Мне совсем не нужен

      Всю ночь Киришима не мог уснуть, ворочался в своей кровати с боку на бок и думал. Думал о том, что сегодня он был чёртовым идиотом — так подставил Бакуго с этой ебучей дракой! Нет, конечно, потом всё более-менее разрешилось, однако такую оплошность — боже всевышний! — он простить себе не мог. Да и всё было бы нормально, как обычно, если бы не тот мелкий девятиклассник.       Эйджиро так и не смог определиться, на кого ему больше злиться.       Катсуки с вечера не был онлайн — спит.       Эйджиро отложил заблокированный телефон обратно и натянул одеяло до носа, впериваясь взглядом в чёрную бездну потолка. Дурацкая бессонница! Он должен выспаться перед уже сегодняшним балом. Уроков не будет, однако на бал всё равно подходить к вечеру. Может, он от усталости вырубится днём? Но проспать всё равно не хотелось.       Они идут с Бакуго вместе.       Конечно, они и до этого на балы ходили вместе, но этот раз ощущался совсем не так. Бакуго ходил с ним раньше просто потому, что ходил. То есть от балды.       В этом году Киришима пригласил его. От одного воспоминания того, что он чувствовал в тот момент, лицо начало гореть. Какой стыд, господи!       Киришима хотел избить себя просто за то, что он думает об этом, потому что это всё так же не даёт уснуть. Он зарылся под одеяло с головой. Ему всё-таки стоит выспаться. Нужно думать о чём-то приятном… ***       Утро наступило весьма неожиданно для Эйджиро. Ну как утро… На часах был час дня. Видимо, всё-таки ночью он долго не мог уснуть, что под утро просто вырубился и проспал до самого обеда. На него не похоже, однако ему повезло, что сегодня уроков не будет. Только на бал к восьми. Одежду он уже подобрал, нужно было только дождаться…       Но чем ближе было время к мероприятию, тем более волнительно он себя ощущал. Интересно, почему.       Прошлые года там они с Бакуго веселились, подсыпали в пунш пурген или соду, подкидывали кому-нибудь презервативы на видное место и орали с этого. Боже, вот время-то было.       Этот год они даже не обсуждали это — Киришима даже забыл. То есть, они не будут беспредельничать?       «Да, Эйджиро, тебе-то как раз только о пакостях и думать!» — попытался пристыдить себя Киришима, но у него это не особо получилось. Ему и вправду нравилось пакостить напару с Бакуго; наверное, один бы он не решился. Катсуки как будто даёт ему смелости и сил — прямо волшебство какое-то!       И это самое волшебство сегодня сопровождает его на Осенний бал. Мандраж его не отпускал весь день. Расколовшийся зуб царапал щёку изнутри, а ещё так непривычно было ощущать его во рту, что капец просто.       Бакуго же был более спокойным сегодня, нежели Киришима. Точнее, как обычно. Проснулся ни свет ни заря, наорал на своё отражение и тупых микробов в его рту пока чистил зубы, из-за чего получил нагоняй от разбуженной матери, а за завтраком — подгоревшие тосты и пересоленную яичницу с беконом.       Оставшийся день он просто ходил и пил воду. Сам себе напоминал водяного, но поделать с собой ничего не мог — сушняк от соли давил.       Обедать он предусмотрительно отказался. Закинется закусками со стола в зале… ***       С Киришимой Бакуго встретился уже у школы, куда стекались ученики в костюмах и ученицы в платьях. Эйджиро стоял у ограждения, оперевшись о кирпичную колонну спиной. Сегодня он надел непривычную джинсовую жилетку, красную футболку, заправленную в бежевые бермуды, и любимые белые кроссовки. Впервые он чувствовал себя некомфортно в свободной одежде, потому что вокруг него ребята были одеты так, будто там, за школьной дверью, состоится какой-то светский приём, а не глупый школьный Осенний бал.       Катсуки подошёл к другу и толкнул его несильно в плечо, чтобы привлечь внимание.       Киришиму успокоило то, что Бакуго так же не изменяет традициям: чёрная рубашка-поло с оранжевым крестом посередине, который тянулся через всю грудь, джинсовые свободные бриджи и кеды. Киришима даже удивился, что Бакуго кепку не надел, как любил, козырьком назад.       