Хрень с нами или Нарутовцы в общаге

Поняв, но еще не поверив в то, что опасность миновала, Алу все еще полулежала на полу в неудобной позе; один ее глаз все так же был зажмурен, а второй вместе с приподнятой над ним бровью выражал глубочайшее удивление. Вид у нее, как сама девушка догадывалась, был не слишком привлекательный, но, как она заметила, Какаши это вовсе не волновало, ибо он, примлев от собственного героизма, все еще жмурился и улыбался, растянув рот до ушей. Потому Алу хватило времени привести себя в порядок, как минимум с лица идиотское выражение. Как максимум она бы успела еще принять душ и накраситься, пока копирующий ниндзя в мыслях воспевал оды своей добродетели, но девушка решила этого не делать, так как драгоценного времени, отведенного на обморок Хидана, было и так мало. — Аригато, Какаши-сенсей! — Алу поднялась с пола и протянула руку мужчине, стараясь говорить как можно тише, заметив, что, как это не удивительно, но Инс по прежнему спит, накрывшись с головой одеялом и высунув из-под него только руки. Наконец-то легендарный учитель обратил на нее внимание, открыв один глаз, после чего этим глазом предельно тщательно ее рассмотрел. После процедуры рассматривания, от которой Алу почувствовала себя музейным экспонатом, по лицу Какаши снова расползлась довольная улыбка. Алу уже успела заподозрить, что сенсей сначала нечаянно себя треснул сковородкой, оттого и улыбается так мило, но тут же он поспешил начать объяснения, взяв Алу за руку. — Вы не поверите, как я рад Вас видеть! — возбужденно шептал он, как будто посвящает девушку в великую тайну мироздания. — Я всегда знал, что это произойдет, всегда в это верил! И вот — это свершилось! — мужчина возвел руки к небу, отчего нечаянно задел люстру, которая предательски звякнула. И здесь случилось, пожалуй, самое ожидаемое событие с начала крестового похода Алу за косой... Инс, как известно, просыпавшаяся от самого тихого звука, от такого звука и проснулась. Девушка резко села на кровати, распахнув голубые глаза настолько, что они стали похожи на глаза куклы. И у нее на лице возникло абсолютно не кукольное выражение явного раздражения. — Блин, ну вы можете хотя бы с похмелья не шуметь по утрам! — умоляюще воззрившись в небо, воскликнула она, и уже потом стала осматривать стоящих перед ней Алу и... Глаза Инс снова округлились, но теперь достигли размеров чайных блюдец. Так, либо она еще не проснулась, либо проснулась, но похмелье делает свое дело... Она искренне надеялась, что хотя бы до травы вчера не дошло, или до белой горячки, ибо тот, кого она сейчас видит перед собой, вполне по неправдоподобности нахождения в ее комнате мог сойти за зеленого чертика. Она вопросительно перевела взгляд на Алу, интересуясь, это чья-та глупая шутка, или у нее правда нервно-психическое расстройство, и для уточнения, медленно подняв руку, указала на стоящего рядом с девушкой мужчину. Алу в ответ на сей жест улыбнулась, как медбрат из отделения психиатрии, и мягким голосом произнесла: — Инс, успокойся, — она присела рядом с соседкой, ласково поглаживая ее руку. — Кстати, это Какаши-сенсей. Какаши, услышав, что его кому-то представляют, а точнее, услышав свое имя, а об остальном уже догадавшись, обернулся и приветливо помахал рукой вновь проснувшейся, через которую с утра с беззвучием воздуха перебирался. После этого жеста лицо Инс приобрело невразумительное выражение ничуть не лучше Хидановского, и она опрокинулась обратно на постель — теперь уже в обмороке... ... Тишину комнаты <nobr>911-б</nobr> совсем незаметно рассеивали постукивания пальцев по полу. Шаг, еще шаг, одна ступала по следам другой — прямо как спецзадание! По сути, это