Мне совсем не нужен

      Киришима с ужасом понимает, что не успеет.       Он, шатаясь, поднимается на дрожащие ещё ноги и несётся в сторону Бакуго, который преспокойно откидывает от себя пинком ноги какого-то совсем молодого парня с дурацким афро и с видимой силой сжимает трубки петард в ладонях. За его спиной уже вот-вот замахнётся один из придурков, видимо самый смелый, этим ебучим шокером. И специально не включает, чтоб не спугнуть, а Киришима боится... Если он сейчас окликнет Катсуки, то шокер вилкой прилетит ему прямо в глаз. И слепота - лучшее, чем может отделаться Бакуго. В худшем - вечная больничная койка или смерть.       Слюны скапливается столько во рту, что сглотнуть сложно, но у него получается, но думать ни о чём больше не получается - только выбить электрошокер из рук.       Времени нихуя нет, а до них ещё минимум метров двадцать. И Эйджиро просто на бегу швыряет один из своих кастетов в держащего шокер, чего бы никогда не позволил себе сделать при ином раскладе, и обращает внимание на себя.       Всё происходит будто в замедленной съёмке для Киришимы, хотя не проходит и пяти секунд. Эйджиро видит словно кадрами эти секунды: кастет прилетает в щёку и царапает её, отлетая в бок, а парень резко поворачивается, рефлекторно направляя в ту сторону, откуда прилетел кастет, шокер и от неожиданности жмёт на кнопку, создавая непростительно шумный жужжащий треск и слишком яркую голубую рваную нитку напряжения. Страшно.       Киришима думает об этом под конец, но уже поздно.       Он влетает в парня, посмевшего угрожать его лучшему другу, выбивает шокер, но успевает получить секундный удар током в плечо.       Глаза тут же потеряли способность видеть, в воздухе запахло гарью, а Киришима по инерции пролетает ещё метр и сталкивается с асфальтом. Он точно ощущает под правым плечом холодный и колючий асфальт, и как сильно болит голова от удара. И тошнит.       Он пытается проморгаться и согнать темноту и сильно пугается, когда ничего не выходит. На глаза накатывают слёзы страха, что он ослеп совсем даже от такого слабого разряда. Он слышит рёв Бакуго где-то рядом, пытается ответить, что он в порядке, даже делает попытку встать, но руки не слушаются ничерта, а через какие-то миллисекунды ему прилетает чем-то по затылку, и он отключается. ***       Эйджиро качает, будто он лежит в лодке под палящим солнцем. Не хватает только криков чаек. Он с усилием приоткрывает один глаз, и его тут же ослепляет от такого яркого дня. В голову бьёт импульс боли, и он стонет, а качка на секунду прекращается. Он морщится, тянет руку, чтобы протереть глаза, но натыкается на что-то мягкое и тёплое, что пресекает ему возможность поднять руку вверх.       - А, проснулся. Ты, между прочим, тяжёлый. Должен мне будешь... Я тебя такими подворотнями тащу знаешь ли, чтоб мамка твоя, не дай Бог, не попалась.       Ворчащий голос Бакуго действует как бальзам на его головную боль, а сам Киришима жмурится, сгоняя остатки сна, и снова открывает глаза, осматриваясь. Они уже в их районе. Сколько он провалялся в отключке?.. Эйджиро ёрзает немного и тут же понимает, что Катсуки тащит его на своей спине от самого Бэйком Стрит, да ещё и под задницу держит, чтоб тот не свалился.       На лицо лезет краснота, становится очень жарко, и Киришима тычется носом в худи своего друга, чтоб как-то это согнать.       - Потерпи, блять, и не вытирай об меня свои сопли! Почти пришли.       Киришима сдавленно агакает и только через минуту до него доходит, что мимо его дома они уже прошли. Так... его несут к Бакуго?.. Эйджиро пробивает дрожь. Он был у друга всего раза три от силы за всё время, потому что, во-первых, его не приглашали, а, во-вторых, Катсуки очень сильно ценил личное пространство и конфиденциальность того, что творится за дверьми его дома. И Эйджиро было безумно приятно, что Бакуго несёт его к себе, даже если мог просто оставить его у его дома, пока он не очнётся, или передать маме...       