Хрень с нами или Нарутовцы в общаге

Осторожно и тихо крадясь по коридору, Наруто был вовсе не в восторге от себя из-за того, что сейчас делал. Кем-кем, а предателем он не был по натуре. Если он выбирал сторону, то служил ей верой, правдой и всеми конечностями, а также их ударами и уворотами, до конца. Здесь он выбрал сторону Лайфстрим, вызвавшись помочь в… нет, не захвате, а, так сказать, силовом убеждении Неджи в том, что вокруг нет врагов и ему обязательно надо пойти с ними, чтобы найти или обрести еще больше друзей. Да, возможно, в процессе этого «силового убеждения» ему придется пару раз дать Неджи в бьякуган. Возможно, даже не пару раз. Но дело того стоило: в конце концов, он и сам растерялся в незнакомом мире, едва не поддавшись панике. Правда, никто об этом не узнал. Он надеялся на это, по крайней мере. А Неджи, если даже не растеряется и не поддастся панике, может натворить куда более серьезных дел и наломать куда более невероятных дров, ибо дружелюбием и легкой сходимостью с новыми людьми он совсем не отличался. Надо было свести разрушения и количество пострадавших к минимуму, и в этом Наруто с честью решил поучаствовать, считая это определенно своим долгом. Только вот перед самой дверью в комнату Лайф, где и должен был находиться бледноглазый потомок клана Хьюга, внимание Узумаки привлекло нечто на противоположном конце коридора. Нечто, довольно сильно тревожащее его и так неспокойную за друга душу. А именно — рожа Орочимару, мелькнувшая из-за какой-то невзрачной бледно-бежевой двери. Он очень хотел спросить у своей соратницы, можно ли ему быстренько сгонять в конец коридора и обратно — ну, чтобы не выглядеть самовольно покинувшим пост помощника, сопровождающего и вправлятеля мозгов Неджи-куну. Но при взгляде на соратницу и осознании необъятно-глубоких ее раздумий, отражавшихся в голубых глазах, Наруто не менее голубыми глазами похлопал и решил тихонько, чтобы не прервать ее усердный мыслительный процесс, отойти на несколько шагов в сторону той злополучной двери, а затем и вовсе так же тихонько продолжить путь к ней. Когда он оглянулся назад, Лайф возле комнаты уже не было, но и особо громких криков со стороны комнаты не доносилось — так, кого-то обозвали голубым шаринганом и все. Ну, еще что-то сломалось и грюкнуло. Много раз. В любом случае, Орочимару со своими змеиными руками и неадекватными наклонностями куда опаснее, чем Неджи, даже если последний сейчас находится в шоке глубиной с Марианскую впадину. Потому Наруто просто повернул голову обратно и твердо пошел к угрожающе маячащей бежевым цветом двери. Остановившись уже перед самой дверью, блондин задумался. Время было непростое, слишком много всего необъяснимого случилось всего за один день — нет, даже за полдня! Может, ему вообще от стресса и неожиданных глобальных изменений в его жизни Орочимары всякие за дверями мерещатся? Девятихвостым одаренный приложил руку к подбородку и выразительно хмыкнул. Нет, ну, может быть, и так… А если не мерещится? Тогда ведь проблем не оберешься: сколько он знал об Орочимару и сколько знал самого Орочимару, ничего хорошего никогда из взаимодействия с ним не выходило. Ну… разве что когда ему давали фантастических трындюлей, это можно было воспринимать как что-то хорошее. Ибо тогда он убирался в свое логово и не высовывался до момента, когда ему внезапно не вдарит в голову очередная любовь к чьему-нибудь телу. Не в сексуальном смысле, а во вполне себе воровском. Короче, Наруто решил, что если он сомневается, то лучше открыть, чем не открыть. И открыл. Пока внутри обеих комнат шло нечто, для публики называемое уборкой, а на деле иногда оборачивающееся еще большим разгромом, Алу устало прислонилась к стене коридорчика в блоке и прикрыла лицо рукой. Единственной на данный момент радостью было то, что Димка не стал устраивать разборок — давний друг, как-никак, не будет до самого крайнего случая катить бочку. И, пожалуй, еще радовало то, что уборкой сейчас занимается не она — она это дело терпеть не могла с детства, больше она