Мне совсем не нужен

      Слышен всплеск воды. Киришима плавно входит в воду, выгибаясь в пояснице, через пару секунд выныривает и начинает грести. Вода попадает в рот и на очки, вкус у неё неприятный до омерзения - явно с хлоркой или чем-то таким, но времени об этом беспокоиться нет совсем - Бакуго не отстаёт.       Он плывёт чертовски быстро, как торпеда, агрессивно ударяя ногами по воде. Уж в чём-чём, а в вольном стиле этот чёрт хорош. Эйджиро слишком сильно задумался о всякой чепухе, что даже едва ли успел заметить край бассейна - надо разворачиваться. И он слишком поздно начал, слабо оттолкнувшись ногами под водой. Бакуго уже был впереди. Наверняка, если бы он мог говорить, то съязвил бы что-то резкое, колкое и едкое, как смоченная в смертельном яде стрела. И, чёрт возьми, Киришима уже в голове слышит его ехидный, сочащийся и истекающий ядом голос, который прямо говорит: Я же тебя предупреждал!       И Эйджиро трясёт внутри, как при лихорадке; нет уж, он точно сегодня выиграет у Бакуго.       Сказать-то себе сказал, а на деле отстал на секунду! Когда они соревнуются только один на один, то эта жалкая и короткая, как сантиметр, секунда кажется сраной пропастью, и Киришима признаёт поражение, отталкиваясь рукой от плитки и отплывая чуть в сторону.       - Ха! Я же говорил - выиграю! - Бакуго ликует, звонко шлёпая ладонью по воде и создавая брызги, после чего довольный снова поваливается на спину, как тюлень, создавая небольшую волну воды, и довольный медленной медузой снова плывёт. Кажется, он даже забыл про угрозу перед заплывом. Оно и лучше.       Киришима ещё какое-то время говорит сам с собой, вроде бы, что-то спрашивает у Катсуки, а тот ему отвечает даже. Но основное время они плавают молча, просто невербально контактируя друг с другом - то взглядами встретятся, то Киришима знак пальцами какой-то сделает, а Бакуго ему, если увидит, фак в ответ. Так и веселились около получаса.       Времени до конца сеанса оставалось не так много, однако и того, что они тут провели, Эйджиро хватало, чтобы покрыть собой всё воскресенье, проведённое впустую. Практически.       Эйджиро ещё раз глянул на друга, что преспокойно себе ныряет в воду, задерживая дыхание и плавает под водой. Киришима тоже ныряет за Бакуго и смотрит на него, что он будет делать. Катсуки сам поворачивается в воде в его сторону, и они оба замирают, находясь в некоторой невесомости и поджав рефлекторно ноги. Улыбка сама лезет на лицо Киришимы, и вода снова попадает в рот, но на этот раз парень не особо замечает её противного вкуса. Бакуго фыркает под водой, выпуская кучу мелких пузырьков с воздухом перед своим лицом, а потом выныривает, чтобы вдохнуть.       Мысль, что Бакуго себя ведёт сегодня очень странно - тихо, немногословно и как-то... меланхолично, посещает голову дерьмоволосого. Он выглядел чуть тоскующим, когда заваливался на спину и медленно-медленно перебирал ногами, будто не стараясь и вовсе куда-то плыть. "Бакуго" и "тоска" не вязались никак в одном предложении, но вот именно сейчас он выглядел расстроенным, как никогда. Может, ему так всего лишь казалось, но бесспорно Эйджиро хотелось взбодрить друга, которого, кажется, даже победа в заплыве не обрадовала нисколько.        - Хэй, бро, что-то случилось? Неважно выглядишь.       Бакуго ещё какое-то время молчит, доплывая до края, разворачиваясь и плывя обратно. Потом уже только выдаёт, что не случилось совершенно ничего. Эйджиро остаётся только пожать плечами и закатить глаза. Из этого упрямого парня, если он не хочет, и клешнями слова не вытянешь.       - Да ладно тебе, я же твой лучший друг. Тебе мне совсем нечего рассказать? - парень снимает очки с лица, растягивая резинку, и натягивает те на голову, чтоб не мешали. Катсуки уже более громко и раздражённо говорит "нет", отмахиваясь от парня, как от назойливой мухи за обедом, однако всё ещё желает разговорить блондина. - А у меня есть один вопрос, - какой именно - Киришима ещё не придумал, но очень сильно хотел что-то спросить, но не очевидно тупое, чтобы у его друга и вовсе не пропало желание поддерживать контакт с ним. - В общем, ты же помнишь, что через две недели у нас Осенний бал, - Бакуго тормозит и принимает вертикальное положение, однако продолжает смотреть через тёмно-голубые линзы, - так вот. Я хочу кое-кого пригласить, но боюсь - откажет. Что мне делать?       