Хрень с нами или Нарутовцы в общаге

Нависшая тишина показалась гробовой, в ней было едва слышно прерывистое дыхание трех пар ноздрей. «Угораздило же!» — Алу про себя материла все на свете. – «Тебе всегда говорили, что нефиг мечтать, а то мечты имеют свойство, моя дорогая, сбываться! Теперь счастлива! Спиритист недоделанный! Ах, как жаль, я еще так молода, так молода!» — прислушавшись и убедившись, что она не говорит это вслух, девушка усилием воли вернула самообладание на место, хотя его пришлось очень долго уговаривать. «Успокойся, надо выход искать, а не паниковать! Все нормально, пока Хидан дрыхнет, а проснувшись, может, и не заметит, кроме того, пока он не начертит круг из своей крови…» — приблизительно этим уговорам здравый смысл и поддался, вернув заодно и легкий румянец на щеки девушки. Элс, перебирая свои кудри, мрачно вздохнула. — Да уж, попали… — И не говори… — отозвалась так же мрачно Алу. Данте, глядя на их похоронные лица, резко вскочила и нахмурилась, давая понять, что сидеть на месте никто не собирается. — И что, так и останемся причитать? – девушка стрельнула голубыми глазами, наповал убивая в подругах безысходность. – Надо что-то делать, ведь Хидан тоже имеет свойство просыпаться… — И какие будут идеи? – поинтересовалась Элс, параллельно обдумывая все плюсы и минусы своих планов. — Ну… — Алу развела руками, сидя в той же позе недолотоса, отчего стала похожа на НедоБудду. – Можно тихонько туда пробраться и вытереть кровь с косы. Данте скептично посмотрела на нее. — Ты сначала свою здесь останови, — она подала подруге неизвестно откуда взявшийся платок. Пока Алу придерживала ткань у раны, а рана постепенно переставала кровоточить, Элс и Данте вели возбужденную полемику на тему того, как безопасно удалить следы крови подруги от религиозного маньяка и при этом его не разбудить. — Пробраться и вытереть – не вариант, — очень умным тоном начала Элс. – Если там коса такая острая, что можно порезаться и не заметить, то где гарантии, что не порежешься еще раз? — Это да… — закивала Данте, хотя было заметно, что эта мысль ее не радовала. – Ну, можно же аккуратно… А можно, например, стащить косу и потом уже вытереть! — Это получше! – поразмыслила Элсми. — А можно вообще эту косу выбросить нафиг… Чтоб остальные не поранились… — отозвалась Алу, ранка которой, наконец, стала понемногу затягиваться. Данте и Элсми переглянулись и удовлетворенно улыбнулись. — А что, это идея! – поддержала Элс. – Выбросить косу будет гораздо проще, чем стащить, и быстрее… А время для нас важно… Данте хлопнула в ладоши. — Значит, решено! Идем? – девушка подскочила и выпрямилась, выражая полную боевую готовность. Алу посмотрела на подруг (а вслед за Данте таким же ловким, но громким прыжком поднялась и Элс) и покачала головой. — Ну да, вот так все вместе… — произнесла она, с огромной долей скептицизма закусив губу. – Для того, чтобы проснулся не только Хидан, но и все общежитие, нам не хватает самого малого – открыть двери! — Но мы же тебя саму не оставим! – с мольбой в голосе ответила Элсми. Алу глубоко вздохнула. — Да ладно, — она нацепила на лицо беззаботную улыбку, которая все же под напором страха так и норовила ретироваться с ее лица. – Это же Хидан! Всего-то… — Всего-то помешанный на Дзясине фанатик-убийца… — недовольно проворчала Данте, осторожно подходя к двери. — Так, ладно! – Алу нетерпеливо встала и в пару шагов оказалась рядом с дверью, одновременно преграждая путь голубоглазой. – Как обычно, — девушка смерила взглядом подруг, которые наверняка догадывались, что она сейчас сделает, — я пошла! «Человек-молния, блин!» — выругалась про себя Элсми, когда Алу снова захлопнула дверь перед