ненавидела только готовить. А вот все остальное… Окей, уборка сейчас закончится, дело близится к вечеру, а тогда придет не один Димка, а весь студсовет! И если перед некоторыми знакомыми ребятами ей еще удастся как-то отмазаться — может, бывшему глазки построить, например, — то явно не перед всем студсоветом. Куда деть своих внезапно свалившихся, как куча хлама на голову, подопечных, она так и не придумала. Отправить их погулять? Нет, спасибо, Пейн вот уже погулял, шуму было на весь квартал, и хорошо, что только на квартал! Оставить их здесь? Тоже так себе идея… Но спокойствие города явно важнее ее собственного спокойствия, так что придется, видимо, оставлять. В крайнем случае, пораспихает их по шкафам. Или в уборную с душем отправит. Хмм… а это мысль! Заодно это и скроет невымытую со вчерашнего дня гору посуды. А о том, что творится в туалете, ей и думать не хотелось. — Чего грустим? — рядом будто из воздуха трансформировалась Элсми с широкой улыбкой. Алу попыталась растянуть губы до ушей в ответ, но получалось плохо. И вовсе не из-за отсутствия особой гибкости. — Вот предупреждали же меня, что не надо гадать, — темноволосая мрачно сложила руки на груди и нахмурилась, как Бэтмен под маской. — Особенно в парад планет. И вот… Что есть, то есть! — Ну, все могло быть намного хуже, — присвистнула Элс, погрызая аккуратный ноготь. — Например? — недоверчиво покосилась на подругу Алу. — Например, у них могли сохраниться все способности, — тоном великого философа-романтика заметила кудряшка, на что Алу сначала захлопала веками, а затем с облегчением выдохнула — а ведь правда, им отчасти даже повезло, что тот же Пейн не притянул их силой своего риннегана и не заставил близко познакомиться с асфальтом. — Дело говоришь, — одобрительно улыбнулась брюнетка своей вьющейся подруге. Теперь совершенно искренне. — И все же… Я совершенно не представляю, что теперь с ними делать, — она на мгновение прислушалась — в комнате продолжал раздаваться довольно монотонный гул голосов и бряцканье всего, что нужно было убрать, переставить или выбросить. — На улицу их не выгонишь. Иначе всему городу кранты, быстрые и неотвратимые. Оставить их здесь… Студсовет, конечно, прощал мне и большее количество народу… но таких уникалов, боюсь, он мне с рук не спустит. — Даже если Вербицкий замолвит словечко? — хитро прищурилась Элсми, глядя на подругу с толстым, как Чоджи при использовании клановых техник, намеком. — Особенно если Вербицкий замолвит словечко, — Алу выдохнула набок сквозь скривленные в мрачной усмешке губы. Ситуация была такая, что волей-неволей придется кокетничать с бывшим, а бывший мог оказаться и редкостной задницей. Точнее, уже оказался, потому-то он теперь и бывший. — Вообще, у меня была одна идейка… — Алу сузила черные глаза и посмотрела на потолок, при этом боковым зрением умудряясь ловить взгляд Элс, чтоб не пропустить тот момент, когда он станет заинтересованным. — М-м? — протянула подруга, любопытными глазами разглядывая явно очень стратегическую физиономию Алу. — А распихать их в туалет и в душ! — выдала совершенно просто и на одном дыхании Алу. — Это поможет и решить проблему лишних людей в наших комнатах, и заодно не даст студсовету сунуться в данные помещения, ибо там… — Ага, — перебив, кивнула Элсми. И Алу прекрасно поняла, почему девушка ее не дослушала. О том, что творилось в душевой и уборной их блока, не хотелось не то что говорить — даже вспоминать. А ведь времени их убрать до прихода студсовета уже не будет! — Вообще, идея занимательная, — мисс с кудряхами сделала задумчивое лицо, и даже прищурилась, как Алу. — Но есть одна проблемка. — Какая? — одна из бровей брюнетки сделала удивленное поползновение вверх. — Если уж отправлять их по этим местам, то явно с кем-то из нас, — сосредоточенно произнесла Элс и поспешила сразу же выдать весь список пояснений: — Ну, потому что, во-первых, нужно, чтобы кто-то следил, чтобы они еще там чего-нибудь не натворили. А во-вторых, не странно ли будет выглядеть, если мы все, жители комнат и официальные