Выключаем свет

8 июня, пятница. Пункт 1: Выяснить, куда опять пропал Свобода Стою около подъезда и пытаюсь вспомнить номер его квартиры. Представляю перед собой табличку на двери: то ли «238», то ли «328». В тот вечер, когда я оказался здесь первый раз в своей жизни, мы со Свободой были оба пьяные вдрабадан. Набираю «238» и жду. — Кто? — раздаётся пронзительный женский голос. Мне на секунду кажется, что это Кошелева. Или…? — А Максим тут живёт? — прислушиваясь, спрашиваю я. — Нет, — отрезает девушка и кладёт трубку домофона, вызывая своим действием противный электрический звук. «328». Жду. — Да? — отвечает Анисимов. Победа! — Открывай, это Серёжа. Слышу неразборчивое ворчание, потом — шуршание, и, наконец, дверь открывается. Поднимаюсь на его этаж, который подсматриваю на табличке в подъезде, и захожу в квартиру. В нос ударяет противный запах, который запомнился ещё с юности — душная квартира, пропитанная ароматами алкоголя и табачного дыма после прошедшей вечеринки. Свобода выходит встречать меня со стаканом, как мне кажется, виски. — Привет, Серёж, — говорит он тихим, усталым голосом и прислоняется к косяку двери, ведущей в комнату. — Чувак, такая духота у тебя. Хоть бы окна открыл — на улице лето. — Я не заметил, — отвечает он и проходит в комнату. Разуваюсь и иду за ним. — Куда ты пропал-то? Я оглядываюсь вокруг. Вижу несколько пустых бутылок, переполненную пепельницу, до сих пор не разобранную сумку с реалити и раскиданные повсюду исписанные текстами листы. Понимаю, что пора привыкать к виду выпившего Свободы, но не утром же. Слышу из кухни тихое жужжание включённого телевизора. Атмосфера в квартире, мягко говоря — гнетущая. Темно, душно и воняет. — Я никуда не пропал. Просто не хочу выходить отсюда. Я же не просто так сижу — я песни пишу. — Я вижу, — вздыхая, говорю ему. — И как успехи? Как группа твоя к этому относится? — Всё нормально, правда. Слишком душно. Подхожу к окну и открываю его настежь. Облокачиваюсь на подоконник, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха. — Я так понял, что слухи про твоё участие в туре — всего лишь слухи? — Как видишь, никто мне не звонит, — отвечает он и тоже подходит к окну, чтобы покурить и перезаполнить пепельницу ещё больше. — Может быть, потому, что у тебя телефон отключен? Где он валяется? — Не знаю. — Ты меня поражаешь просто. Я узнаю насчёт этого, но никто ничего не говорит про тебя. — Я не знаю, с чего ты это вообще взял. — Даша сказала. Слушай, ты мне скажи, какие у тебя планы-то на будущее? Что делать будешь? — Знаешь, я себе дал обещание, когда ехал на проект. — Он тушит сигарету о край пепельницы и кладёт бычок прямо на подоконник. — Если ничего не выйдет — вернусь домой, во Владивосток. Как видишь — ничего не вышло. — Свобода, я понимаю, что ты стрессуешь. Поверь мне, я знаю, что это тяжело, но это не повод всё бросать. — Ты прав, но я уеду. В любом случае. Я хочу домой. — Если ты бросишь музыку, чувак, ты будешь самым настоящим кретином. Обхожу комнату, и взгляд падает на знакомый альбом. Никогда не забуду, как Кошелева носилась с ним по всей башне и никому не показывала, что там внутри. О содержании именно этого альбома знает только она и, вероятно, Макс. — Откуда он у тебя? — спрашиваю Свободу и киваю в сторону блокнота, который торчит из-под подушки. — Не знаю, нашёл в рюкзаке. Наверное, сбагрила мне на вечную память. Вообще я его выкинуть собирался, руки пока не дошли. Он вытаскивает альбом и со злостью швыряет его на рабочий стол. Оттуда вылетает несколько листков с рисунками. Чувствую, что прикасаюсь к чему-то слишком личному, но мне нужно что-то сделать, чтобы этот идиот не выкинул свою последнюю память о Кристине. Знаю — пожалеет. — Эй, эй, слушай, давай я его заберу, окей? Можно? — Делай с ним, что