Хрень с нами или Нарутовцы в общаге

Ворваться в собственную комнату в команде двух резвых ниндзя у Рицки получилось весьма эффектно. Постарались художник и его жертва на славу – сама Риц едва не оглохла от того, как громко они сопровождали свое вторжение разными нечленораздельными звуками («И это крики? Обычные невинные крики?!» - пронеслось в мыслях у девушки, но виду она, конечно же, не подала). В Гааре уже стоило бояться проснувшегося Шукаку, которого, видимо, еще не извлекли злобные Акацки – его рык озарил комнату так резко, что у всех, находящихся в ней, уши ушли в соседнее помещение и захотели закончить этот вечер крепкими напитками. А у Сая, как оказалось, довольно миленький фальцет, только когда его громкость не достигает уровня полицейской сирены. Кроме звукового сопровождения присутствовали еще и спецэффекты – Кадзекаге, к примеру, мусорил по всей комнате песком. Здесь его ожидал облом куда более грандиозный, чем отсутствие у него бровей: техники песка оказались абсолютно неприменимы, и его повелитель по этому поводу рьяно недоумевал, но, конечно, не подавал виду – ведь это поставит под угрозу всю операцию! А ее и так уже ставил под угрозу Сай, используя в качестве свитка стянутую в комнате у Лу туалетную бумагу и рисуя на ней похожих, как две капли воды, мышек штук эдак под тысячу. Рицка для своего эффектного появления ничего не придумала. Точнее, у нее были идеи, но все они как-то меркли или казались неудачными, а потому она решила поступить просто и сердито – влететь вслед за Саем с разъяренным криком «Отпусти девчонок, паскуда патлатая!» Пшеничноволосая и влетела… А через какое-то время переполох прекратился. Наступила тишина. И не просто тишина, а тишина с большой красной буквы в три абзаца высотой, как любят писать в детских книжках. Даже птицы за окном, казалось бы, перестали выводить свои трели, хотя все равно их не было слышно – сначала из-за ярых споров Шоичи, Лайф, Нару и Улькиси по поводу того, в какой же цвет красить волосы Какузу, а затем и из-за светопредставления, устроенного Рицкой и ее Ко. К слову, сам нукенин и Митараши-сан вели себя куда тише – зеленоглазый наслаждался вниманием, оказанным ему, а лохматая служительница Конохи просто не особо что-то смыслила в цветах краски для волос и том, подойдут ли они некогда пленному, а теперь клиенту вполне сформировавшегося салона красоты на дому. Зрелище представало перед теми, кто был в комнате, и теми, кто в нее ворвался, весьма неоднозначное. Команде бравых начинающих стилистов и их весьма модному теперь подопечному был показан впечатляющий номер с применением песка, танцев с лентами и песен на неизвестном никому языке (и никому не понравившемся, если уж совсем точно заметить). После него простенькая студенческая обитель стала напоминать пляж на Багамах с разбросанными по полу в хаотичном сплетении полосами «ленты счастья», известно для чего предназначенной, украшенной красивыми грызунчиками, а виновники этого вынужденного декора застыли в естественных позах, но с весьма неестественными выражениями лиц, о причине чего догадаться было несложно. Рицке с ее «группой захвата» открылась картина ее прелестных подружек, вооруженных до зубов всякой косметической ахинеей, но среди них она определенно не узнавала одно существо. То, что это над ним поработали так почти профессиональные визажистки да парикмахерши, сомнению не подлежало, а вот идентификация его подлежала теперь не только сомнениям, но и искреннему неузнаванию. Даже пол сего шедевра моды определить было сложно. Рицка недоуменно раскрыла глаза, думая, что так она узрит куда больше мелких деталей, которые, возможно, дадут ей шанс все же опознать существо, рядом с которым гордо расступились девчонки. Шоичи подумала, что она спасет положение. Во всяком случае, день уже далеко не плавно перерастал в вечер, а из собранных экземпляров класса «персонаж аниме «Наруто»» у них в коллекции был только Гаара. Правда, частично успокаивало то, что сейчас они с Саем вроде как работают в команде, даже несмотря на то, что художник его «обэтменил» совсем недавно. Значит, одной проблемой было меньше, хотя умыться Сабаку все равно не помешало бы. Но на этот случай у Шо в косметичке Рицки был найден гель для снятия макияжа. - Рицка! – красноволосая ступила вперед и раскрыла приветственные объятья. – Ну, мы тут, вообще-то, справились… Но хорошо, что ты пришла! – Шо засверкала зубами и еще раз совершила восхождение на Эверест собственной гордости – работой она была довольна. Рицка в прострации повела бровью. - Справились… - монотонно повторила она, и, вернувшись из