гости, будем на месте, а туалет с душем почему-то будет занят? Алу пораскинула всем в голове, что раскидывалось, ибо большая часть мозгов была занята переживаниями насчет того, что их может не спасти даже такой хитрый план, а часть уставшая решила забить на такое местами неблагодарное дело, как «думать», и удалиться в место, именуемое в простонародьи прострацией. А ведь так оно и есть… Элсми в этом определенно была права: без присмотра этих гавриков оставлять нельзя, а то еще додумаются, там, Кисаме в унитаз спустить или разматериться на откровенно хреново работающий переключатель в душе. Да-да, Алу знала, она и сама материлась. Но она жительница этой комнаты, а не какое-то там дзясинопреклоненное недоразумение в плаще с красными облачками. — Да, дело говоришь, — ответила черноглазая на замечания подруги. — И что, кого куда предлагаешь отправить, в таком случае? И тогда Элсми изрекла вердикт, который Алу хотелось услышать меньше всего: — Ну, всех их мы туда точно не втиснем. Брюнетка и сама прекрасно понимала, что так и есть. Конечно, данные санузлы были довольно просторными как для скромного студенческого общежития, но при всем желании там, не мешая друг другу, могли поместиться по три, максимум четыре человека. Проверено это было на практике, и черноглазка сама предпочитала не вспоминать, какой. — Не втиснем, — вздохнув, согласилась она. — Тогда надо как-то распределить, кто останется, а кто будет прятаться там? — Ага, — кивнула кудреволосая. — Могу определенно сказать, кого точно надо куда-нибудь спрятать. — Кисаме и Зетсу, — это они сказали хором, переглянувшись. Ну, это и было ясно, как день в безоблачную погоду на равнине без единого деревца. Вахтерши кильку без томата пропустили, скорее всего, потому что и сами уже выглядят как кильки без томата. А вот с членами студсовета такое вряд ли прокатит. Никаких фестивалей в городе пока что не проходит и не планируется, спихнуть все на костюмированное представление на какой-нибудь КВН не получится — у некоторых потомков клана Учиха с чувством юмора все абсолютно туго, — а просто маскарад у Алу в комнате уже сам по себе тянет на нарушение общественного порядка. Особенно с учетом того, как обычно она проводит свои вечеринки. — Я бы еще отправила туда Итачи, — философски подперев подбородок рукой, отозвалась Элс. — Итачи? — старшекурсница подтянула брови к переносице в выражени легкого недоумения. — Ага, — шатенка уже вошла в образ то ли мафиози, то ли декана факультета, то ли еще хрен знает кого серьезного. — Просто со своими он спокойный… А вот с чужими — кто знает, как он себя поведет. — Ну да, тут ты тоже права… — Алу ссунула губки набок, чмокнула ими и вернула в исходное положение. — А вот кого точно не надо никуда прятать, так это Хидана. Теперь настала очередь кудряшки удивляться, но для Алу это было понятно, как-то, что Зетсу и Кисаме лучше скрыть от непросвещенных глаз. На самом деле, она бы с удовольствием засунула б его на самую дальнюю полку шкафа, связала руки и ноги, заклеила рот лучшим скотчем и оставила бы там лежать хотя бы до конца обхода. Но прекрасно понимала, что даже со своими навыками карате она с ним не совладает, а куда-нибудь его отправлять — материться будет так эпично, что студсовет точно захочет посмотреть, кто же это там такой красноречивый. Уж лучше держать его при себе и периодически незаметно пинать локтем под дых, чтобы следил за словами. Да и выглядит он вроде как вполне себе обычный парень. Ну, волосы пепельные… Мало ли, жизнь потрепала до седины. Ну, глаза малиновые… Да кто там ему в глаза будет заглядывать! В общем, куда-нибудь его прятать было бы точно огромной ошибкой. О чем Алу незамедлительно решила сообщить подруге. — Ну, отправим мы его куда-нибудь, он там поссорится с кем-нибудь, да такую тираду выдаст, что весь студсовет к нему учиться материться захочет пойти! Ну его в пень, лучше его на расстоянии пинка держать и контролировать, если что. — Ты думаешь, получится так его утихомирить? — с опаской осведомилась Элс. — Ну, по крайней