носом остальных. Послышался тонкий щелчок щеколды, оповещающий, что теперь попасть в комнату можно, только выломав дверь. — Элс, она всегда так? – на нее жалобно посмотрела взглядом кота из «Шрека» Данте. Элсми только удрученно кивнула… … Алу снова оглядела уже почти привычный беспорядок в комнате, и снова почти привычно для нее выругалась. Зато теперь путь предельно ясен, хоть и придется проявлять чудеса акробатики. Куда она отложила косу, девушка отлично помнила, как и почти бесшумный путь до нее. Слава Богу, садиться на кровать уже не придется, а значит, снова побывать в объятьях Хидана и услышать от него то, что она – Какузу, ей не грозило. Хотя, от объятий она бы не отказалась… «Блин, у него на косе твоя кровь!» — возмущенно протестовал внутренний голос. – «И, если что, он как бы между прочем может тебя убить, пока ты не ликвидируешь косу из поля его зрения!» Алу, виновато пряча мысли о зажиманцах с известным акацушным матерщинником, начала путь самурая к трижды (очевидно, по числу лезвий) проклятой косе. Предметы по пути считать и обвинять во всех смертных грехах ей было некогда. Наверное, поэтому она добралась до косы гораздо быстрее, чем до телефона в первый раз. Или это страх неровно дышал жареным петухом в ее пятую точку, заставляя весь волшебный танец с комнатным бардаком проделывать более шустро. Так или иначе, девушка взялась за рукоять огромной косы и подняла ее вертикально. От тяжести сего замысловатого оружия Алу едва удержала равновесие, но все же удержала. Теперь осталось решить, куда деть злополучное острое нечто. Особо вариантов и не было – только приоткрытый балкон, который так и манил выбросить сельхозинвентарь с десятого этажа и благополучно о нем забыть. Тайник, конечно, сомнительный, но вряд ли Хидан сразу же бросится ее там искать, потому на первое время – часа эдак два – сойдет. Девушка, слегка пошатываясь от тяжести косы (а вовсе не от того, что вчера порядочно нахрюкалась), на цыпочках подошла к балкону и приоткрыла его. Солнечный луч сразу нахально и беспощадно блеснул, отразившись от лезвия, именно в том месте, где виднелись капельки крови. Девушка облегченно вздохнула: еще пара шагов – и злополучная коса будет навеки похоронена под окнами ее родного общежития. Она на пару секунд уставилась на блестящие отполированные лезвия. «Первое лезвие бреет чисто, второе – еще чище…» — возник в голове веселый слоган из рекламы. – «Да, Хидан, лучше бы ты ею брился!» Хотя, глядя на идеально гладкое лицо дзясиниста, Алу догадывалась, что именно так он иногда и делает. Девушка усмехнулась и нечаянно набрела взглядом на кровать Инс. В то же время ее усмешка превратилась в умиленную улыбочку: рядом с соседкой, а точнее, загробастав ее обеими руками, сопел в маску легендарный копирующий ниндзя – Хатаке Какаши. Алу, как подобало бы истинной блондинке, которой она отродясь не была, мило захлопала ресничками и прикрыла рот ладошкой. «Какие они милые. Так я и знала, что она его загадает!» — хихикнула девушка в кулачок и, не отводя взгляда от дрыхнущей парочки, сделала шаг в сторону балкона. И тут случилось непоправимое… Оказалось, в полете материться выходило гораздо более воодушевленно и страстно, особенно в полете, который стопудово заканчивался грандиозным приземлением на мирно спящего преступника ранга S. А особенно тщательно Алу, неловко взмахивая одной рукой и одновременно пытаясь убрать куда-нибудь косу другой, пропесочила того замечательного человека, который не умеет выбрасывать банановую кожуру в мусорник. И только девушка, поскользнувшись именно на этой банановой кожуре, успела пообещать накормить его этой самой кожурой, как последовало весьма мягкое, но