Показ

Пальцы умело оттянули резинку, со звонким хлопком отпустив ту. Крепкие широкие бёдра приняли удар чуть ниже тазовых косточек, Чонгук повертелся у зеркала, осматривая, насколько ровно сидит на нём это произведение искусства и не вылезает ли где чего. Округлую попку облипала мягкая махровая ткань белого цвета, она доходила где-то до середины ягодиц, остальное же оставалось открытым, являя всему свету очаровательную родинку на правой булочке. Чон недовольно поморщился и оттянул ангельски мягкую ткань чуть ниже, однако его руки тут же остановили чьи-то ладошки, не менее мягкие, чем эта ткань. - Эй! – воскликнул голос. Чонгук поднял взгляд, завидев красивого светловолосого парня в тёплом синеньком свитерке. Тот выглядел таким мягким и очаровательным, что хотелось взяться за его бока пальцами и утонуть в них сантиметров на десять вглубь. – Это носится вот так, - промурлыкал себе под нос ангел, присев на корточки возле парня. Недлинные, увешанные кольцами пальчики заскользили по коже Чонгуковых ягодиц вверх, поднимая ткань до опасного высоко. Чон прикрыл глаза и передёрнул плечами, когда Чимин огладил мягкую ткань на попе, сгруппировав ворсинки в нужном направлении. – Вот и всё. Это бельё не должно закрывать ягодицы, оно должно их подчёркивать. Пак Чимин – дизайнер нижнего белья. У него вот-вот должна состояться презентация новой коллекции, к которой Чонгук морально готовился в течение почти целого месяца. Он часто принимал участие в показах, как и положено моделям, но в таком откровенном – впервые. Сегодня он будет идти по подиуму почти обнажённым, и должен был это уже принять, вот только всё никак не выходит. Слишком смущающе это, показывать своё тело такой большой публике. - Боишься, да? – Чимин поднялся на ноги и очаровательно улыбнулся во все 32, спрятав куда-то свои длинненькие сверкающие глазки. – Не бойся, стоит один раз пройтись по подиуму, и ты поймёшь, что никто из них не рассматривает твоё тело, они оценивают то, что на тебе. Тем более, что ты прекрасно выглядишь. Чонгук смущённо отвёл взгляд и приобнял себя за плечи широкими, накачанными руками. Крепкая объёмная грудь образовала небольших размеров ложбинку и слегка напряглась – это внутри парня сжалось от комплимента сердце. Чимин похлопал модель по бархатистой коже плеча и кивнул в сторону выхода на подиум, а сам развернулся спиной и побрёл за следующим комплектом, который Чону предстоит натянуть на себя. Гук слегка наклонил голову, с особым наслаждением оценив у светловолосого вид сзади. Ох, на его шикарной пятой точке его же бельё сидело бы даже лучше, чем на самом Чонгуке. Парень грустно вздохнул и поспешил к выходу на подиум. - Махровое бельё, - послышался звук из колонок, Чон уверенно сделал шаг вперёд, - это не только красиво и удобно, но и безумно мягко и практично. Только взгляните, как оно невероятно аппетитно подчёркивает ягодичные контуры, зрительно добавляя объём Вашим бёдрам. Чонгук невозмутимо топал вперёд по прямой линии, слегка покачивая бёдрами. Он ставил сотку на то, что женская половина ценительниц моды смотрела сейчас не на бельё, а на красивую задницу в этом белье да крепкое рельефное тело, на которое парень убивает чуть ли не по три часа на день. Чон был прав, все вокруг смотрели не на коллекцию, а на то, как при ходьбе напрягались мышцы на загорелых мясистых ногах, невероятно длинных, как всем казалось. Ноги эти переходили в крупные ляжки, ранее упомянутые невероятные бёдра и шикарной красоты верхнюю часть в составе крепкой широкой спины с перекатывающимися на ней мышцами. У Чонгука была отличная осанка и пронзительный, глубокий взгляд. Юноша в корне менялся, когда выходил на подиумы. Если в примерочных он был ещё застенчивым и нежным мальчиком, то здесь он казался самцом, завоевателем, сердцеедом. Подиум удивительно быстро закончился, а Чон настолько врос в это махровое чудо на нём, что снимать совсем не хотелось. Это жуть как комфортно и мягко, он хочет оставить эти трусишки себе, чтобы ходить в них по дому. Чимин появился из ниоткуда и сразу же всучил следующий экземпляр парню. Чонгук в ужасе округлил глаза и на секунду подумал было сбежать, однако нежные ручки потащили в просторную кабинку для переодеваний и, замкнули дверь, поспешив стянуть с парня махровое бельё, чтобы заменить то на совершенно извращённый экземпляр. Пак без каких-либо предрассудков и мыслей опустился на колени и принялся тянуть вверх своё новое творение. Горячее, невероятно близкое дыхание обжигало внутреннюю сторону бёдер, а Чонгук большими круглыми глазами наблюдал сверху вниз на старающегося изо всех сил хёна. Ткань белья имела радужный яркий раскрас и немного смущала своей задней частью. Пальчики дизайнера аккуратно миновали мужской орган и приложили ткань к низу живота модели, плотно прижав ту ладошкой. У бедного Чонгука всё внутри разом свело, тоненькая дорожка еле заметных волосиков под пупком встала дыбом от прикосновения, а с губ сорвался сдавленный вздох. Чимин обогнул парня с другой стороны и принялся шнуровать бельё сзади, туго затягивая стежочки. Чон отчётливо слышал тихие стоны старательно работающего пальчиками парня и старался держать себя в руках и думать о лягушечках. Холодных. Скользких лягушечках. - А шнуровка – это чтобы продувало? – нервно усмехнулся Гук и заметно напрягся. Мышцы пресса затвердели и подёрнулись, ещё сильнее очертив округлые кубики. Ноги слегка подкосило, когда поясницу опалило горячим дыханием старательно затягивающего узелок парня. Чонгуку захотелось сбежать. - Лягушечки, - еле слышно пробормотал он, крепко зажмурившись. - Шнуровка - это красиво, - коротко ответил Чимин. - О, правда? - Да. Яркая радужная ткань с абстрактным рисунком зрительно увеличит пенис, а шнурочки – это сексуально… Чонгук чуть не свалился на пол от такого заявления. От одного только слова «пенис» его лицо в секунду вспыхнуло. Маленький милый Пак Чимин произносил его так, словно бы и нет ничего в том, чтобы говорить о подобной вещи… Чон просто стойко считал, что такие очаровательные люди не могут знать подобных слов, им родители ничего об этом ещё не рассказывали, потому что рано… а тут так… Почему же Чонгука это настолько смущало? - Всё, можешь бежать, - улыбнулся совершенно очаровательно Пак, встав с колен, и засеменил по направлению из кабинки. Чонгук сдавленно выдохнул, упершись ладонями в зеркало, которое тут же запотело от жара ладошек и оставило на отражении яркие следы. - Как же тяжело, - простонал парень, с силой прикусив нижнюю губу.