Они зашли в школу, из которой уже доносилась кое-какая музыка — видимо, тот диджей-дылда разогревается. Учителей тут не будет, чтобы школьники могли максимально отдохнуть перед зимними экзаменами. Не будет учителей, да, но будет староста двенадцатого класса, у которого слова «порядок» и «правила» заложены в ДНК. Зануда ещё тот, но лучше уж он, честное слово!       Зал был заполнен учениками всех классов с девятого по двенадцатый, со столов моментом разлетался по стаканчикам разноцветный пунш, а большие окна давно были нараспашку — вечер пусть и сентябрьский, но тёплый. Солнце тем более почти село, так что скоро уже начнут сам бал.       Киришима посмотрел на сцену, как только они вошли. С их стороны было видно кулисы, где стояла диджеевская установка и кресло, с которого уже подскочил улыбчивый брюнет в солнцезащитных очках — непонятно, правда, зачем они ему сейчас — и подбежал к микрофону, стоящему посреди сцены, поднял с пола провод и подсоединил его к самому микрофону. Подставку же отставил чуть в сторону.       Эйджиро махнул ему рукой, на что парень неожиданно махнул в ответ и улыбнулся ещё шире. Славный малый.       — Эй, пошли куда-нибудь. Я не хочу стоять посреди этого свинарника — не дай Господь ещё обольют чем-нибудь, — Эйджиро понятно кивнул своему другу и они ретировались к одному из окон, где красноволосый тут же умостился на подоконнике, ощущая, как вечерний ветер забирается под жилетку. — Напомни мне, нахуя мы вообще пришли сюда?       — Повеселиться конечно! — возмутился Киришима, шуточно отгораживаясь от друга. — Конечно, далеко не все нам тут рады, но я полностью уверен, что весело нам будет. Это ж просто вечеринка, расслабься, бро! — Киришима пихает Бакуго кулаком в плечо, как тот не так давно, и расслабляется, ссутуливаясь по-совиному.       Бакуго только глаза закатывает и сам запрыгивает на подоконник, свешивая ноги вниз. До начала ещё минут пять есть, а некоторые ученики уже желали веселья, заставляя диджея хоть что-нибудь включить повеселее, и совсем не важно, что начаться всё действо должно было с концертной программы таких же учеников — их было немного, но Катсуки их голоса в микрофоне уже ненавидел. Заранее.       В этом году бал казался Катсуки гораздо скучнее прошлых. Наверное, потому что они с Киришимой первый год не устраивали пакостей. Хватило им приключений за последние две недели по горло.       — Ну так, как веселиться будем? Слабительного и гандонов у нас нет. И пугалок тоже. Я даже петарды не захватил, — Бакуго скрещивает руки на груди и скучающе смотрит в зал, на медленно шатающихся туда-сюда разодетых школьников, отмечая те или иные знакомые лица — те его одноклассники, а вот этих он избил не столь давно. — Ты планируешь плясать под занудную музыку этого долговязого?       — А вдруг меня пригласит какая-нибудь горячая девочка-бомба? — Киришима дёргает бровями и тут же расплывается в улыбке. Под «горячей бомбой» он очевидно имел ввиду Бакуго, да только тот вряд ли догадается.       — Чел, ты пидор, не забывай, — Катсуки усмехается непонятно чему — то ли своим словам, то ли ситуации в целом, и всё так же осматривает помещение, в котором они столько батрачили последние несколько дней.       — Я не забываю. Но потанцевать очень не откажусь. Кстати, я хочу познакомиться с тем диджеем. Он вроде дружелюбный.       — Запал на него, что ли? — Катсуки отшучивается, однако переводит серьёзный взгляд на сцену, а конкретно — на штору, за которой должен быть диджей и его установка. Почему-то мысль о том, что его лучший, мать вашу, друг пойдёт флиртовать с каким-то незнакомым ублюдком. Киришима был единственным другом Бакуго, а делить такое с кем-то не очень-то хочется.       — Мужик. Может, в моей душе и голубой огонёк, но у меня тоже есть вкус, — «и этот сраный вкус выбрал тебя» — добавляет в мыслях Киришима и всё же спрыгивает с подоконника.       Бакуго провожает его долгим взглядом, прямо до самых кулис, пока Киришима не скрывается за шторой. Отчего-то становится тоскливо.