Хрень с нами или Нарутовцы в общаге

Ожидание затягивалось, потому что в комнате, расположенной примерно в середине коридора, нашли невымытую сковородку, и сейчас со студсоветом кто-то активно спорил, даже угрожая зазвездить этой сковородкой по чьим-то яйцам и сразу приготовить яичницу. Алу знала, что в этой комнате живут как минимум два игрока баскетбольной команды ее факультета, один из которых, к тому же, отлично готовил, потому ни в первой угрозе, ни во второй не сомневалась. В студсовете, правда, тоже присутствовали баскетболисты, в частности, ее бывший (о котором она упорно старалась не думать), так что у студсовета шансов отбить сковородку, а затем отбить сковородкой было куда больше. Там все-таки баскетболистов было целых пять, да и остальные — еще какие-то спортсмены… Но пока они все там спорили, кто кого метнет в окно вместе со сковородкой, можно было проверить все мелочи, которые могли быть забыты или попросту не учтены. Можно было… Но Алу вместо этого прислонилась к стене и с чувством тысячи скорбей вздохнула. — Что? — Элс метнула в нее участливый взгляд. Алу этот взгляд поймала, пасом передавать не стала, потому что некому, и вздохнула, удрученно привалившись спиной к облезлым обоям в коридоре блока. — Говорили мне, что не нужно заниматься гаданиями… — сложила она руки на груди и насупилась, заставив брови почти объединиться над переносицей. — Мутное это дело. Неизвестно, к чему может привести. Элсми широко улыбнулась и хихикнула, качнув головой, отчего кучеряшки колыхнулись, как гибрид желе и турецкой халвы. — Ну, зато теперь мы знаем на практике — это и правда так! Алу, услышав ответ подруги, не смогла сдержать улыбки. В самом деле, теперь им хоть диссертацию пиши о вреде гаданий! Эх, если бы для диплома подошла такая тема… Но тему Алу уже выбрала, и с гаданиями она никак не была связана. Хотя, может быть, Элсми потом возьмет: ей до диплома еще два года! Брюнетка отвлекла себя от подобных мыслей смачным прилетом ладони по лбу. Элс же тоже технарь, как и она, на кой ей дипломный проект о гаданиях?! — Главное, чтобы мы не узнали на практике, что такое выселение из общежития, — с невеселой, но добродушной ухмылкой ответила она и, сделав глубокий вдох, резво и с видом матерого приключенца выдохнула. Итак, эмоции в сторону, мозги в кучку, нужно прорываться, а не страдать! Минута страданий окончена! — Ладно, — взмахнула Алу рукой. — Что-нибудь придумаем. В конце концов, мы вроде как продумали отличный план, и все пойдет если не как по маслу, то хотя бы средненько, если не случится какой-нибудь… — она хотела сказать «форс-мажор», но инстинктивно повернулась на звук открывающейся двери в блок и выпалила: — Вербицкий! — Вербицкий… — повторила Элсми, незаметно сделала шаг к двери в душ и аккуратно отстучала по ней замысловатое послание. Нет, это была не азбука Морзе, просто находящиеся в душе Данте и Итачи должны были понять, что раз им стучат таким хитрым способом, значит, самое время начинать свой эротический радиоспектакль. — Вербицкий, — с ухмылкой, выражающей острое желание выругаться Хидановским матом, повторила снова Алу, задумавшись о том, что если так пойдет и дальше, то они с Элс не перестанут повторять друг за другом эту фамилию. Игорь Вербицкий — староста восьмого этажа, тяжелый форвард баскетбольной команды «соседнего факультета» и по совместительству бывший парень Алу — стоял в дверях, подпирая дверной косяк, и улыбался самой слащавейшей из всех своих улыбок, которая, когда он это делал во время обхода студсовета, не предвещала ничего хорошего. — Леночка… — протянул он, смеривая Алу взглядом с ног до головы. — Пропустишь в комнату? — Отчего ж не пустить? — Алу улыбнулась ему такой же слащавой улыбкой, с которой впору было совершать массовые убийства. — Только у меня гости, — предупредила она со всей возможной предупредительностью. Вербицкий на мгновение нахмурился в приступе грозной, но бессмысленной ревности, а затем снова разулыбался, прямо-таки лучась доброжелательностью, от которой хотелось отпрянуть в соседнюю комнату. Желательно пробив стену, чтоб быстрее было. — У тебя вечно гости, — прошипел он с изящным змеиным акцентом. — И каждый раз новые. Кто на этот раз? — в глазах молодого человека блестели искорки весьма нехорошей заинтересованности. Алу переглянулась с Элс, наблюдавшей за разговором, они взглядами о чем-то договорились, и Алу решила таки нанести бывшему кавалеру удар под дых. Ну, и чуть пониже заодно. — Неформалы, — произнесла она одно слово, а Вербицкого уже передернуло вдоль, поперек и по диагонали. Причину неприязни Игоря к неформалам она знала давно. Это приятелям он мог рассказывать, что, дескать, все эти представители субкультур обычно громко слушают музыку и вообще слишком