и было почти спецзаданием, ибо чрезвычайные обстоятельства требовали чрезвычайных действий. Вскоре — так как в комнате было почище и попросторнее, чем у Алу после вчерашних посиделок, — шаги затихли. И затихли они примерно в районе кровати Оксы, на которой временно спала Данте. Следом за шагами тишину стали упорно нарушать голоса. — Ну, что? — Что «что»? Будить его давай! — А чего я? Это у тебя в кровати он спит! — Кровать вообще-то не моя! — Ну хорошо, давай позвоним Оксе: она и Итачи разбудит, и нам втык выпишет за то, что у нее на кровати посторонние дремают! — Ммм... нет. Не надо. Я сама... Данте наклонилась над спящим гением шарингана, вслушиваясь в мерное дыхание и проверяя, не наблюдает ли он часом за ними, притворяясь спящим. Для наиболее эффективного способа разбудить Учиху не хватало прицельного пинка со стороны Элсми, но тогда Итачи точно бы их убил. А умирать у девушек пока в планы не входило, да и вообще, праведный гнев он должен, по шикарной задумке Данте, обрушить на Хидана. Но так как ни за что Итачи гневаться на Хидана не захотел бы (хотя Хидан достать мог кого угодно и на пустом месте), нужно было как-то направить все его душевные усилия. А как направить — этого девушки еще не придумали... — И как ты его собралась будить? — Элсми, скрестив руки на груди, недоверчиво подняла бровь и по-разному открытыми глазами уставилась на Данте. — Ммм... еще не знаю... Но идеи есть! — голубоглазая подмигнула Элс, отчего та поменяла выражение лица на вопросительное. — Ну, он так похож на принца! — она мечтательно задумалась, умиленно глядя на черноволосое сокровище. — Ага, поцелуй его... — Ну... я стесняюсь! — Тогда пни! — Жалко! — А что с ним делать еще?! — Не знаю... Элс, закатив глаза, раздраженно выдохнула. — Оттого, что мы на него пялимся, он вряд ли проснется, — произнесла она, выражая всем видом свою правоту. Данте собралась с мыслями и выпятила губки вперед. В конце концов, это была ее давняя мечта... — Подожди! — Элс остановила ее, и Дан так и осталась стоять с выпяченными губками, только открыла глаза и недовольно покосилась на подругу. — Мм? — протянула она вопросительно, дабы не менять готового к поцелуям выражения лица. — А что мы ему скажем? — поинтересовалась Элс, искоса поглядывая на спящего мастера кунаев. Данте, не разворачивая губок бантиком, выразительно почесала затылок, изображая глубокий мыслительный процесс. — Ну, скажем, что нам нужна его помощь... — изрекла она после недолгих раздумий и тут же себя опровергла. — Ну, конечно, и Итачи тот час же подскочит и рванет нам на помощь, прямо как Чип и Дейл! Элсми, полностью согласная с этим утверждением, ну кроме разве что фразы о Чипе и Дейле, глубокомысленно кивнула. — Ну, а что ему еще сказать? — пожала плечами Данте. — Ммм... — теперь мыслительный процесс нашел свое отражение на лице Элсми. — О! Давай скажем, что Хидан хочет его убить! Данте с умным видом отрицательно покачала головой. — Хидан всегда и всех хочет убить. Думаю, для Итачи это не новость. — Ну... тогда давай скажем, что там Саске! И тоже хочет его убить! — Тоже мне новость... Итачи в курсе, и он только этого и ждет. — Тогда скажем, что Саске хочет убить Хидана! — Хидана хотят убить все. Так что вряд ли Итачи сорвется его защищать... — А помогать? — А оно ему надо? Элсми театрально закатила глаза. Да и сама Данте, наверное, уже признает идею разбудить Итачи, мягко говоря, не самой лучшей идеей, которая когда-либо к ней приходила. Оказалось, разбудить гордость клана Учиха и внушить ему порыв накостылять Хидану — это не такая и легкая затея. Черноволосому красавцу, отличавшемуся обычно непроницаемым кирпичом вместо выражения лица, нужен