Хрень с нами или Нарутовцы в общаге

В блоке общежития института под номером службы спасения вовсю кипели мероприятия по спасению его жителей от злого зуба студсовета, который в этот раз обещался быть точно устроенным, и никакой Перепелий в этом случае им не помог бы. Все началось с уборки. А уборка официально началась после того, как Хидану впендюрили в нежные дзясинистые ручки грубый веник. Поматерившись, на чем свет стоит, нукенин с пришитой головой все же поплелся подметать комнату, но так как он явно уже замышлял некую халтуру, что было видно по его хитро щурившимся глазкам, Алу взяла над ним шефство, пристроившись рядом и начав протирать от пыли все горизонтальные, вертикальные и диагональные поверхности. Хидан этого особо не заметил, так как был увлечен описанием Алу во всех своих устойчивых выражениях, и потому при подметании так и искал взглядом, куда бы спихнуть весь выметенный мусор, чтобы не идти за веником, ибо должность главного вломщика он только что отобрал у Шикамару. Нара же наоборот увлекся делом настолько, что уже пересортировал двадцать раз все найденные на полу и в других местах вещи, от чего в итоге образовалось несколько весьма логичных по своему содержанию стопочек. Главным образом он делал это потому, что ничем другим заняться не было возможности. Нужно было при поступлении новой вещи быть начеку, но вот Итачи с Данте безнадежно тормозили, когда девушка при малейшем прикосновении к Учихе замирала секунд эдак на пятнадцать, а красноглазый, в свою очередь, лишь пожимал плечами и пытался впавшую в столбняк аккуратно облезть. Как результат, вещи к Шике в руки попадали крайне редко. Потому он и задумался над тем, правильно ли он сортирует переданные ему вещи. Сначала принцип сортировки был прост: одинаковые вещи – по одинаковым стопкам. Но после раскладывания таким образом нескольких кофточек, огрызков и шариковых ручек, а также еще пары других странных предметов – мелких и не очень – Нара задумался о том, что ему-то сказали рассортировать, а вот как – информации он не получил. И потому в ход пошло перекладывание найденных штучек по принципу разделения на половую принадлежность – женские вещи и мужские. И если с одеждой все было относительно просто (любимую рубашку Алу, полученную ею от последнего бойфренда, он все равно положил не туда, куда нужно), то вот принадлежность шариковых ручек и пирожных, а также коробок и оберток от шоколада, разбросанных по полу, определить было куда сложнее. В итоге Шикамару, совсем умаявшись подобной хе… деятельностью, отбросил половой принцип разделения вещей и принялся складывать их в ином порядке: одежду – к одежде, еду –к еде, письменные принадлежности – к оным. Но снова в идеальном порядке появилась нестыковка: к чему отнести бесчисленные бумажки и обертки от всего подряд, Шика затруднялся ответить. За размышлительным процессом ниндзю с хвостиком застала Элсми, минуту назад получившая от Алу дельное указание пойти и покомандовать кем-нибудь, лишь бы не стоять без дела. - Шика, хватит маяться херней, - вот у Элсми назвать то, что делал Нара, деятельностью, язык не поворачивался. – Сам же предложил помочь, и теперь от работы отлыниваешь? – она стала в назидательную позу, глядя на повелителя теней сверху вниз. Парень потер затылок и задумчиво ответил: - Да я и так занят делом. Если бы тут все было так просто! – он снова стал гипнотизировать взглядом кучу бумаг, оберток и прочего хлама. – О, ты не хочешь мне помочь? – в голову Шики пришла гениальная идея, и он исподлобья уставился на Элс. «Конечно же нет!» - отозвался в глубине души у девушки антипод совести, но она искоса взглянула на Алу и глубоко вздохнула. Эта точно не даст посидеть на месте, когда все работают, да и Элс сама понимала, что так будет нечестно. Потому, повторив свой прискорбный вздох, девушка опустилась рядом с Нарой на корточки и спросила: - Ну, и чем тебе помочь? Шика указал на могучую кучку, собранную из всякой фигни, и поинтересовался: - А это что? Элс непонятливо взглянула на него. - Мусор, - пожав плечами, ответила она, удивляясь такому странному вопросу со стороны вроде бы умного Шикамару. Хвостатый в плане волос ниндзя почесал затылок. - А-а-а… - протянул он, глядя на кучу собранной хрени уже другим взглядом. Элсми пожала плечами, не сообразив, зачем парень вообще об этом спрашивал, если предназначение содержимого хламовой кучи и так видно невооруженным глазом. - Странно, что ты это еще не выбросил, - озвучила свои мысли она. Шика скосил ухмылку и замялся. - Ну… вообще-то у меня принцип «не мое – не трогать», - пояснил он суть своих действий, а точнее сказать, бездействия. Элсми, взглянув на него, затем на кучу уже идентифицированного мусора, затем снова на него, громко рассмеялась и ответила: - Уж лучше бы было «не мое – не жалко», - все еще смеясь, девушка оставила коноховского стратега на разбор остальных вещей и