мере, я смогу его перекричать, — усмехнулась весьма уверенная в своих силах Алу. — Или дам ему по морде. На такие «семейные сцены» вряд ли студсовет смотреть захочет… — черные брови задергались в учащенном ритме, изображая хитрое подмигивание. Элс намек поняла и ответила подмигиванием на той же частоте. — Итак, дальше… Можно оставить в комнате Какаши, он дружелюбный, — по очереди загибая пальцы, проговорила брюнетистая старшекурсная особа. — И Шикамару, — ответила ей кудрявая младшекурсная. — Ой, вот Шикамару — да, определенно оставляем! — воскликнула Алу. — Он умный! — расплылась в улыбке Элс. — И адекватный, — поддакнула старшая. — Точно! — согласилась шатенка. — И на человека похож! — продолжила перечислять все неизменные достоинства повелителя оленей Алу. — Хм? — не поняла Элсми. — Ну, в смысле, имеет самый привычный нам человеческий вид, — пояснила Алу, воспользовавшись навыком вешать научную лапшу преподавателям на уши. — А, да, точно, — Элс согласно кивнула. — Ну, в принципе, и Пейн может сойти за человека. Точнее, человека-неформала, — воспользовалась и она суперспособностью делать точные пояснения. — Да, у него такой «неформальный» вид, что даже риннеган объяснять не придется, — выдохнув, кивнула брюнетка. — Ну… и ладненько, — она легонько хлопнула в ладоши. — Значит, Пейна тоже оставим. Действительно, сойдет за неформала. К тому же, он первый, насколько я помню, предложил сотрудничество. На самом деле, за каких-то пару часов уже успело произойти столько всякого, что Алу уже не помнила, кто именно что именно предложил. Но вроде это был Пейн. Ошибиться не хотелось, так как если она ошибется еще и в этом… Достаточно было того, что они наварили впечатляющей ниндзя-каши из своих гаданий да призывов из других мест и вселенных. И теперь им это долго расхлебывать огромными ложками, которых у них в комнатах даже не водится. — Значит, Кисаме, Зетсу и Итачи — в ванную и туалет, Хидана, Пейна, Какаши и Шикамару — оставим в комнате, верно? — загибая длинные наманикюренные пальцы, уточнила еще раз обладательница длинной темно-каштановой копны. — А Сасори? — вопросительно выгнула бровь Элс. — Сасори? — отзеркалила ее бровь в своей Алу. Про Сасори она забыла. Про Сасори все забыли в пылу уборки и разбирательств с Перепелием на тему того, что делать с пачкой неординарных личностей, которых Алу и компания умудрились приволочь к себе неизвестно откуда в самый канун обхода студсовета. И она вообще не удивилась бы, если бы оказалось, что Сасори кто-то случайно спрятал в шкаф как манекен, стыренный из магазина одежды, или же вообще разобрал на «запчасти» для детских кукол увеличенного размера. А еще он мог спокойно прийти в себя и под шумок отправиться бродить по коридорам общежития в поисках материала для своих марионеток. Вот это был самый неприятный расклад, но Алу о нем думать не хотелось — и так думалось уже о многом, начиная студсоветом и заканчивая Хиданом, который во всех красках описывал то, как кто-то только что уронил ему на ногу полный воды чайник, как вода разлилась по всему полу и как он не собирается ее вытирать. — Не знаю, — раздраженно выпустив воздух сквозь сжатые зубы, ответила брюнетка. — В крайнем случае скажем, что не знаем, кто это. Элс, тяжело вздохнув, также согласилась. Происшествий оказалось более чем достаточно для одного дня, еще одно недоразумение сознание уже просто отказывалось воспринимать. Синхронно зевнув, подруги-студентки вернулись в комнату Алу и так же синхронно объявили: — Итак, ребята! План действий на обход студсовета таков… После того, как Наруто открыл дверь в злосчастную, но манящую потенциальной возможностью начистить Орочимару его языкатую физиономию кладовку, он ее закрыл. Постоял и подумал какое-то время, почесал свою золотистую репу и звучно хмыкнул. А затем опять открыл. Проблема была не в том, что Орочимару там не было, и даже не в том, что он там был (а он там таки был), а в том, что величайший змеиный саннин и величайший засранец, которого Наруто знал в своей жизни, испуганно жался