агрессивны, потому даже ему, баскетболисту со стажем, приходится их опасаться. Настоящие корни того, что Вербицкий не ладил с неформалами, росли из его довольно буйного подросткового периода. Тогда он никак не мог определиться, к какой же социальной группе он себя относит — главное, чтобы не к «ботанам и заучкам», как он сам говорил. Потому захотел сразу быть и металлистом, и рэпером, и панком, и эмо одновременно. Как яркое воспоминание об этом периоде, у него осталась фотография, где он был выряжен в косуху, безразмерную футболку, толстую с закосом под золото цепь, на которой внизу красовались усыпанные стразами кулоны в виде значков баксов (штук пять, чтобы произвести впечатление), и почему-то килт. Волосы его, кажется, тоже не определились, к какой субкультуре себя отнесут, потому на его голове тогда был панковский хохолок, заканчивающийся ярко-розовой челкой, драматично закрывающей правый глаз. Когда будущий противник неформалов стал чуть взрослее, он осознал, что если эту фотографию не убрать подальше от посторонних глаз, она может стать городским, государственным, а то и мировым достоянием. О ней будут слагать легенды, и содержание этих легенд Вербицкого совершенно не радовало, когда он себе их представлял. Потому он решил, что это фото следует как можно скорее уничтожить, но его младший брат добрался до него раньше, чем оно было предано огню. С тех пор «мелкий» получил возможность шантажировать старшего в любое время, а старший обзавелся тайными страхами и неприязнью к неформалам — как он пояснял, за то, что они оказали на него настолько дурное влияние, что это заставило его сфотографироваться в таком виде. Понятное дело, что сейчас во всей своей важности Игорь не хотел иметь с этими крайне сомнительными личностями никаких дел, а вот Алу к таким людям очень тянуло, так что удивляться было нечему, а вот беспокоиться о чем было. — Ладно, — произнес он, начав отчего-то мяться так, будто очень хотел посетить отхожее место (хотя ему бы все равно не удалось, ибо в отхожем месте был Кисаме и подозрительно булькал). — Тогда я, пожалуй, пойду дальше. Может, ребята зайдут. И если бы он не упомянул этого, имеющего в данный момент просто вселенскую важность, «Может, ребята зайдут», у Алу бы не созрел в голове весьма коварный план, который обеспечил бы ей отсутствие других членов студсовета в ее комнате в этот вечер. — Да чего ты! — она улыбнулась настолько широко, насколько могла, и, мгновенно оказавшись за спиной у Игоря (Элсми уже подумала, что ее подруге случайно после гаданий достался не только Хидан, но и техника мгновенного перемещения), стала усердно пихать его в сторону приоткрытой двери в свою комнату. — Проходи, не стесняйся! — Ребят, я сам здесь все проверю! — только и успел крикнуть в коридор Вербицкий, прежде чем Алу засунула его в комнату и, позволив Элсми нырнуть следом, закрыла дверь. Контингент, находившийся в комнате, выглядел реально странно. То есть… Игорю Вербицкому описать свои впечатления было сложно. Гости Алу вроде как одновременно казались и совершенно нормальными, и донельзя диковинными. К парню с завязанными ананасовым хвостом волосами вопросов было меньше всего. Одет он был, конечно, нестандартно, но Вербицкий с новой вспышкой стыда признавал, что его наряд на той самой фотографии был куда более своеобразным. Рядом сидел мужик, которому судя по лицу было чуть больше, чем самому Вербицкому, а судя по волосам — больше было раза в два. Натуральная серебристая седина, современные модницы бы позавидовали, а современные модники решили бы, что нелегкая у товарища была жизнь. Сидел этот товарищ в маске, закрывающей половину лица. «Ну, может, гриппом болеет и об окружающих заботится», — решил Вербицкий. Конечно, когда болеешь гриппом, стоит оставаться дома, но Алу любого вытащит в гости, если захочет, ему ли не знать! Остальные два гостя, в отличие от первых двух, попавшихся на глаза Игорю, были чем-то в самом деле из ряда вон выходящим. Один ему особенно не понравился: может, потому что он умудрился покрасить и уложить волосы, что в своем буйном детстве также пытался сделать Вербицкий, но у этого получилось явно со вкусом. А может, потому что он развалился на кровати бывшей девушки Вербицкого словно на своей собственной, да еще и в такой позе, что будь на его месте сам Вербицкий, у него были бы ожидания, что сейчас Алу гостей быстренько спровадит… и им больше никто не будет мешать в этот вечер. В общем, созерцать среброволосого типа в какой-то странной куртке с красными облаками, под которую тот забыл надеть футболку (благо, хоть брюки были на нем), Вербицкому было неприятно. Потому он переключился на его соседа, сидящего на стуле за столом. Тот представлял из себя нечто обпирсингованное