Мне совсем не нужен

      Бакуго ворчит себе под нос что-то злое и неразборчивое, как старикан, а Киришима сам уже злится — на себя, что сморозил тупую глупость; на Бакуго, что сам не может уже нормально ему вдарить и наорать, чтоб не мёл чушь всякую; да и вообще на всё это.       — Бакуго, ну пожалуйста! Я не хочу идти один, правда, — он хватает руку стоящего напротив парня и очень сильно её трясёт на манер приветствия и чуть не плачет, хотя, даже Бакуго понимал, что это всего лишь игра такая.       — Ты блять просто идиот, — блондин в кои-то веке сказал что-то разборчивое, шлёпая мокрой ладонью себя по лицу. — Я и без этого говна с тобой ходил каждый год на эту хуйню, как будто у меня дел других нет, — свободной рукой он пятернёй провёл по голове, будто волосы зализывает, а так, наверное оно и было, только по привычке. — Чё это на тебя нашло спустя годы?       — Я просто подумал… — а что подумал — хер его знает. В голове аномально пусто, даже соврать нечем. А Бакуго и не ждёт, забирает свою холодную руку и уплывает к подъёму — очевидно замёрз уже, да, может, и поднадоело. — Так ты пойдёшь со мной или нет? — Киришима поздно спохватывается, подпрыгивает, создавая вокруг себя мелкие волны, и подплывает в сторону Бакуго буквально на метр и снова останавливается, смотря на его широкую спину со всей тоской и надеждой, которая в нём только есть. Он правда хотел пойти на этот всратый бал, даже если не было девчонки, с которой можно потанцевать — плевать! И даже если сам Бакуго ходил с ним каждый год тупо по умолчанию — тоже плевать. Хотелось, чтоб хоть раз всё было по человечески, на не «на автомате».       — Тебе чё, разжёвывать всё надо? Я тебя не послал нахуй с первого раза — что тебе ещё требуется для запуска мозговой активности? — Катсуки чуть оборачивается через плечо и смотрит странным взглядом, узнать который Киришима не может, хотя друга знает достаточно долго. Он похож на лукавство, но Киришима не уверен, однако тут его накрывает волнение, потому что Бакуго не отказал ему, и от этого становится так легко и хорошо под рёбрами, что даже плохо от подкатывающей от облегчения тошноты.       Эйджиро тоже поплыл к лестнице за другом, чтоб вылезти из воды, потому что одному сидеть в воде вообще не кайф, даже если у них по времени ещё осталось минут десять.       Сам же Бакуго только поджимает губы в беспокойстве, пока Киришима не видит, и думает, ради кого это он так рвётся на этот сраный бесполезный бал, вместо которого можно было бы и в кино сходить. Или даже посмотреть последнюю пропущенную ими трансляцию по бейсболу, которую они так и не посмотрели и не узнали, кто там выиграл. Бакуго по факту всё равно, однако он всё же дела на полпути не бросает. Да и согласился он только потому, что хотел посмотреть на того, в кого же вкрашился этот дерьмоволосый и почему не пригласил её. Уже занята?.. Хер его знает. ***       Утром, в понедельник, как ни в чём не бывало, парни приехали в школу, только вот водила подъехал к запасному входу — на главной улице, Айленд авеню, — где они обычно и проезжают, что-то произошло. Если, прислушиваться к шёпоткам со стороны школьников, какая-то дура, которая в очко долбится вместо того, чтоб за дорогой следить, на субару сбила ребёнка. Вроде, не насмерть, опять же если верить слухам.       Идти пришлось в обход, мимо спортплощадки, на которой уже вовсю тренировалась команда по регби. Обычно, бейсболисты занимают утром поле, но это уже было не так важно.       Всё утро ученики только и делали, что обсуждали ДТП на Айленд авеню. Уже даже слухи пошли, что баба это и не баба вовсе, а трансвестит, при чём пьяный и больной ДЦП в самой тяжёлой форме, а ещё он мента покусал, а тот теперь тоже стал трансом. Ёбаные люди, ну чего вам не хватает, что вы такое говно сочиняете?! Теперь при каждом хоть малейшем намёке на утреннее происшествие Бакуго готов был в рожу дать, даже огрызаться начинал при любом слове, потому что заебали. Не сорвался он только чудом.       Прошли первые уроки, даже обед прошёл, что странно, относительно спокойно. Никто ни на кого суп не выливал, не дрался и прочий никому ненужный геморрой. Но не могло быть всё так прекрасно, как думал до этого Катсуки. Он вообще хоть день может пожить спокойно или нет?       Киришима обеспокоенно посмотрел по сторонам, смотрит ли в их сторону кто-то ещё.       