хочешь, — отвечает он и заполняет свой бокал жидкостью из полупустой бутылки. Собираю упавшие листки — на них Свобода во всех возможных видах и ракурсах. Складываю их внутрь к сотне других Максимов. Перед глазами предстаёт картина того, как она ночами рисует его портреты по памяти, а он, не выходя из душной квартиры, пишет о ней песни. Душераздирающе, если признаться. — Макс, давай отметим твой день рождения, и вали на все четыре. Потерпишь пять дней? Я всё сам замучу. — Можно и отметить, — почти без интереса произносит он. — Забились? — Ага. — Отлично. Место, время сообщу. Только включи свой телефон, я тебя прошу! — Спасибо, Серёж. — Макс, серьёзно. Мне будет очень лестно, если я смогу вернуть тебя к жизни. Сделай мне это одолжение — не зарывай себя и свой талант. Я выхожу из квартиры с его клятвой о том, что он возьмёт себя в руки, и с альбомом Кристины. Не знаю, что у неё на уме, но ему я попытаюсь помочь. Потому что он мой друг. И я знаю, какого это — когда душа постепенно сгорает, начиная заражать пеплом мозги. 11 июня, понедельник. Пункт 2: Поговорить с Кошелевой День рождения Свободы послезавтра, и мы с Дашей уже выбрали отличный бар и пригласили основную часть людей, поэтому настал момент позвать Крис. Я встречаюсь с ней в общей гримёрной перед записью интервью. Мы не виделись уже больше недели, и за это время над её образом неплохо поработали, но, вы уж меня простите, я вижу настоящую Крис не в уверенных движениях, отработанной манере вежливо улыбаться и правильно говорить. Я вижу её во взгляде — неугомонную, весёлую и любопытную. — Привет, Крис. — Привет, — с улыбкой отвечает она. — Как ты? — Всё нормально. Ага, у них у обоих всё нормально, только что-то оба ведут себя не так, как раньше. — Слушай, у Макса день рождения послезавтра. И я заморочился отметить, потому что он уезжает. — Уезжает? — переспрашивает она удивлённо. — Да, во Владивосток, домой. Возвращается обратно. Он считает, что у него ничего не вышло. Ни с музыкой, ни с… Останавливаю себя. Не знаю, стоит ли разговаривать на эту тему с Крис. — В общем, он очень расстроен всем. И это последний шанс увидеться с ним до конца тура. — Хорошая идея, — тихо проговаривает она, отводя взгляд. — Правда, Крис, я понимаю, на какую авантюру иду. Знаю, что не должен лезть, но я очень хочу попробовать ему помочь. Ваша встреча может поставить точку. Хорошую или плохую, но всё-таки точку. — Он не собирается возвращаться обратно? В Москву? — Я не знаю. Думаю, что пока у него нет этого в планах. — Ты уверен, что мне нужно приходить? — Крис, не спрашивай вот этого у меня. Если ты хочешь ему помочь — помоги. — Я приду, Серёж. Спасибо, что ты с ним рядом. Зная причину, из-за которой они решили друг на друга злиться, у меня не остаётся другого варианта, как подарить этим двум баранам шанс на примирение. Им обоим кажется, что их чувства держались за счёт замкнутого пространства, но почему тогда, находясь в разных концах города, они продолжают думать друг о друге? Почему, когда Кошелеву во время интервью просят рассказать о жизни на проекте, она отводит взгляд на несколько секунд и уже только после этого начинает говорить, пряча дрожащие руки в большой карман толстовки? Почему Максим бежит к чёртовой матери из этого города? Если бы вы дали мне ответ на этот вопрос, я бы от вас отстал. Но у вас его нет, и поэтому я сделаю всё, что от меня зависит. 