***

- А это очень экстравагантное и смелое решение для уверенного в себе мужчины, который не боится высказаться и показать себя, - вещал голос из колонок. Чонгук стоически терпел аккуратные пальчики на своих бёдрах и поражался фантазии молодого дизайнера. Это был помпончик. И даже не сзади, а с самого что ни на есть переди. Пушистый такой, словно хвостик неправильного зайчика. Он наверное тоже так задуман был, чтобы зрительно выделить… как там Чимин это называл? «Пенис». Чёртов пенис! - Как думаешь, он не слишком большой? – как бы невзначай спросил Пак, бесцеремонно уставившись на помпончик. Чонгук на секунду даже задумался, а правда ли на помпон смотрел дизайнер? На помпон? Потому что после стольких примерочных пыток, он уже был действительно в разы больше, и если бы не лягушечки в голове Чона и отменная фантазия, бедный парень уже бы вовсю демонстрировал свои прелести в недостойном физическом состоянии. Гук болезненно вздохнул и поспешил выбраться из примерочной, опередив Чимина.

***

- Шерстяное бельё. Тепло, необычно и приятно колется, - объявил голос из колонок, а Чонгуку в очередной раз захотелось сбежать, потому что кто в здравом уме такое на себя напялит? У него всё чешется, а эти люди внизу уже раздумывают, не прикупить ли себе такого эксклюзивным экземпляром после показа.

***

Чонгук сегодня прошёлся в кожаном белье с подтяжками и капюшоном, в леопардовых боксёрах с клёвыми кармашками, в которые можно прятать еду, в каких-то странных ниточках, еле удерживающих его достоинство в пределах ткани, а так же в светящихся плавках, в полупрозрачных с красивыми нашивками на нецензурных местах, в меховых утеплённых экземплярах, и даже в трусах-часах. И всё это время его наглым образом лапали, трогали, гладили нежные ручки бессовестного Пак Чимина, который не стеснялся чужого обнажённого тела, подробно объяснял значения каждого своего творения и красиво изображал самого настоящего ангела, спустившегося с небес. Чонгук чувствовал себя демоном, потому что смотрел на дизайнера с жадностью, каждый его жест воспринимал крайне двусмысленно. Крайне. - Ты чудесно справляешься, они в восторге, - воодушевлённо сообщил светловолосый, вновь запирая кабинку изнутри. – Вот эти тебе должны понравиться… Чонгук нервно сглотнул и подобрался к дизайнеру со спины. В руках болтался очередной шедевр Пак Чимина - чёрные ремешки, которые вообще неизвестно, скроют ли что-нибудь. Чим обернулся и сразу же попал в ловушку из сильных рук, сжавших его локти. Чон жадно вцепился в пышные губы, вызвав еле слышный писк и шумное дыхание через нос. Спина Чимина проехалась по стенке кабинки, руки тут же подняли на уровне головы, зафиксировав. Гук толкался языком внутрь, немного комкано и рвано целуя невольно отвечающего на такие внезапные порывы дизайнера. Пак испуганно округлял глаза и таял под напором полуобнажённого парня, он слегка проседал на дрожащих коленях. Чонгук выпустил чужие руки и незамедлительно нырнул тёплыми ладонями под мягкую просторную кофту Чимина, задрав ту до груди. Светловолосый под его руками дрогнул и втянул плоский живот в себя, сжавшись всем телом. Поцелуй на секунду разорвался, а Пак затуманенным взглядом уставился на свою модель, растерянно облизав свои влажные губы. - Чонгук, ч-что ты, - просипел парень, упершись своими пальчиками в крепкие мышцы напряжённых рук. - Это невозможно, я устал думать о жабах, - шепнул Чонгук, крепко вжавшись пальцами в тёплую кожу Чимина, скользнув ладонями до груди. Чим вздрогнул и покрылся мурашками, шумно вздохнув. - Показ… - растерянно пробормотал Пак, - Я должен… - Модели не глупые, - слегка встряхнул парня Чон, заглянув тому в самые глаза, - они знают, что куда надевать… Я тоже знаю, куда что надевать… Ты не должен был мне помогать. - Но я хотел помочь, - печально опустил взгляд светловолосый, надув свои пышные алые губки. Чонгук снова поднырнул под голову Чимина, желая того поцеловать. Пак сам подался навстречу и обхватил тонкие губки Чона, который от неожиданного напора слегка уменьшился в размерах и тоненько простонал. Светловолосый запустил свой язык, достаточно глубоко скользнув им внутрь.