в угол и закрывал длинноволосую бледную головушку обеими ладонями, жмурясь будто в ожидании удара. После того, как дверь открылась во второй раз и не закрылась, так как Наруто понял, что сие дивное зрелище ему не привиделось, любитель пресмыкающихся еще некоторое время жал руки к голове в попытке защитить ее от всех земных невзгод. Когда прошло полминуты или чуть больше, обниматься со своими волосами нукенин перестал, а также озадаченно приоткрыл один глаз. Когда взгляд вертикального зрачка наткнулся на юного обладателя девятихвостого биджу, Орочимару подскочил на ноги со скоростью молнии, рванул к Наруто, на пути задевая стоящие в почти идеальном порядке швабры и метлы, а после сжал до крайности офигевшего будущего хокаге в крепких объятьях. — Наруто! — ухо блондина очень удивилось, услышав возле себя откровенные всхлипы счастья. — Как я рад! Сначала Узумаки инстинктивно обнял повисшего на нем громко шмыгающего носом товарища и даже похлопал того по спине, успокаивая таким образом. Вроде помогло, нос под ухом хлюпать перестал, а потом Наруто опомнился, осознав, кого он баюкает в своих объятьях, потому разом отпрянул, отодвинув юркую змейку от себя на приличное расстояние, и, продолжая держать за плечи, спросил: — Орочимару? А ты что здесь делаешь? На этом сначала мужчина-змеина заворочался, затравленно зыркая по сторонам, а затем тихим голосом, наклонившись ближе к Наруто, ответил: — Прячусь. — От кого? — не понял Наруто, но, впрочем, сомневаться, что было от кого, не стал. Хоть эти новые знакомые и не обладали техниками шиноби, но и без техник они могли прополоть чужакам грядки по самые помидоры. Орочимару снова воровато оглянулся и придвинулся еще ближе, отчего Узумаки почувствовал себя откровенно неуютно. — От бабушки, — прошипел он таким же тихим шепотом. Наруто подбросил брови в космос. — От… бабушки?! — переспросил он, когда брови вернулись и недоуменно скривились. — Ага, — затравленно закивал Змей Орочимарыч. — Ничто меня в жизни еще так не пугало! Ростом-то она невелика, но несется, как ураган, как торнадо, сметая все на своем пути! — он раскинул руки и резко закружился вокруг своей оси, имитируя супер-мощь торнадо-бабушки. Наруто удалось отскочить от красочной пантомимы, и теперь он наблюдал за рассказом с расстояния пары метров. — Глаза у нее… — пальцы змеемужика свелись над глазами в подобие очков. — Огромные! И сверкают всей яростью мира! Одета она в серое кимоно до колен, странного вида, с тонким поясом. А вооружена… — он сделал драматичную паузу, и затем снова таким же громогласным шепотом, как и до этого, выдал: — Веником! Но владеет она этим оружием на превосходном уровне! Она настоящий… мастер веника! Закончив свои страстные описания, Орочимару выдохнул и застыл в позе то ли стиля Журавля, то ли стиля пританцовывающей на одной ноге макаки, и так бы он простоял еще долгое время, чтобы хотя бы отдышаться после такого харизматичного представления. Только с конца коридора, который оказался уходящим за поворотом влево, раздался действительно леденящий душу старческий ор: — Ах вы негодники! Вот, попались, е-мое! Вас теперь двое уж стало?! Наруто и его змеиный друг медленно повернули голову на источник голоса. Там действительно стояла пожилая женщина в серых одеяниях до колен, которые на самом деле можно было назвать кимоно с большой натяжкой. Глаза у нее и правда были большими и злющими, пучок седых волос был заколот фигурной шпилькой с большой бусиной на конце, а в руках торнадо-старушка держала матерый золотистый веник. Блондин аккуратно, будто стараясь, чтобы их противница этого не заметила, повернул голову к брату по несчастью, отчего волосинки, торчащие на голове в разные стороны, легонько задрожали, создав впечатление еще более колосистой пушистости. — Это она? — задал он едва слышный вопрос. — Ага, — лицо Орочимару точно копировало выражение лица Наруто и без шарингана: напуганное и растерянное. Узумаки нервно сглотнул. — Что будем делать? — поинтересовался он, повернув голову в исходное положение и