астрала, спросила – правда, так же монотонно. – А Какузу где? Улькиси непонимающе пожала плечами. - Так… вот же он, - и только обернувшись на то, на что сама указывала, она смогла в полной мере понять Рицку и оценить ее удивление по десятибалльной шкале – наверняка баллов на сто пятьдесят. По указанному направлению на стульчике сидело и лыбилось нечто. Нечто было с потрясающими ламинированными волосами, которые поблескивали в закатном свете каштановым, пшеничным и почему-то малиновым с фиолетовым оттенком цветом (знала бы Шоичи, кто развел последний пакетик ее любимого оттеночного бальзама – ночью непременно выкрасила бы ему волосы зеленкой). Стрижка на этих волосах выглядела весьма стильно – аккуратный каскадик спускался до середины лопаток, кое-где струясь прямо, а в других местах нарушая штиль крупными волнами. Спереди на лицо падала густая косая челка, выкрашенная в те же цвета, и Улькиоре подумалось, как и Рицке, впрочем, что для полной радуги на ней не хватало лишь зеленого и синего. Кроме аккуратно остриженных волос на голове, у существа была такая же красивая, причесанная и даже покрашенная спина, которой Рицка пока не увидела, но Улькиси была теперь уверена – если бы она узрела еще и это, то ее бы хватил удар. Лицо этого «буйного разноцветья» вводило в еще большее недоумение, чем волосы. К парням, у которых волосы уложены позамысловатее девичьих, все уже привыкли. Таков уж был суровый век… Но вот к парням, которые накрашены похлеще, чем дамы, привычки точно еще не было, потому изначально лицо, украшенное такими радужными волосами, вызывало огромное недоумение. Потом уже начали просматриваться черты Какузу – зеленые глаза с черными белками, например… И больше ничего. Все остальное было подретушировано, запудрено, зарумянено и оттенено. А также затушевано – то есть на ресницах нукенина красовались три слоя угольно-черной туши. Для пущей элегантности, видимо, кто-то еще достал давно забытую и от этого не менее горячо любимую Рицкой розовую кофточку и присобачил ее на здоровезные плечи меркантильного акацки. А сам «акацка» сидел и довольно улыбался… Лицо Рицки приняло выражение демонстрации глубочайшего шокированного состояния. Это, конечно, говоря серьезными умными словами, а девушки, наблюдающие за ней, могли бы описать это примерно в трех фразах: глаза покинули свои бренные орбиты, брови исчезли с привычного положения, а челюсть открыла на всеобщее обозрение глотку. По лицу пшеничноволосой, конечно, можно было судить о ее внутреннем душевном состоянии (как минимум – о ее нарушенном внутреннем душевном равновесии), но наверняка то, что творилось у нее в мозгу в данный момент, описать не могла даже она сама. В конечном итоге Риц решила даже для себя не пытаться разобрать и рассортировать по уголкам черепной коробки то, что у нее в голове возникало, и медленно выдохнула. Затем глубоко вдохнула, и снова медленно выдохнула. А затем, развернувшись, пространно обратилась к своей резвой свите, сопровождавшей ее до самого новомодного Какузу и устраивавшей ей неописуемые спецэффекты при появлении: - Пойдемте… Сай… Гаара… Ниндзя-сопроводители недоуменно переглянулись – ни один, ни другой не могли взять в толк, что их миссия заключалась лишь в пафосном влетании в комнату и безумном оре. - Мы… за Какузу приходили… а не за Сергеем Зверевым… – Рицка повелительно похлопала своих соратников по плечам, нетвердыми шагами двигаясь в сторону двери. - А как же… - Сай все-таки решился говорить, потому что ему уж очень хотелось узнать, не понадобится ли его помощь еще в создании украшенных мышками гирлянд из туалетной бумаги. Также ему хотелось узнать, почему мышки не ожили и не перепугали до полусмерти всех, находящихся в комнате, но об этом он решил пока корректно промолчать. - Идем-идем, Сай… - Риц с опустевшими глазами продолжила двигаться к выходу. За ней, на мгновение обернувшись и пожав плечами, демонстрируя, что он бы и рад остаться, но не знает, что нашло на их командира, следовал Гаара. – Здесь и без тебя уже все всем нарисовали… Сай повторил жест Кадзекаге-самы, объясняя им то, что ладно он не знает, что происходит с пшеничноволосым капитаном – в книгах жанра «Отношения для чайников» тоже ничего подобного описано не было. После человек, в руках которого обычная кисточка была оружием, обернулся к двери и потопал к ней вслед за остальными членами освободительного отряда, сделав для приличия такую же постную мину, которой после ближайшего рассмотрения Какузу обзавелась Рицка. Улькиси проводила процессию сочувственным взглядом: если уж она неслабо шокировалась, когда всего лишь снова обернулась