Да, все, кто были в коридоре, но исподтишка, чтоб не заметили.       А виной тому очередная стычка с Тинс дуэта «хулиганов». Который раз это за последние пару учебных дней?.. Бакуго сбился со счёта. Вообще, он тупо хотел пройти мимо, чтоб лишний раз не испытывать на прочность своё терпение, по окончанию которого он точно вмажет ей по её смазливой сучьей мордашке, однако ситуация повторяется, прямо как на Грин Стрит в тот самый день — ему не дают этого сделать.       Бакуго фыркает, вздёргивает вверх подбородок, смотря сверху вниз на двенадцатиклассников, и хрустит предупреждающе пальцами. Свидетели стычки, те, кто стоит по бокам от них, расступились подальше, потому что им тоже может ненароком прилететь от «взрывного» парня. Двое же парней, стоящие за самодовольной Тинс, никак не реагируют, но вот вспотевший резко лоб выдавал их состояние с головой — боятся. Видать, эта мажорка достаточно им платит, чтобы те это терпели. Бакуго даже смешно становится.       — Катсуки, приветик! Давно не виделись, — «и век бы ещё не видеться» — на реплику Тинс Бакуго молчит, явно пытаясь понять, какого хера ей надо, и вообще блять у него нет столько времени на эту дуру. — Видел уже объявление в холле? Скоро Осенний бал, в курсе? И мне вот совершенно не с кем пойти. Ты же наверняка свободен? — и говорит она это таким тоном, будто бы одолжение Катсуки делает, предлагая ему пойти вместе, мол, хоть в обществе нормальном побудешь. И вообще поебать, что приглашать должны парни.       — Извини, но я мало похож на свиную тушу, чтобы тебе подходить. Ах, да, и я уже занят, — блондин фыркнул и пошёл вперёд, не обращая внимания на покрасневшую то ли от стыда, то ли от злости Химию. О, да, Катсуки упивался этой словесной победой, плечами агрессивно расталкивая двенадцатиклассников, которые так же от шока в ступор впали, равно как и весь коридор. Да даже Киришима, чего уж греха таить!       Только пройдя их, он обернулся — какого хера за ним никто не идёт и не лопочет какую-то бессвязную дичь? Эйджиро стоял там же, в эпицентре всего этого шока, и смотрел прямо на него. Бакуго даже на секунду показалось, что у того зрачки расширились, но это не точно, пусть между ними всего лишь пара метров. Киришима тряхнул чёлкой, сбрасывая наваждение, проморгался и уже стартанул к другу, в два широких шага добегая до него.       Бакуго ещё смотрит на уже позеленевшую Химию, которая с яростью зыркает на него исподлобья, и тут же показывает фак, победно вскидывая брови.       — Не лезьте туда, где вам нет места, неудачники! — и Бакуго засовывает в карманы свободных и потёртых джинс ладони, тут же разворачиваясь, чтобы красиво уйти, прямо как в книгах и фильмах. Только взрыва за спиной не хватает. Правда, его пытается сымпровизировать Тинс, начиная визжать в его сторону, что он ещё пожалеет об этом и вообще она своего добьётся. Но там уже Катсуки её не слышал.       Киришима только идёт рядом с лучшим другом, пиздецки весь такой воздушный, как сахарная вата или взбитые сливки, готовый при первом же прыжке зависнуть в воздухе, будто гравитацию отключили, или просто это он настолько легко себя чувствовал. Это просто непередаваемое и настолько потрясающее чувство, что хочется петь. И не важно, что Киришима не умеет красиво петь.       Бакуго, мать вашу за ногу, сказал, что он занят! Нет, Киришима точно знал, что блондин никого не приглашал на бал никогда — даже узнавал о нём в последний день порой, а тут… Эйджиро его пригласил, это верно, но они же и так ходили на это мероприятие вместе, так что ничего не менялось. Или менялось? Да, чёрт возьми! Менялось! Бакуго сказал, что он занят Киришимой. И пусть последнее он не сказал, но подразумевал ведь!       С каких-то херов Эйджиро чувствовал себя из-за такой мелочи, на которую даже сам Катсуки не обращал внимания, чересчур возбуждённо и приятно, будто в его лёгких взорвались хлопушки с блёстками, а сердце опутало гирляндой — так это было волнующе. Хотелось орать на каждом повороте. Не какие-то слова — просто кричать до хрипа, пока из лёгких не полезут эти самые блёстки.        «Это какое-то безумие» — думает Киришима, пытаясь отдышаться даже у себя в мыслях, потому что это уже реально странно — почти растекаться тающим мороженым из-за такой реакции друга на провокацию какой-то взбалмошной девчонки.