Хрень с нами или Нарутовцы в общаге

Алу не нужно было быть провидцем, чтобы догадаться, что в зверском возвращении ее в комнату виноват никто иной как Хидан. Впрочем, для того, чтобы узнать своего похитителя с балкона, нужно было обладать всего лишь зрением, чем девушка в полной мере обладала. Убедившись, что бешенный фанатик все-таки нашел способ открытия дверей и даже их не выбил (чему еще и несказанно удивившись), а также что коса до сих пор находится в ее руках, девушка замахнулась на противника его же оружием и грозно заорала: — Пшел отсюда! – при этом махая косой, как веником на кота-негодника, Алу выглядела очень устрашающе: почти Эдвард-РукиНожницы. «Или Эдвард Каллен. » — пронеслось в голове у девушки. – «У него оружия нет, но он и так страшный». Так как Хидан котом-негодником не был (то есть негодником он был, но вот котом — увы), на него такие угрозы, ясен пень, не подействовали. Потому он лишь усмехнулся своей фирменной улыбочкой, которая на скринах из аниме и фан-артах сводила Алу с ума, и перешел в наступление. Для начала – в наступление на мелкое поющее недоразумение, которое сразу же начало распевать на всю комнату о том, какой сегодня чудесный день. Минутное замешательство Хидана дало Алу прекрасную возможность отбросить косу подальше от себя, так как она мешала, убедиться в том, что коса не разбила окно, а всего лишь разодрала новую штору на три роскошных полоски, и вспомнить, что у нее зеленый пояс по карате. Правда, успев также вспомнить систему поясов, девушка прикинула, что у Хидана, если он владеет именно карате, будет как минимум коричневый, что совсем ее не обнадежило. В любом случае, защищаться надо было, особенно когда Хидан таки покинул священную обитель ступора и снова попытался атаковать. Гибкости Алу было не занимать, особенно после чудес, проделанных для того, чтобы достать сначала телефон, а потом косу, потому она ловко отпрыгнула в сторону, приземлившись на кровать. Это положение давало совсем небольшое преимущество – так Алу находилась выше. Правда, преимущество оказалось весьма сомнительным, когда ей снова пришлось прыгать – положение Хидана как раз позволило ему не только попытаться подсечь ее ноги руками, а еще и параллельно успеть ухватить девушку за ее вторые девяносто. Отчего Алу мгновенно так разозлилась, что забыла, что перед ней преступник ранга S, и со всего размаху влепила этому преступнику оплеуху. Пока Хидан снова приходил в себя, Алу отскочила от него в сторону, которая была ближе к двери и, совершенно забыв о своей миссии по ликвидации косы, отчаянно надумывала бежать. Но с ней снова приключилась злая штука… Банановую кожуру, как и следовало ожидать, никто не убрал, да и кому было ее убрать – Инс в обнимку с Какаши спала. Алу удивлялась, почему до сих пор спала, ибо она со своим чутким сном обычно просыпалась от едва слышного шороха. А здесь уже был устроен такой кордебалет, что, наверное, им можно было вывести человека из комы. А больше в комнату никто не заходил, и уж ожидать, что Хидан добродетельно уберет с пути Алу пакостную желтую шкурку – это было сродни того, как верить всем обещаниям правительства. Именно потому шкурка лежала на самом удобном для приземления месте, а Алу за неимением глаз на спине (или бьякугана, что тоже было бы сейчас полезно), естественно, ее не заметила. И вот, грациозно приземлившись на скользкую кожуру, Алу растянулась по полу, локтем успев надавить на еще одну поющую личность, которая сразу же жалобным голосом затребовала почесать ей спинку. Кажется, бежать было некуда… … Элс и Данте, услышав за полминуты весь симфонический концерт с оркестром, доносившийся из комнаты, решительно вскочили на ноги, добавив всему сочетанию звуков еще парочку барабанных ударов. — Надо ее спасать! – заявила Данте, и к этому Элс можно было только добавить «ваш Кэп». Девушки ринулись к двери весьма громко, хотя этого все равно слышно не было из-за гула, доносящегося из комнаты. Здесь же Данте сразу остановила Элсми. — А как мы туда пойдем? – спросила она, забыв, что сама является инициатором победного шествия к двери и, наверное, последующего ее выбивания. — Выломаем двери, — пожала плечами Элс и изо всех сил налегла на дверь. Данте почесала затылок, глядя на подругу с невыразимым скептицизмом. — Ага, вот мы вдвоем выломаем, — хмыкнула она, очень сомневаясь в успешности подобного занятия. — Ну а что делать? – развела кудрявая руками. – Не сидеть же здесь сиднем, когда там… — она сглотнула ком в горле. – Что-то происходит… Данте, облокотившись на лутку двери, на пару мгновений задумалась, и тут же ей пришла в голову гениальная, на ее взгляд, мысль. — Пошли! – она схватила подругу за руку и, прежде чем та успела сообразить что-либо, потащила ее в соседнюю, ее же, комнату… … Слушая песенку о спинке под ухом и мечтая хотя бы потереть ушибленный локоть, Алу подняла лицо вверх, изучая взглядом противника. Хидан неумолимо наступал. И, к огромной печали девушки, положение у нее было не из лучших. В руках пепельноволосого откуда-то оказалась его родная коса, и смотрел он на нее сейчас едва ли не как на свою жену, которой у него, естественно, никогда не было. «Откуда-то!» — фыркнул где-то глубоко в душе внутренний голос. – «Не так и далеко от него ты ее положила!» Алу так же недовольно фыркнула на свое «иннер-я». Что ни говори, а оно было весьма право… Но это ни разу не облегчало ситуацию, которая все упорнее грозила приключениями на пятую точку брюнетки. Хидан, смакуя победу, поднес косу к губам. Теперь и оленю было бы понятно, что он собирался сделать. Хотя, нет, был еще вариант «побриться», но Алу-то точно знала, что не за утренними процедурами сейчас страдает фанатик-убийца. Сейчас он попробует ее молодую и свежую кровь, и уж точно не остановится. Алу не знала, нарисовал ли он необходимый для ритуала круг, но и даже если бы она выяснила, толку бы от этого не было никакого. Девушка почти инстинктивно зажмурилась, видя теперь только насмешливую полуулыбку Хидана и блестящее лезвие косы возле его губ. Но через секунду лицо дзясиниста приняло, мягко говоря, невразумительное выражение, и он с грохотом рухнул на пол. Сзади него, пафосно подбросив в руке сковородку, которой только что приложился к Хидану, стоял и улыбался сквозь маску Какаши-сенсей…