Мне совсем не нужен

      В пылу игры письмо как-то само забылось, а настроение неумолимо ползло вверх. Они уже сменили кучу игр, желая попробовать всё - от ММО до файтингов - и теперь яростно клацали по кнопкам джойстиков, избивая друг друга в ПВП.       Чипсы и пара пицц уже кончились, как и большая часть колы. Несмотря на то, что битва была напряжённая и каждый пропущенный удар был на счету, хотелось чего-нибудь по-быстрому урвать, но за новой - и последней - пиццей было лень лезть на конец кровати, а к шоколаду ни один даже не думал притрагиваться. Киришима не любил кокос, да и чужой шоколад от девушки, предназначенный далеко не для него, трогать не хотелось вдвойне. А Бакуго не любил миндаль и слащавость любовных признаний, но оставлять заветриваться шоколад в его шкафчике не было смысла. Мамке скормит...       Пятый по счёту бой закончился поражением Киришимы и победным кличем Катсуки. Один-четыре в пользу Бакуго, как ни странно.       Шестой поединок начинать уже не было смысла - через сорок минут начинается трансляция, и они должны успеть добраться до кафе. Вздохнув, Эйджиро начал по-быстрому собирать упаковки по полу и кровати, а затем вышел, чтобы всё это выбросить. Однако, он намеренно не взял, будто клеймом отпечатанное в хрусталике, письмо, розовым безобразием лежащее на его тёмно-синем покрывале. Даже если Бакуго разрешил его выбросить - всё равно! ***        Хренову записку выбросил получатель сам в ближайшую от дома урну, чтобы не смущать ей своего друга, даже не прочитав и строки. Это было грубо и жестоко с его стороны, но такое положение более чем радовало красноволосого, даже если он ругал себя в голове, но ничего не мог сделать с этими чувствами.       Эйджиро ужасно не хотел делить Катсуки с кем-либо ещё, даже если они всего лишь друзья.       Катсуки был для него маяком тёмной-тёмной ночью, спасательным кругом в открытом море и глотком воды в пустыне. И мысль о том, что для кого-то Бакуго может быть так же важен и необходим, убивала внутри всё сочувствие и жалость к написавшей любовное письмо. Киришима даже не заметил, что думает так, как друг думать не может...       Проходя мимо Грин Стрит, откуда до кафе оставалось рукой подать, им дорогу преградила небольшая толпа парнишек, может, на год младше их, которых было от силы человек пять. Впереди них шла их общая знакомая, имени которой, к сожалению или к счастью, ни Бакуго ни Киришима так и не запомнили.       Это была та самая девятиклассница из кафетерия, которая супы девочкам на головы выливает. Киришима мельком глянул на неё, но поспешил отвести взгляд, чтобы она не заметила их и вообще оказалась слепой, потому что доставлять проблем Бакуго не хотелось, да и трансляция начнётся через двадцать минут, а значит - стоило не задерживаться.       Да где уж там...       - Так, так... Неужели это Бакуго Катсуки и его собачонка? - девка остановилась прямо перед ними, уперев руки в бока и самодовольно осматривая парней. Толпа за её спиной так же остановилась, совсем не дружелюбно осматривая двоих перед собой. Эйджиро даже узнал одного - он вот только вчера, кажется, отпиздил его в туалете. - Ты получил моё послание, Бакуго?        Катсуки чуть приподнял подбородок и посмотрел на ту сверху вниз, хотя и без того был выше её на голову. Киришима никак не отреагировал на "собачонку", хотя, несомненно, было очень обидно. Главного нет среди равных... Так считал Киришима и, он надеялся, что и Бакуго тоже.       - Ты вообще кто? - голос блондина был хриплым и резким. Даже привыкший к подобному Киришима вздрогнул, что уж говорить о стоящих напротив. - Я не знаю тебя и знать не хочу. А теперь съеби, мы опаздываем.       Эйджиро даже пропустил момент, когда Бакуго продолжил идти в их сторону, а потому ему пришлось спешно догонять его. Тут же явно пахнет дракой, так почему...       Путь им преграждает тонкая белая ручка, но Катсуки её словно не замечает и продолжает идти напролом. А Киришима беспокоится...       Парни не отходят, и как только Бакуго подходит на расстояние вытянутой руки к ним, то стоящий ближе всех резко замахивается и бьёт. Катсуки наклоняет голову в бок, уходя от удара и бьёт в ответ; парень отшатывается, прижимая ладони к лицу, однако драка не завязывается, а остальные тупо пялятся на этих двоих, пытаясь успеть проследить всё то, что сейчас случилось буквально за секунду.       