рассматривая старушку, из носа которой едва ли не вырывалось пламя. — Лучше всего бежать, — ответил змеиный саннин, также перестав сводить взгляд с большущих, пышущих гневом глаз мастера веника. Наруто кивнул, улыбнувшись фирменной улыбкой а-ля «я знаю, что делаю глупости, но, по крайней мере, я что-то делаю». — Тогда я знаю, куда, — проговорил он и, не дав теперь уже спутнику опомниться, схватил его за шиворот и рысью поволок за собой в том направлении, откуда за ним изначально и пришел. Бабулька ждать себя долго не заставила. Со скоростью, необходимой для того, чтобы забраться раньше всех в подъехавшую маршрутку, она сорвалась с места, крутя в руках веник не хуже тренировочного шеста. — Ах вы ж… Наркоманы! Проститутки! Эмо! Рэперы! Металлисты! Вейперы! Трейсеры! Веганы! — послышалось, казалось бы, возле самого уха Наруто, и он припустил еще сильнее, стараясь не слишком при этом мотылять Орочимару, который то ли расслабился и позволил Наруто самому совершать побег, то ли оцепенел от страха и не мог пошевелиться даже, не то что убегать. — Понаплодятся тут… как внебрачные дети Педро от Кончиты и Хуаниты в новой серии «Бразильских страстей»! Управы на вас нет, наиграются тут в свой «Контр-Страйк» и потом бродят по коридорам да порядочных студентов пугают! Ну что за молодежь нынче пошла! Никакого уважения к старшим! Вот во времена моей молодости… Что там было во времена ее молодости и когда вообще она, эта молодость, у бойкой старушенции была, Наруто предпочел не дослушивать, хоть и отчасти было даже любопытно (он, кажется, и скорость бега замедлил, чтобы не упустить из виду что-то важное, что она могла им кричать, размахивая веником так, что он крутился, как пропеллер вертолета). Заветная дверь в комнату Лайф показалась совсем рядом, и Наруто надеялся, что она открыта, иначе, если он со своей прытью снесет дверь с петель, толку забегать в комнату уже никакого не будет. К счастью для блондинистого чемпиона по бегу с Орочимару в одной руке, дверь была действительно открыта. Парень внесся в комнату на всех парах, одной рукой швырнул телепающегося Орочимару (и очень удачно — змеиный нукенин, пролетев пару метров, приземлился точно в кресло), а другой с силой захлопнул дверь в комнату и теперь мог относительно спокойно выдохнуть. — Полезай, я сказала! — для пущей убедительности Алу еще и притопнула ногой, но Кисаме повиноваться не собирался. Как стал возле туалета двухметровой рыбьей горой, так и не сдвинулся с места, несмотря на все просьбы и приказы темноволосой. — Без шуток, Кисаме, я в комнате тебя не оставлю! — Интересно, почему же, — с односторонней ухмылкой поинтересовался могучий рыб. «Потому что ты сухопутный дельфин, искупавшийся в синей краске!» — подумала Алу, нахмурившись и раздраженно рыкнув, но вслух этого, конечно же, не сказала. Не хватало еще устраивать переполох на рыбном рынке с этим бестолковым водоплавающим как раз перед приходом студсовета! Время как раз близилось к семи вечера, обычно они приходят именно в такой час. Алу мимолетно удивилась: а всего-то полдня прошло! А такое ощущение, что она уже месяц куролесит с этими рыбоподобными, кустообразными и пирсингованными! Девушка готова была хвататься за голову при одной мысли о том, что если уж один день с ними кажется таким затяжным, то как будут тянуться бок о бок с этой компанией недели, а то и месяцы, ведь еще неизвестно, когда они отправятся обратно в свой мир. Да, для этого их нужно всех между собой передружить, а как их передружить, если она с ними и сама едва ладит сейчас! Впрочем, брюнетка оперативно решила разбираться с проблемами по мере их поступления. В данный момент самой актуальной была проблема запихания упрямого карася в туалетную комнату, и от этой проблемы Алу также была готова хвататься за голову. — Кисаме, ты не знаешь наш студсовет, — черноглазая постаралась говорить как можно спокойнее, но внутри у нее пылало пламя желания хлопнуть собеседника чем-нибудь тяжелым по голове и отправить в бессознательном состоянии в туалет вместе с Зетсу, который