13 июня, среда. Пункт 3: Поздравить Свободу и ничего не испортить — Если ты хочешь сегодня держать всё под контролем, то придётся меньше пить, — говорит мне Даша, отрываясь от телефона. — И это значит, что…? — Ничего, — хитро произносит она и улыбается. — Мне придётся опять стаскивать тебя со стола? — Как будто в тот раз я первая туда залезла. — Знаешь, дома ты не так часто залезаешь на стол, как в барах. — Наверное, плохо просишь, — говорит она и разводит руками. Мы сидим за барной стойкой и дожидаемся семи вечера. К этому времени пространство арендованного на всю ночь бара должно заполниться приглашёнными людьми. Никогда так не волновался перед чужим днём рождения. — Всё будет нормально, — повторяет Даша в сотый раз и заботливо поглаживает мою руку. Ладно, допустим, я поверил. К семи часам начинают подтягиваться гости. Максим появляется в десять минут восьмого, когда Кристины ещё нет. Он улыбается — и я несказанно этому рад. — С днём рождения, чувак, — говорю ему. — Тебе повезло, что ты ещё не такой старый, как я. — Кто меня ещё может так поздравить, ага? В самом начале вечера мы поднимаем стаканы и пьём исключительно за Свободу, но потом, дойдя до нужной кондиции, никто традиций не придерживается. Макс и сам забывает, что у него день рождения. Я стараюсь не пить много, потому что спустя два часа после начала всё ещё продолжаю ждать Кристину. — Она нас всех продинамила, — говорит мне на ухо Даша. — А особенно — его. Она протягивает руку со стаканом в сторону Свободы и грустно вздыхает. Знаю, что Даша до сих пор злится на Крис, хоть я постоянно и напоминаю ей о том, что её приход в мою компанию из-за увольнения с канала перекрывает всё случившееся. Пишу Кошелевой сообщение — «Ты где?» и возвращаюсь от своих переживаний к ребятам. Наш бар пропитывается алкоголем, музыкой и весельем насквозь. Проходит ещё один час. Ответа от Кристины я так и не получаю. — Серёж, я тебя прошу, не расстраивайся. — Дашуль, отдыхай, не думай об этом. К столу подходит Свобода и плюхается рядом со мной. Он пьян и крайне расслаблен. — Спасибо за всё! — восклицает вдруг он, улыбаясь. — Вы такие котики. — Максим, ты такой ми-и-илый, — протягивает моя изрядно опьяневшая девушка. Сижу и наблюдаю за разговором двух пьяных людей. Я нахожусь не в том состоянии, чтобы понимать их безумные шутки или так же отчаянно радоваться жизни. Смотрю на экран телефона — «22:15». Понимаю — смысла ждать Крис не остаётся никакого. Заказываю себе виски, чтобы быть со всеми на одной волне. Пью. Обстановка в баре меняется в лучшую сторону. Я выпиваю чуточку больше, чем обещал себе позволить, хотя лезть на стол с Дашей пока не планирую. Максим после очередного стакана вдруг становится таким грустным, а я уже такой пьяный, что не могу держать язык за зубами. Переглядываюсь с Дашей, она понимает мой взгляд и кладёт руку на колено, говоря этим «я с тобой». Максим становится слишком грустным, а моя злость к Кристине — слишком сильной. Точку придётся поставить мне. — Макс, я так хотел, чтобы вы поговорили. — А? Кто? — Вы с Крис. Его лицо с один миг становится серьёзным, но пока он не понимает, о чём я говорю. — Мы с Крис? — переспрашивает он, и я чувствую, насколько тяжело ему произносить её имя. Четыре буквы, а такая боль в глазах. — Он позвал её к тебе на день рождения, а она не пришла. И не отвечает. Вот так, — выкладывает всё Даша, спасая мой дрожащий голос. Свобода молча выпивает оставшийся в стакане алкоголь. — Макс, я думал, что она придёт. — Я бы очень удивился, если бы она пришла. У неё есть дела и поважнее. Становится невыносимо грустно. Я всё ещё жду, что переведу взгляд на дверь, и там будет стоять самый ожидаемый на этом празднике гость. Пусть она скажет что угодно, но не забудет о нём. Или мне всё-таки показалось, что ей важно его увидеть? Но она так и не появляется. Минут через десять Максим сваливает со своего же дня рождения. Прощается с Дашей и со мной, обещает не выключать свой телефон и приезжать в гости. Мы втроём выходим во двор бара, чтобы посадить Свободу в машину какой-то его знакомой, которая тоже вдруг решила уезжать. — Спасибо, Серёж, — говорит он практически неразборчиво и садится в машину. Я