Катсуки никак на это не реагирует и продолжает идти, отталкивая торсом стонущего парня, намеренно не став его обходить. В этот раз Киришима успевает среагировать и пойти за другом, даже не предавая значения тому, что сейчас произошло.       - А ну стой, Бакуго! Ты что, просто так сбежишь, как трус? - Бакуго будто током бьёт и он тормозит. Киришима тоже.       Это очевидная провокация и все это видят. И все, даже сам Катсуки, знают, что это действует на него, как красная тряпка. И Киришима тяжело вздыхает. Игра должна вот-вот уже начаться, а они даже до кафе не добрались. Они не могут пропустить игру! Такого никогда не было. Да конец света быстрее наступит, чем Киришима и Бакуго пропустят бейсбол.       - Что ты сказала? А кишка не тонка называть меня трусом? - Бакуго всё ещё держит задранный нос вверху и руки в карманах. И, кажется, такой ответ сбивает с толку не только девушку, но и её сопровождающих.       - Нет. Ты просто будешь со мной встречаться. Я же не отстану от тебя и твоей собачонки, хороший мой.       Киришиму передёргивает и он уже готов сам влезть в драку, получить и сидеть под арестом до конца жизни, однако его тут же парализует мысль, что он точно помнит эту девку с церемонии открытия учебного года. По крайней мере этот год. Она содрала с восьмиклассницы платье прямо у школьных ворот только потому, что оно было таким же, как у неё самой и сидело лучше. Хотя о последнем подумал уже сам Киришима. Её, конечно, отчитали, но ничего серьёзного, только потому что её опекун спонсирует их школу. Он вспомнил её имя - Химия Тинс. Даже "на вкус" её имя было каким-то кислым и приторным.       - Катсуки, мы так опоздаем на игру. Это же финал! Сент-Луис борется за первое место. Пропустить такое - кощунство, - Киришима почти воет. Ну пятнадцать минут до начала!       Химия машет рукой им, но пока ничего не говорит парням, стоящим по бокам от них. Даже тот чувак, которому врезал блондин, уже оклемался, схаркивая кровь на асфальт.       Киришима понимает, что вот ещё через секунду, как только Тинс что-то едкое скажет, Катсуки кинется бить морды, а они опоздают на трансляцию или даже вообще не успеют на неё прийти, если драка затянется. Он же понимает, что без Бакуго не пойдёт её смотреть.       Где-то внутри зарождается что-то противно-скользкое, как гной, потому что Бакуго мог бы хотя бы изредка жертвовать чем-то ради своего друга, как бы эгоистично это не звучало.       Кажется, это была обида.       Так всё и происходит, только наоборот. Тинс посягает на святое - дружбу Киришимы и Бакуго, предполагая, что раз Катсуки не реагирует на "такую красавицу", как она, то он точно пидорас, который ни на что не способен пока рядом Киришима. И красноволосый срывается первый, в три шага добирается до наглой девчонки и уже замахивается, как его руку ловят и рубят тяжело по горбу.       С кем-то может и сработало бы и подкосило, может, даже лишило бы сознания, но Киришима крепкий орешек. Он разворачивается и бьёт лбом в предположительно переносицу, а его тут же отпускают. Киришима хрустит шеей и решает сначала разобраться с этим сбродом. Честь и доброе имя его друга важнее какого-то бейсбола.       Сам блондин не заставляет себя ждать и с ноги влетает в потасовку. И совершенно никого не волнует, что всё происходит средь бела дня на улице, пусть и не оживлённой.       Кто-то громко хрипит, а затем слышен глухой стук удара тела о землю. Бакуго с Киришимой не медлят, херача всех подряд, желая свалить их быстрее и поспешить на игру. По крайней мере это было в планах, пока людей, участвующих в драке, не стало больше в разы. Или это сами парни устали настолько за эти пару минут, что идёт потасовка, что не могут попросту увернуться от прямого удара в голову?       Бакуго неожиданно для себя оказывается уложен на лопатки и едва успевает откатиться перед тем, как на то место, где он только что был, тяжело опустилась арматура. Он даже не заметил, как вся эта херня и вакханалия из хрипов и звуков ударов плавно перетекла с улицы в подворотню.       "А где, кстати, Киришима?" - Катсуки осекается, почти пропуская удар в живот, и только теперь понимает, что что-то порядком времени перед его глазами не мельтешит красный хаер. Он начинает волноваться...