лишь на страницах книг и пленке кинолент, ожила прямо у нее на глазах, но впервые девушка вовсе не была рада встрече с литературной реальностью в своей жизни.       Из всего того, что она знала о Майкле Майерсе, относительно безобидной казалась лишь его привычка молчать и носить на лице маску. Все остальное с успехом можно было отнести к категории 45+. Но как бы не была сурова литература или кинематограф, а в жизни не было резкого прилива сил или порывов безудержной злости, был лишь страх подошедшей вплотную смерти и дикая боль вперемешку с осознанием нечеловеческой силы маньяка.       Теперь же стремительно истекающая кровью и изрядно ослабевшая Кимберли мешком болталась на плече тяжелой поступью спускающегося по деревянным ступенькам серийного убийцы, прощаясь с жизнью в свои неполные 21 и понимая, что как бы она ни брыкалась, ей не вырваться из стальной хватки чужой сильной руки...