Красноволосый который раз убеждается, что Бакуго очень добрый. ***       Дома было подозрительно тихо, а Киришиму просто скинули на диване в гостиной. Бакуго ушёл раздеваться обратно в прихожую, но вернулся очень быстро с их рюкзаками, которые кинул тут же на кресле. И только сейчас Киришима поднял голову, чтобы посмотреть в лицо своего друга, которое на данный момент пестрело всеми оттенками синего и фиолетового. Под левым глазом даже видна глубокая царапина, из которой тонкими ручьями текла кровь, но теперь уже коркой стянула кожу. Катсуки стоит перед ним всего пару секунд и тут же уходит в другую комнату, возвращаясь с массивным белым ящичком - аптечкой.       Киришима не может и слова из себя выдавить - только смотреть в лицо Бакуго, которого так сильно разукрасили. Из-за того, что он такой слабак, Бакуго пострадал. И в носу начинает свербеть от обиды и досады. Киришима закусывает губу в тот момент, когда Катсуки вытаскивает из аптечки антисептик, ватные диски и пачку пластырей, и всё-таки шмыгает носом, когда его друг протирает первую ссадину у него на руке.       - Ты чё, ревёшь что ли? Не больно ж, блять, не будь бабой! - Катсуки теряется - он никогда не умел успокаивать, да и не сталкивался с таким особо.       - Я не реву! - и тут же голос предательски скачет, а Киришима глотает тупой комок, который был вот-вот готов вызвать у него слёзы. - Просто сопли...       Оба они замолкают, но Киришима чувствует себя ещё более неловко, разглядывая избитое лицо блондина. Катсуки почти что бережно обрабатывает его руку, как делает это обычно после драк, но сейчас почему-то это чувствуется не так. Как-то более интимно... И такая мысль дико смущает Киришиму, отчего он просто тупо краснеет. И надо же его другу выбрать именно этот момент, чтобы поднять голову, оторвавшись от наклеивания пластырей на порезы и ссадины. От пристального взгляда буквально горящих глаз Эйджиро становится только хуже, а предательская испарина, выступившая на лбу ну вообще не делала его беспалевным в том, что он беспардонно пялился на Катсуки.       - С тобой всё нормально? Температура, что ли?.. - и Катсуки легко прикасается тыльной стороной пальцев к горячему лбу, тут же начиная хмуриться, сдвигая брови ближе к переносице сильнее обычного.       - Нет, Бакуго! Со мной всё в порядке честно... Я немного устал просто, - Эйджиро мечется взглядом, смотря куда угодно, но не в глаза другу. И блондин цыкает, возвращаясь к обрабатыванию ранений.       Киришима снова успокаивается, немного ерзая по дивану и опять возвращаясь взглядом к синякам на лице блондина. Они так безобразно выглядят, что хочется отгрызть себе пальцы и выцарапать обрубками глаза. А ещё кровоподтёк под правым глазом совсем не доставляет - глаз скоро заплывёт. И красноволосый сам не замечает, как протягивает свободную от экзекуций с антисептиком руку и мягко, как только умеет и может, касается щеки. Бакуго дёргается шипит, но быстро успокаивается и странно смотрит, а Эйджиро понимает, что сделал полную глупость, и скорее одергивает ладонь. Он начинает взволнованно что-то говорить, мол, не специально, и вообще подумал, что ему надо лёд приложить. Бакуго в ответ только ворчит, чтоб беспокоился о себе, а не о других.       Катсуки наконец заставляет его сидеть смирно, и добирается до лица, сменяя уже который по счёту ватный диск, неприятно пахнущий антисептиком. И Киришима стойко терпит все манипуляции парня, получая на переносицу последний пластырь, залепляя там ссадину.       И теперь настала очередь Киришимы. Он шумно сглатывает и берётся за бутылочку с антисептиком.       Ладони Бакуго все сплошь покрыты ожогами от петард, но кожа там уже достаточно огрубевшая, чтобы стоически переносить это всё безобразие. Эйджиро качает головой, немного потирая тёмные пятна ожогов большими пальцами, но блондин не издаёт ни звука, хотя Киришима помнит, что это очень больно, и тут же принимается протирать влажным ватным диском сбитые в кровь розоватые в сравнении с более-менее бледной кожей костяшки. Следом идут локти и плечи, на которые Киришима тоже лепит пластыри.       С лицом тяжелее. Приходится очень осторожно оттирать с синего лица кровь и аккуратно обходить глубокий порез, но даже так Бакуго всё равно морщится и утробно рычит.       Киришима думает, что когда синяки начнут рассасываться и желтеть, то выглядеть это будет ещё более отвратительно на красивом лице Бакуго. Он всё же настаивает приложить что-то холодное к лицу и напрочь отказывается уходить, пока не убедится, что Катсуки в порядке и лёг отдыхать.