Показ

Чтоб вы знали, трусы-часы представляли собой просто пик фантазии Пак Чимина. Сей предмет гардероба имел самый настоящий циферблат спереди, что значительно упрощало жизнь Чонгуку, ведь он всегда мог опустить голову и посмотреть, сколько там уже натикало. Так же, у трусов была чудесная функция: когда «стрелка» поднималась на двенадцать часов, из циферблата вылетала кукушка. Чимин ненавидел себя за это изобретение, ведь Чон частенько носил его дома, а это как-то совсем не романтично… Гуку нравилось, он ржал как последняя лошадь и строил невинную мордашку. - СНИМАЙ ИХ НЕМЕДЛЕННО! - Хён, ну ты чего… Я не могу так сразу… Сперва надо выключить будильник. Нажми кнопочку, - сделал хитрющую морду мелкий. Чонгук повернулся к парню спиной и выпятил своё округлое место, ухмыльнувшись. Сзади на трусах действительно была та самая кнопка. Он и не сомневался в том, что Чимин покраснеет и убежит куда-нибудь на кухню, однако тот не убежал. Он занёс свою ладонь и в сердцах шлёпнул младшего. Чон неожиданно как для себя, так и для Пака, вместо шипения или слов каких нехороших, простонал… - Ой… - Гук поджал губы и схватился за мягкое место, настойчиво огладив то. – Зачем ты так? – пробурчал себе под нос он, опустив взгляд вниз. - Тебе понравилось? – растерянно оглядел полуголого парня Чимин, разомкнув свои пышные губки. Чонгуку точно понравилось, смугловатая кожа покрылась мурашками, мышцы груди напряглись, а дыхание сбилось. Парень не переставал потирать ягодицы. За щекой гулял язык, периодически упираясь в кожу, продавливая ту бугорком. - Чонгук-и, сними их, - тихо пробормотал Чим, облизав вмиг пересохшие губы. Чон ухватился длинными пальцами за край резинки и осторожно потянул вниз. Последние участки кожи обнажались, открывая вид на покрасневшее место на округлой пятой точке, оставшееся на том самом месте еле заметным отпечатком. Рука у Чимина не тяжёлая, он сам весь такой нежный, хороший, кожа ладошек у него не натруженная, мягкая, без единой мозольки. Пак подобрался ближе к парню, отодвинувшему ногой в сторону снятое им бельё. Чим плавно опустился на колени, протаранив ими мягкие ворсинки белоснежного ковра. Руки обхватили бёдра с обеих сторон, вызвав шумный вздох откуда-то сверху. Губы мягко коснулись родинки на правой ягодичке, проехались чуть вверх, прощупав место удара. Маленькая ладонь поползла с бедра чуть вперёд, ещё дальше. С губ Чона сорвался протяжный стон. - Хочешь, я попробую с тобой что-нибудь? – промурлыкал Чим, коротко чмокнув нежными губками туда, где бо-бо. – Ты не бойся, тебе, наверное, понравится… *** Чонгук лежал на кровати и проклинал Чимина и его фантазию. Он упирался лицом в подушку, туда же и стонал, когда ладошка шлёпалась о кожу розовых ягодиц. Руки были связаны где-то за спиной, а ноющее возбуждение после каждого шлепка щедро проезжалось по нагретой простыни. - Ты был хорошим мальчиком? – бесстыдно бормотал Чим, проезжаясь пальчиками по выразительной длинной линии позвоночника прямо вниз. Чонгук вздрагивал, когда пальцы опускались совсем низко и протяжно всхлипывал в подушку, когда Чимин несильно замахивался и опускал ладонь на и без того отбитое место. – Ну, конечно же, хорошим. - Чимин-и, прекрати. – Гук поднял с подушки покрасневшее лицо, но не успел сказать что-то ещё, как по заднице снова ударили, вернув обратно, в объятия подушки. Чон выгнулся и захныкал. Это было долго и, если честно, больно. Его впервые за столько лет шлёпали по заднице, а он издавал такие непристойные звуки, что сердечко внутри Чимина замирало. Пак гладил бережно, шлёпал почти играючи, всё