с полуухмылкой уже примостился на закрытом унитазе. — Эти церемониться не будут: навалятся всей оравой, тебе самому не поздоровится! — А ты, между прочим, без своих техник, — заметила выглянувшая из-за плеча Алу Элс. — Я им что, одной Самехадой не наваляю? — возмутился оскорбленный столь откровенным неверием в его силы Кисаме. — А ты давно ее видел вообще? — прищурившись, поинтересовалась Алу. Кисаме хотел было что-то ответить, но только раскрыл рот, похлопал губами и ушел в глубокую задумчивость. Самехада и правда давно на глаза не попадалась — ни ему, ни кому-либо другому в этом блоке. Возможно, ее благополучно спрятали (Кисаме надеялся на это), возможно — благополучно выбросили (а вот на это надеялись уже Алу с Элс), а возможно, он и вообще появился здесь без нее (этот вариант бы устроил обе стороны). Впрочем, соображал на этот счет рыбомэн не так и отчаянно — он был уверен, что и голыми руками может навалять вышеупомянутому студсовету. Хотя все равно было бы неплохо, если бы его прожорливое оружие было при нем. Авось у него силы не отняло при перемещении в другой мир! — То-то же, — удовлетворенно закивала Элсми, выйдя из-за спины брюнетки и аккуратненько заталкивая леща-философа в небольшую туалетную комнату блока. — Так что лучше отсидись тут, а пока будешь здесь — подумай, куда она могла деться, — на самом деле, если бы Элс была точно уверена, что Самехада растеряла свои способности при перемещении, ей было бы все равно, но если у этого прожорливого меча остались свойственные ему в аниме техники, тогда это будет ужасом для населения города и занимательной находкой для биологов. В глубокой задумчивости Хошигаки стало как-то проще подвинуть с места, и девушки с облегчением задвинули его в туалет, а также проследили, как за ними защелкнулся шпингалет — Элсми подумалось, что это все-таки сделал Зетсу, ибо Кисаме вряд ли даже заметил, что куда-то переместился. — Фу-у-ух! — Алу протерла лоб и громко выдохнула. — Хорошо! Отличная работа, Элс! Кучерявая с хитрющей и вместе с тем довольнейшей ухмылкой кивнула. — Так… — далее брюнетка огляделась по сторонам и, не найдя искомое, заголосила на весь блок (как она думала, но скорее это было слышно все-таки всему общежитию): — Да-а-а-ан! Голубоглазая шатеночка возникла на пороге комнаты словно из воздуха, рядом с ней, явно запыхавшись от столь быстрого перемещения, стоял Итачи, но виду, что это перемещение его вымотало, не подавал. Впрочем, Итачи вообще редко подавал хоть какой-нибудь вид. — Помнишь, что вам с Итачи нужно делать? — на всякий случай переспросила Алу. На это Данте скептически сжала губы и вздохнула. Деваться было некуда. — Помню, — пробормотала она, окрасив щеки смущением, и мельком зыркнула на продолжающего оставаться невозмутимым Итачи. — Ну-ка повтори! — с умильной улыбочкой, но угрожающе сверкая глазами, попросила брюнетка. Это породило еще более глубокий вздох, а затем Дан, краснея уже до кончиков ногтей, медленно произнесла: — Эротично вздыхать и изображать занятия любовью… — Отличненько! — очарованно хлопнула в ладоши Алу. — Итачи, справишься? — она посмотрела на обладателя шарингана. — Будет сделано, — отрапортовал он с таким же непроницаемым лицом, какое сохранял до этого. — Вот и замечательно! — снова всплеснула руками брюнетка. — А теперь марш в душик, быстренько! Данте закатила глаза, перед этим успев бросить испепеляющий взгляд на черноглазую, а затем, взяв под руку своего «кавалера» на этот обход студсовета, направилась в душевую. Щелкнул второй шпингалет, Алу выдохнула, оперевшись спиной на стену в полутемном коридорчике блока, когда в холле этажа раздался стройный, словно солдатский, топот ног. Девушка разом метнулась к двери наружу, приоткрыла ее, оставив для наблюдения малюсенькую щелку, несколько секунд посмотрела через нее на то, что происходит в коридоре, а после также быстро метнулась в свою комнату, дав знак Элс сделать то же самое. — Все по местам! — послышалась команда из обеих комнат, а после раздалось два почти неслышных, но синхронных вздоха.