***

Чонгук со стуком впечатался лопатками в поверхность зеркала и прикрыл глаза, распахнув покрасневшие горячие губы. Его живот напрягался, мышцы пресса ходуном ходили, пока кабинку заполняли всхлипы отчаянных тихих стонов. Чон обнажал края белых зубок и жмурился сильнее, жалобно приподнимая уголки бровей. Чимин вжимался своими пальчиками в бархатистую кожу бёдер Гука, он обжигал горячим дыханием и делал страшные, неправильные вещи. Чонгук и представить такого не мог. Ангельский мальчик, сидящий перед ним на коленях, подчиняющий воле своих губ. Чонгук чувствовал себя именно так. Его мужское доминирующее начало сейчас порабощали ласковыми движениями, им словно управляли, его мучили, целовали, снова мучили, заставляя цепляться пальцами за поверхность зеркала и невозможно тяжело дышать, ожидая скорейшей разрядки, которую то приближали, то оттягивали. - Хён… Ах…

***

Чимин вздрагивал при каждом толчке крепких бёдер. Он обвивал сильными стройными ногами широкую поясницу Чонгука. Гук нависал скалой, вдавливал в холодную поверхность зеркала и крепко сдерживал округлые шикарные бёдра, вплотную прижимая те к своим. Пак размыкал губы, жадно хватая ртом воздух. Зеркало позади скрипело от каждого поступательного движения влажной спины. Чон смазывал губами по длинной шее светловолосого, размеренно проникая внутрь. В голове густыми потоками летали туманы, он словно закрыл глаза на начале показа и очнётся только к его концу, потому что всё это вышло настолько спонтанно, безумно и неожиданно, и вот, они прижимаются вплотную, жарко дышат, иногда срываясь на тихие стоны, когда уж очень хорошо и очень под правильным углом. По коже в такие моменты разбегаются мурашки, а всё тело дрожит, прошибаемое ознобом. - Показ окончен! – слышится где-то вдали и двое отчаянно вздыхают. Им ещё рано, ещё слишком рано. Дайте им больше времени. Кто-то попытался открыть дверь в их примерочную, но та не поддалась. Затем, попытался открыть кто-то ещё, но точно так же пошёл дальше. - Нужно… - шепнул Чимин, распахнув глаза. - Не нужно, - ответил Чонгук, подхватив в воздухе губы старшего. Завязался поцелуй, который мог значить только одно. Чонгук нарастил интенсивность толчков. Чимин тоненько сипел, утопая в чужих, делающих немного больно губах. Бёдра рвано подавались вперёд, постепенно подводя обоих к черте. Гук больно впился подушечками пальцев в упругие ягодицы старшего и приподнял те немного вверх, заставив плотнее упереться спиной в зеркальную поверхность. Пара до невозможного правильных, глубоких толчков, и Чимин прикусил чужую губу, вызвав шипение и ощутимую вибрацию у основания. Чонгук отстранился от пышных губ и принялся глотать тоннами воздух, которого так не хватало. В его руках обмякал красивый парень, волосы на голове которого, как и его собственные, слиплись отдельными прядками и неряшливо разметались в эстетичном беспорядке. Гук не спешил отпускать, он терял в объёмах внутри Чимина, чувствовал, как что-то неприятно стекает по бёдрам, но продолжал смотреть на морщащего лоб юношу, очаровательно жмурящего свои глаза. - Хё-ё-ён, - протянул Чонгук, - подари мне кое-что? - Себя? – криво усмехнулся старший. - Я хотел попросить те, махровые… Они очень мягкие… Но ты тоже подойдёшь. - Забирай. Чонгук заберёт, вне всяких сомнений. Но сперва, они здесь приберутся.