сильнее и сильнее опуская ладошку. Округлые половинки пылали, были горячими, а маленький садист внутри ангела во плоти всё никак не желал останавливаться. Чим нагнулся и опал грудью на голую спину младшего, чтобы произнести прямо в ухо: - Я тебе хён. - Хён, - вновь всхлипнул Чонгук, подняв голову, - хватит. Чимин запустил руки под парня и повис на спине того большой коалой, крепко обняв. Пальчики огибали приятные на ощупь рельефы пресса, скользили вниз, прямо вниз, чтобы плотно сжаться там и сорвать новый еле слышный стон. Чонгук изгибался в сильной спине и ёрзал под седлающим его парнем. - Ты такой хорошенький, - бормотал Чим, интенсивно двигая ладонью. Чон мычал в подушку что-то очень нецензурное и вздрагивал каждый раз, когда пальчики хёна проходились особенно удачно и именно там, где приятнее всего. – Маленький, хороший Чонгук-и, - мурлыкал в самое ушко старший, сжимая Гука у основания, вызывая жалобный всхлип. – Тебе хорошо? - Да… - Да? - Да! - Нет… - Да! Да! Да! Пак потянулся чуть ближе к чужому лицу и разомкнул свои губы, чтобы в следующую секунду сомкнуть зубки на хрящике уха младшего. Чонгук часто и шумно дышал, сжимая челюсть. По вискам стекали капельки пота, губы размыкались, обнажая белые немного кроличьи зубки. Гук жмурил глаза и тяжело дышал, вырывая из себя гортанные вздохи. Чимин надавил ладонью на поясницу и вжался в парня всем телом, особенно это его «тело» чувствовалось в районе поясничной впадинки над ягодицами. Вторая ладонь внизу всё работала, и даже когда Чон вдруг вскрикнул, вжав красное лицо в подушку, а ладонь старшего вдруг стала вязкой, тот не остановился. Чонгук дрожал и ёрзал руками за спиной, пытаясь остановить Пака и прекратить мучение, но ничего не выходило, а орган внизу снова набухал. Чимин прижимался припухлой мягкой щёчкой к шее парня и, внезапно, зажмурился так же, как он. Ладони Чонгука, обнаружившие на своём пути препятствие, настойчиво принялись то оглаживать. Чимин, почувствовав на себе настойчивую ладонь, простонал тонко, но в самую душу, его собственная рука, которой он так сладко мучил младшего, дрожала, а дыхание сбивалось. - Хороший Чимин-и, - ядовито усмехался Чон, наращивая интенсивность движений. – Тебе хорошо? Хорошо ведь? М? Чимин вздрагивал и змеёй извивался на спине младшего, который явно мстил. - Хорошо, давай решим всё по-хорошему, - прошептал Пак. - С тобой по-хорошему нельзя, хён, - буркнул Чон, оттянув резинку чужих штанов. Чимин всхлипнул и вжался пальчиками в крепкую спину. - Нет, не там… - Там. - Там нельзя... Лицо Пака краснело, а дыхание учащалось с темпом руки младшего. Чон старательно проезжался широкой ладонью, срывая с пышных губ страшно соблазнительные звуки. *** Чимин развязал руки младшему и поспешил с того слезть, однако сбежать с места преступления не удалось. За руку поймали и вернули на кровать. - Снимай штаны, хён, - обиженно буркнул Чонгук. - Зачем это? – округлил глаза Пак. - Ты плохо себя вёл. Чим состроил щенячий взгляд, но вряд ли это помогло, Чон ещё больше нахмурился и скрестил сильные руки на груди. Конечно, ребёнок ребёнком, но сейчас он был серьёзнее некуда. Пак поднялся на ноги и потянул за резинку штанов вниз. Медленно, аккуратно. Чонгук поспешил развернуть к себе спиной и сжал губы в тонкую полоску, уложив свою ладонь на кругленькую, словно яблочко, задницу старшего. - Мягкая. - Щёки Гука заалели. - Осторожнее с ней, - пробормотал Чимин, упершись ладошками в диван. Грянул первый шлепок. - Больно! - жалобно взвыл старший. - Ух ты! А это, оказывается, прикольно, - растянулся в коварной улыбке мелкий.