Бакуго, кажется немного в ступоре, но выходит из него буквально через секунду и уже орёт на всё помещение, где его голос, поддерживаемый эхом, звучит ещё громче.       - Ты ебанулся? Я откуда знаю? Как будто я переспал со всеми бабами школы и теперь тебе могу кого-то посоветовать. Просто блять спроси: "Пойдёшь со мной на эту херню?" и всё. Согласится - радуйся, нет - хуй с ней, пусть дальше плавает. Тоже мне проблема...       Бакуго хмыкает и уже отворачивается, уплывая в конец дорожки, а Киришима продолжает пялиться в то место, где только что стоял его друг. Ему и приглашать-то некого. Да и если бы было - по-любому уже все нормальных девчонок разобрали, а с кем попало идти тоже не хотелось. Вообще, Киришима хотел сделать, как в прошлом году, - прийти с Бакуго, напиться пунша, поугарать с криво-косых "певиц" и пойти домой, но вот вопрос поставлен, а обманывать Бакуго - последнее дело.       Можно сказать, что единственный, с кем хотел пойти Киришима, был Бакуго - его верный друг и товарищ. И хер знает, почему он так реагирует на него, лучшего друга, что даже не по умолчанию, а напрямую хочет позвать его на бал. Непонятно даже для какой цели.       Красноволосый натягивает очки на глаза, поправляет, чтоб удобнее было, и ныряет под перегородкой на дорожку Катсуки. Парень поднимает глаза под очками на красноволосого и долго выжидающе смотрит, когда тот соизволит объяснить, какого хуя он влез на чужую территорию - своей мало, что ли?       Нарушивший "границу" парень теребит свои пальцы под плёнкой воды, но всё же решается, резко выдыхает и снимает с себя полностью очки, оставляя их в руке. Катсуки уже более заинтересованно приподнимает светлую тонкую бровь. Что это на него нашло, будто в любви собирается признаваться. И Бакуго при этом бьёт током изнутри, а от собственного предположения он теряется и даже не знает что сказать в таком случае, поэтому сам встаёт напротив, поднимая очки на голову и щурясь от резких цветов, которые заглушали очки. Отвык.       Киришима мнётся, закусывает своими острющими акульими зубками нижнюю губу и прячет взгляд. Волнуется. А вместе с ним волнуется и Катсуки, потому что что-то подсказывало ему, что вот этот вот разговор маловероятно закончится чем-то хорошим. Но всё же ждал, чисто по привычке начиная ворчать о нерасторопности друга, на что тот уже просто не выдержал, начиная расчёсывать голову, волосы на которой были стянуты резиновой шапочкой красного цвета.       - Бакуго, я хочу спросить у тебя. Ты пойдёшь со мной на Осенний бал? - Киришима уже смотрит решительно, будто это не он секунду назад губу жевал от волнения.       Да и какого, собственно, хера он волновался так? Они ж и без того каждый год вместе на этот сраный бал приходят, хлещут пунш, таскают тарталетки и отпускают просто кучу шуток в сторону слишком откровенных платьев баб и, конечно, жабьего мешка миссис Летт. А ну ещё и в сторону того, что диджей говно, хотя каждый год он меняется.       Но, если подумать...       Если подумать, то Киришима же сказал, что хочет пригласить и боится отказа. Но они с ним и так всегда вместе. Получается, этот пидорковатый, уже почти с уверенностью думает Катсуки, придурок приглашает его в качестве пары? Бакуго щурится с некоторым отвращением и морщит нос, выдавая напоказ своё раздражение и неприязнь, что Киришима почти тут же задыхается от этого взгляда, жалея, что вообще голос подал, и уже хочет как-то исправиться, сказать, что не хочет один идти - а идти надо - и вдруг Бакуго не хочет и прочее-прочее-прочее, но его перебивает Катсуки, хотя Киришима ещё даже рта не раскрыл.       - То есть, ты хочешь этим сказать, что приглашаешь меня, как какую-то ебучую ванильную молокососку из восьмого класса? Ты в еблет захотел что ли? Так я устрою!       Бакуго грязно ругается, чуть ли не схаркивает в воду густую и вязкую пенящуюся во рту слюну, и лупит от ярости ладонями по воде, без единого намёка на то, что собирается ударить друга. Бакуго не поднимает руку на Киришиму.