настолько, что Вербицкий даже не мог представить, где еще у него может быть пирсинг. И старался не представлять, а то мало ли что могла подсказать ему участливая фантазия. К тому же, волосы этого типа были едко-рыжего цвета, а глаза были в каких-то странных разводах. Линзы такого уровня эпичности точно покупал где-то в Китае, подумалось Игорю. Алу увлекается… как его там… косплеем, явно знает, где такие достать. Вербицкий созерцал эту компанию молча, они тоже смотрели пока что молча, и тишина становилась какой-то неуютной, потому он уже начал думать о том, что сказать кроме пришедшего первым в голову «Обход студсовета!» Но, к сожалению, слишком вольготно себя ощущающий тип на кровати Алу сориентировался первым. — Привет, чел, — лениво махнул он рукой. — Ты кто будешь? Алу удивилась, что Хидан (а говорил именно он) нигде не вставил слово «нахер». А Вербицкий удивился такой наглости, потому сразу же выпалил, указывая на Алу: — Ее бывший парень. Брюнетка закатила глаза, решив, что Вербицкому уже баскетболом все мозги отшибло, и приготовилась выдать отшибить ему все остальное. Но тут, к сожалению, не растерялся и Хидан, разваливаясь на ее кровати еще более фривольно и невозмутимо отвечая: — А я ее нынешний парень. Рот Алу раскрылся в изумлении, а губы уже были готовы произнести то слово, которое точно бы понравилось Хидану. Но она благоразумно промолчала. Видимо, придется поддержать легенду этого долбаного сельхозработника, так как сейчас затевать ссору с ним было чревато тем, что либо на это сбежится весь студсовет, либо решит погеройствовать Вербицкий, либо что-нибудь учудят остальные пришельцы. Ни один из этих вариантов ее не устраивал. Между тем глаза Вербицкого недобро сверкнули. — Ну, — сложил он руки на могучей груди, с явным скепсисом осматривая сребровласого негодника, который теперь проводит вечера с его бывшей, — и где же вы познакомились? — На косплей-фестивале, — ответила за Хидана Алу, потому что была уверена, что единственное место, которое сейчас придет в прилизанную головушку ее «нового кавалера», это бар, а единственное название для бара, которое ему придумается, это «Пиздец». — И кого же он косплеил? — умильно улыбаясь, обернулся Вербицкий к Алу. Девушка, которая надеялась, что диалог закончится простым «Ясно» и злобным зырканием в сторону Хидана, недовольно приподняла выразительную бровь. — Тебе-то что до этого, Вербицкий? — спросила она. — Ты же сам говорил, что не разбираешься и не будешь смотреть эти всякие аниме. — А я посмотрел! — с гордостью и явным намеком на свой героизм произнес Игорь. — И много посмотрел! Я недавно как раз закончил… — Ладно, поверь, нам это неинтересно, — махнула рукой Алу, снова страдальчески подняв взгляд к потолку. Не хватало еще узнать, что он посмотрел «Наруто» и кого-то ему Хидан очень сильно напоминает. — Может, осмотришь уже комнату и уйдешь? — она бросила на него усталый взгляд. — Как видишь, мои друзья не буйные, в комнате чисто… — Друзья твои не буйные, а вот парень твой слишком уж борзый, — недовольно скривился Игорь. — Он больше не будет, — вздохнула Алу, стараясь не обращать внимания на то, как Элс чуть позади нее хихикнула в ладонь. — Нет, я хочу, чтобы был! — тут же с чувством парировал Игорь. — Тебя же, Леночка, защищать надо, ты же вечно в какой-то пиздец влазишь! — Значит, будет, — снова махнула рукой Алу, которую этот диалог начал утомлять куда сильнее, чем само нашествие нарутовцев в ее скромное временное жилище. — Мы сами разберемся. — Да, — выразительно выразил свое согласие Хидан. — Пиздец — это для меня как два пальца… — Не выражайся при девушке! — погрозил ему кулаком Вербицкий, на что Хидан вытаращил глаза: — Так ты ж сам при ней выражаешься! — Мне можно, — с важным видом продекламировал Вербицкий. — Мы с ней очень хорошо знакомы. А вот когда выражаются незнакомые, она не любит. — Да мне похуй, — безразлично вставила Алу. — Это я-то тут незнакомый?! — Хидан, не переставая таращиться, стал с опасным видом слезать с кровати, демонстративно разминая руки. — Ты на кого тут бычишь?! Вербицкий, также разминая руки, выдал быструю и яркую тираду, в которой приличными были разве что предлоги. Хидан ответил не менее поэтично, только обошелся без предлогов. Элсми безмолвно оттащила Алу назад, чтобы та не попала в пиздец уже сейчас. Алу, остановившись возле своей мивиноволосой подруги, решила немного понаблюдать, внутренне очень надеясь, что эти два чудо-павлина устроят минимум соревнования в искусстве мата, максимум — рэп-баттл (потому что кто-то из них уже начал читать речитативы). Как вдруг внезапно раздалось: — Сударь, я вызываю Вас на дуэль! Алу срочно пошарила рукой в поисках свободного стула и, не найдя оного, просто присела на пол. Эту фразу выдал Хидан.