от этого никак не более приятное приземление. Коса с оглушительным лязгом зацепилась за металлические основы сетки кровати, рукоятью обосновавшись где-то между ногами и грудью Хидана, то есть на животе. Сама же Алу угодила головой прямо по кадыку симпатичного нукенина. Раздался хриплый, но отборный мат. Хидан проснулся… Взгляд, направленный от черных глаз к розово-красным, длился не больше миллисекунды. «Все, детка, ты убедилась, что у него правда розово-красные глаза, и что он абсолютно точно Хидан? Теперь пора уносить ноги!» — Алу подскочила, приняв вертикальное положение. Девушка и сама не поняла, откуда у нее взялась такая сила и такая быстрота, но, выдернув застрявшую в переплетенной сетке кровати косу и чуть не разорвав саму сетку, приправив свой побег оглушительным «А-а-а-а-а-а-а-а!!!», она в мгновение ока выскочила на балкон, не забыв даже в смертельной панике закрыть за собой двери. Хидан в недоумении застыл перед дверью, то ли разглядывая и мозгуя, почему она пластиковая, то ли не находя ручки, то ли просто желая сначала от души все обругать. Как поняла Алу, скорее всего, Хидан занимался последним, потому что, скривив свою обычную безразлично-небрежно-раздраженную гримасу, он прошипел сквозь зубы: — Что за нахрен?! «Ах, значит, кроме того, что я – Какузу, теперь я еще и нахрен?!!!» — очень искренне возмутилась про себя Алу, забыв даже отметить, как громко умеет шипеть сквозь зубы Хидан – никак учился этому искусству у Орочимару! Набрав в легкие побольше воздуха и приняв позу крутого парня (зачем девушке была поза крутого парня, Алу размышлять было некогда), она резко и решительно выдохнула: — Косу НЕ-ОТ-ДАМ!!! Услышав ее слова, Хидан явно рассвирепел, и в принципе было ясно, почему: его любимое оружие стащила какая-то девчонка, да еще и грозится не отдавать! — Какого ж черта, мать твою, ты мне ее не отдашь, мне очень любопытно?! – дзясинопоклонник гордо задрал вверх нос, уперев руки в бока, что отражало его чрезмерную решительность. — А-а-а-а… — Алу замялась, оглядываясь по сторонам и ища в веселых надписях на стенах балкона причину. – Потому что тебе она не нужна! – при этом девушка еще попыталась улыбнуться, с радостью осознавая, что дверную ручку он еще не нашел. — Ах ты тварь, это ты мне будешь указывать?! Да я тебя так накажу во имя Дзясина!!! – с этими словами, то есть воплями, Хидан подошел к двери и с силой ее дернул. Дверь содрогнулась, но не поддалась. К тому времени Алу поняла, что «нахреном» ее считает не только Хидан, так как услышала уже несколько таких же фраз с соседних и не очень балконов. Постепенно понимая, что дела ее не так хороши, как хотелось бы, девушка попыталась мило улыбнуться всем, кого знает, и параллельно обдумать, что же делать с косой на балконе. Самое время сейчас развернуться и выбросить косу с балкона, но под взглядом пары десятков любопытных глаз это было по меньшей мере неуютно делать. Наверное, еще более неуютно, чем стоять с косой в три лезвия и в одном пеньюаре на балконе при всем честном народе. У девушки промелькнула мысль, что, видимо, именно поэтому «нахреном» ее посчитали и остальные свидетели ее гордого выноса косы из балконной двери. Между тем люд начал откровенно интересоваться происходящим. — Эй, а что ты делаешь? – донеслось с одной стороны общежития. Девушка повернула голову на звук и улыбнулась. — Дедушке инвентарь точу! — А где взяла такую крутую косу? — По заказу сделали! — Мне адресок подкинешь? – это, кажись, был ее старый приятель из села. — Конечно! Далее диалога не последовало: все закончилось на новом оглушительном «А-а-а-а-а!» Алу, которую внезапно схватили за ткань пеньюара и втащили обратно в комнату…