был явно особый повод, чтобы хотя бы завестись для боя с дзясинопоклонником. А такого повода девушки еще не придумали. — О, слушай! — радостно вскрикнула Элсми, и повод почти пришлось искать со скоростью света: Итачи нервно заворочался. — Давай пойдем от противного! Скажем, что Саске перехотелось убивать брата! Данте хмыкнула. — Ага, а Итачи та-а-ак расстроится! — произнесла она саркастически, опершись о тумбочку. Элсми вспыхнула. В самом-то деле! Даже если не существует в мире способов послать Итачи настучать Хидану по много раз оторванной башке, то нужно их придумать, ибо в противном случае там, в соседней комнате, убьют Алу, чего Элс допустить никак не могла. — Так, давай уже буди, а то там без нас всех убьют! — пришипела на подругу кудрявая, и Данте, горестно вздохнув, снова приблизилась губами к лицу красавца... ... Как только Инс совершенно нечаянно в порыве обморока нанесла легкие ушибы подушке головой, Какаши перевел взгляд на нее, а затем на Алу. На его лице возникло недоумевающее выражение — он явно не привык, когда при его виде падают в обморок. Для того, чтобы разобраться во всей этой ситуации, он уточнил у Алу: — А что это с ней? Алу на мгновение задумалась, взглянув вверх: уж как объяснить, что появление кучи нарутовцев в их мире вызывает по меньшей мере шок, мастер слова художественного, разговорного и матного придумать почему-то не могла. Значит, нужно вспомнить вторую свою квалификацию — мастер отмазок — и придумать что-то банальное и правдоподобное. — Эмм, ну-у-у... У нее с утра бывает головокружение, — нашлась девушка, мило улыбнувшись. Какаши-сенсей понимающе закивал. Алу не знала, было ли это знаком того, что он тоже падает в обморок по утрам, или же что он всецело и искренне ей доверился, потому предпочла сменить тему: — Так о каком пророчестве Вы говорили? Услышав вопрос о пророчестве, сенсей заметно оживился. Даже слишком заметно: от сего оживления Хидан, когда-то уже связаный по рукам и ногам всевозможными элементами веревочного типа (Алу удивилась, как это она проглядела, но потом больше удивлялась, заметив в качестве веревки свой пояс) и с заклеенным скотчем ртом, открыл глаза и промычал что-то нецензурное. Какаши, обернувшись, пригрозил ему сковородкой и принялся возбужденно рассказывать. — О, это было еще очень давно, когда я только стал джоннином! Однажды в полуденном часу я вышел к скале Хокаге и мне явилось видение! Чтобы прекратить постоянные войны в мире шиноби, избранные из нас должны попасть в другой мир и познать там истину! И вот, я вижу, что пророчество сбылось! — обычно серьезный и уравновешенный, сенсей стал выплясывать по полу, периодически вступая в пирожные, которые уже примяла легкая ножка Алу. Девушка кивнула, скрестив руки на груди и уже подумывая, для кого же стоит вызвать «скорую помощь» — для себя или для Какаши. «Познать истину, другой мир...» — недовольно проворчало ее зловредное сознание. — «Ты им Морфеус, что ли?!» Но это ворчание прервал очередной радостный вопль Какаши-сенсея. — И вот теперь мы должны собраться вместе и научиться понимать друг друга! — мужчина возвел руки к небу, а Хидан, метающий молнии из кроваво-розовых глаз, зарычал, показывая, что после инцидента со сковородкой понимать он никого не собирается. — Да-а, только узнать бы, кто и где сейчас находится! — отбрасывая кажущуюся легкость этой задачи, проговорила Алу. — Тогда Вы нам поможете? — Какаши умоляюще взглянул на девушку, и она, смягчившись, кивнула. Далее последовал более обширный и более подробный рассказ о пророчестве, который мог бы продолжаться и целый день, если бы, к счастью Алу и к несчастью Какаши, не произошло очередное за этот день «но»...