стою с зажжённой сигаретой в руке и провожаю его взглядом. Даша садится на ступеньку у входа и облокачивается на перила. Мы оба не оправдали свои ожидания и не смогли им помочь. Переглядываемся — понимаю, что нам обоим не хочется возвращаться внутрь. Сидим на лестнице и пропитываемся своим же проигрышем насквозь. Музыка из бара, как назойливая муха, жужжит над нашими головами и не даёт забыть о поводе вечеринки ни на секунду. — Зато теперь он понял, что Кошелева за человек, — говорит она мне. — Теперь он знает. И ты помог ему. — Ага, — киваю я и чувствую, как телефон начинает вибрировать раз за разом. Достаю его из кармана, пытаясь не уронить, и вижу череду сообщений от Кристины. «Вы ещё там?» 23:07 «Я подъезжаю». 23:07 «Скажи, пожалуйста, что вы ещё не разъехались». 23:07 «Я въезжаю во двор». 23:08 И я вижу, как она въезжает в этот самый двор. Чёрная машина останавливается около входа в бар, и Крис выбирается оттуда с самым обеспокоенным видом в мире. — Серёжа, привет! — говорит она и подходит к нам. — Я думала, что опоздала. А где…? Где Макс? Он внутри, да? Замечаю, как Крис с опаской задерживает взгляд на Даше. Понимаю — ссоры не избежать. — Крис, — начинает моя всё ещё пьяная и расстроенная девушка. — По-моему, ты очень зря тащилась сюда через весь город из своей тёплой квартирки. — Почему? — Потому что он уехал, как только услышал про тебя. Потому что невежливо игнорировать сообщения. Потому что ты ведёшь себя так, как будто ни в чём никогда не виновата. — Я виновата перед тобой, я знаю. — Спасибо, только мне от этого ни горячо, ни холодно. — Я приехала ни к тебе, — уверенно произносит Крис. И очень зря. — Знаешь, Кристина. — Полное имя — первый признак её наступающего гнева. — Я бы ни слова тебе не сказала о том, как ты поступила со мной. И, да, ты обещала приехать Серёже, не мне. Но из-за тебя он весь вечер провёл как на иголках и из-за тебя теряет друга. А ты вместо того, чтобы хоть раз подумать о других людях, думаешь только о себе. — Даш, хватит, — говорю ей, не выдерживая этого всего. — Пожалуйста, иди внутрь. Здесь становится холодно. — А, я пойду, как скажешь, Серёж. А ты, — обращается она к Кристине, — если не можешь нормально вести себя с людьми — оставь его и дай шанс быть счастливым. Ему с той девушкой, с которой он отсюда уехал, будет явно не до тебя. Просто подумай об этом. Даша уходит обратно в бар. — Крис, да это ерунда, — говорю ей, пытаясь подобрать правильные слова, хотя сам уже ничего не могу понять, и весь этот разговор, смешанный с выпитым алкоголем, кажется мне сейчас вполне логичным. — Прости, Серёж, я очень боялась приезжать. — Крис, он уезжает в час дня. Ты ещё можешь… что-то сделать. Она молчит и смотрит мне в глаза. Из её тела как будто постепенно выкачивают воздух — плечи и руки опускаются, взгляд темнеет. Я вижу Крис насквозь — её посещает мысль о том, что она потеряла его навсегда. Как будто через несколько часов во всём мире закончатся билеты до Владивостока, и они никогда не встретятся. Я отчётливо представляю себе, как она в половину седьмого стоит около выхода из квартиры и пытается собраться с мыслями. Нет, она не забыла. Не опоздала. Не передумала. Она несколько часов искала в себе силы приехать сюда и заглянуть в глаза человеку, которого сама же и оттолкнула. Просто все вокруг почему-то были уверены, что Максиму сложно влюбиться и сохранить это чувство. Но стоило обратить внимание на Кристину и они бы увидели, насколько страшно ей, а не ему. Сложно понять, что ты по-настоящему кому-то нужен. Просто так. Нужен и всё. Отталкивая, она запускала его в свою жизнь ещё больше. И когда Крис переполнилась, ей пришла лишь одна мысль — сдаться. А если они оба сдались, им никто не сможет помочь. Никто, кроме них самих. Пункт 3: фатально провален.