поспешила к Алу. - Киса-а-аме, ну повесь шторки, ну пожалуйста-а-а!! – Инс включила режим выклянчивания, а Какаши орудовал своей кавайной улыбкой, которым, по наблюдению сероглазой, точно учили всех в АНБУ, так как Сай обладал такой же хитро-милой моськой, когда ему было что-то нужно. Стороной это обучение, кажется, обошло только Ямато, который в основном для получения желаемого использовал «атаку страшной мордой», подсвеченной для пущей убедительности каким-нибудь фонариком. Впрочем, все их усилия были тщетны – обиженный малек расселся на кровати во всю свою метровую ширину и, напендючив рыбоглазое личико, гордо смотрел в сторону и отрицательно мотал головой. Инс в отчаянии взглянула на Какаши, который, тоже перестав улыбаться Хошигаки, перевел взгляд в другое место. Жительница комнаты уже подумала, что сейчас бы очень пригодился чарующий шаринган господина Хатаке, но только проблема была в том, что в этом мире он был отнюдь не чарующим, а потому вовсе бесполезным. - Ну Киса-а-аме!!! – девушка была уже готова встать на колени, ибо, хоть ее рост и был не маленьким, но все же она - это не двухметровый голубой мужик, который сейчас выглядел настолько обиженным, что даже мышка из известной пословицы, которой загадили норку, выглядела бы явно счастливее. - Кисаме-сан, - очень уважительно начал Какаши, - мы выполним все Ваши требования, если Вы все-таки согласитесь помочь нам в этом нелегком деле! – он улыбнулся, сложив прищуренные глаза в кавайные треугольнички. Хошигаки, взглянув одним глазом на копирующего (причем взглянув так, будто Какаши был его законным мужем, который успел провиниться изменой), вздернул подбородок еще выше и отвернулся еще дальше, тем самым почти демонстрируя парочке со шторами свой синеволосый затылок. Это все сравнительно издалека – с другого конца комнаты – наблюдала Данте, которой надоело делать перед Итачи королевски-сомлевший вид и которая потому принялась за активное подбрасывание вещей Шике. И все бы хорошо – картина коллективного преклонения Кисаме казалась ей даже забавной, - но только продолжалось это уже минут двадцать, а шторы от этого представления на место еще не повесились. Наслышанная от коренных жительниц комнаты о жестокости студсовета, Данте решила, что пора брать дело в свои руки. Для этого прежде всего нужен был… «Хидан!» - подумала она, оглядывая комнату в поисках подходящего предмета воспитания. Нет, конечно, Хидан не являлся таковым предметом (хотя если бы он был настроен так же, как Данте, он наверняка был бы очень полезен), но зато он держал этот предмет в руках и пытался натихаря смести им мусор под палас. Да, Данте нужна была именно вещь, носящая гордое имя «веник»! Девушка, ни секунды не медля, направилась к дзясинисту. - Эй, - она осторожно похлопала пепельноволосого дворника по плечу, на что он грандиозно отмахнулся своим важным инвентарем и, насупившись, взглянул на потревожившего его. – Дай веник, пожалуйста! – Дан улыбнулась в подобающей манере, чтобы произвести впечатление абсолютного добра. Сказать, что Хидан был рад – это ничего не сказать, ибо глаза малинового оттенка прямо-таки наполнились вселенской любовью и счастьем. Правда, так же и опустошились, ибо бессмертный решил соответствовать все-таки статусу злого и страшного серого язычника. Но веник он Данте с видимым удовольствием вручил, надеясь на то, что распрощался с этой вещью навсегда… - Ну Кисаме, ну пожа-а-алуйста! – Инс уже подобралась к нукенину с плавниками на расстояние вытянутой руки, и, как бы он от нее ни пытался отвернуться, он обязательно натыкался либо на ее умоляющий взгляд, либо на ванильно-милую улыбку Какаши. Выход человек-карась все-таки нашел: он гордо вскинул голову, потому шее стало больно, но зато он не видел вокруг себя упрашивающих улыбочек. Можно было любоваться потолком с обоями в мелкую сиреневатую крапинку, полкой, нависшей почти над головой, веником, летящим прямо на физиономию… Как только Кисаме подумал о венике, предмет уборки резво опустился ему на голову несмотря на его попытки увернуться. Вслед за ним в уши проник сиреноподобный крик Данте: - Ах ты, значит, решил дурака валять, пока все работают!?? Ну получай, сейчас я тебе всыплю! – удар размножился, и Кисаме уже досталось штук двадцать тумаков от веника. Сначала акулий нукенин решил защищаться, но почему-то Данте волшебным образом обходила всю его защиту, высыпая на него по пятьдесят ударов в минуту, хаотично разбросанных по всем частям его голубенького тела. Потом порядком разозлился и стал пытаться найти свой верным забинтованный меч, зовущийся Самехадой. Но меч куда-то делся, а вместе с ним улетучилась и вся решимость синенького дяденьки. Потому Кисаме, решив, что сопротивление в его случае ни к чему хорошему не приведет, поспешно встал, перескочив Инс через голову,и с криками «Сейчас я, сейчас!» направился к широкому пока что незашторенному окну…