к принарядившемуся нукенину, то что же могла чувствовать Рицка, которая вообще его в таком виде узрела впервые! Остальные, дождавшись, пока дверь за неудавшимися МЧСниками закроется, так же скорбно закивали головами. Впрочем, только довольный Какузу продолжал сидеть и демонстрировать все свои тридцать два зуба, как на приеме в стоматологическом кабинете. Первой из замершей в молчании толпы подала голос Шоичи. - А… - она развела руками, впрочем, не зная, что сказать, но имея острое желание поработать языком. – Отойдет еще… - красноволосая обернулась к шедевру собственного изобретения. – Ну что, пойдем, Какузу! В прошлом каштанововолосое, а теперь фиг-пойми-какого-цвета-волосое недоразумение, грациозно поправив тоненькую розовую кофточку на своем могучем теле, поднялось с кресла и, вертя филейной частью в модельной походке, подефилировало в сторону двери с такой уверенностью, будто вместе со стрижкой ему параллельно в голову загружали план-схему здания и пункт, куда ему следует после процедур направляться. Девушки поспешили опередить его, чтобы он куда сам не умудрился влезть, а в таком виде влезание в приключения ему было особенно противопоказано. Гламурная процессия из совсем недавно создавшегося шоу «Сумасшедшие стилисты» направилась в комнату к бедняжке Лу, которая и так выносила толпу непривычных ей гостей с трудом. Но у нее в комнате были самые надежные условия для организации временного приюта подоспевшим так не вовремя нарутовцам. Рицка медленно пробредала коридоры неспешным шагом. В душе у нее творился хаос. Точнее, хаос творился в мозгу – наверное, от буйного разноцветья, в которое превратился некогда строго красно-черный нукенин. Но душа от этого тоже страдала. Еще не успели улечься бренной пылью страсти по поводу собственной трусости, радость от превозмогания себя и от героического поступка, как тут… такое… Еще и в розовой кофте. То, что это была ее кофта, Рицка благополучно проглядела на радость Шоичи, которой такое издевательство над нарядной вещицей точно с рук бы не сошло. А вот то, что это представляло собой среднестатистический кошмар гомофоба, в глаза бросилось сразу. И все бы хорошо, оно бы даже сошло за девушку, перекачанную мужскими гормонами, если бы Рицку словно обухом по голове не оглушили таким сообщением – вот это Какузу, просим любить и жаловать! «Для сообщения таких новостей обычно долго и упорно подготавливают…» - Рицка упорно хмурила брови, хотя какого-либо выражения глазам это не придавало, а Гаара с Саем шли по обе стороны от нее и сочувственно кивали, несмотря на то, что голубоглазая даже ничего не говорила. И почти не слышала, так как рядом с ней далеко не беззвучно возник известный собаковод всея Конохи вместе со своим юным мохнатым другом, а она на это даже ухом не повела. - Хэй, ребят! – Киба Инузука с размаху "дал пять" Саю, отчего на лице живописца появилось привычное выражение, обозначающее почти все его эмоции, только обычно возникающее не к месту. К Кадзекаге подобные вольности клыкастый парниша проявлять не стал, хотя Гаара был очень даже не против, о чем говорила протянутая для приветственного жеста рука и залихватский взгляд. – Я по этому зданию шатаюсь уже полдня! Кто-нибудь в курсе, почему мы все здесь и что это за место? Мастер кисти пожал плечами, а Гаара подумал, что его утреннее определение «хрен знает где» хоть и будет тут очень уместным, но оптимизма животноводу это не добавит. Хотя добавленный оптимизм был бы для Кибы уже излишним – он и так, казалось, абсолютно не переживал по поводу своего внезапного перемещения в место, наверняка для всех попавших сюда нарутовцев именуемое так же, как и для Кадзекаге с утра. По его беззаботной татуированной мордашке можно было сделать вывод, что для него такое пробуждение в неизвестной локации абсолютно не в новинку. Видимо, ему для полного счастья и отсутствия стрессов хватало под рукой мягкого маленького Акамару. - Да мы и сами не знаем, Киба-кун, - Сай решил испробовать на деле советы из книги «Честность для начинающих», которые шли совершенно вразрез с его вечной улыбкой на все случаи жизни. – Но, по крайней мере, особо опасных противников я здесь не нашел. - А кто это с тобой, Киба? – спросил Гаара, указывая на голову представителя клана кинологов. И вопрос был вполне логичным, потому что на макушке у Инузуки пристроилось миленькое пушистое нечто, очень сильно похожее на Акамару. Конечно, можно было бы подумать, что это и есть Акамару, но тот бравый щеночек, с которым Киба носился с детства, сейчас уже должен был вымахать в метровую псину и катать своего хозяина на красивой белоснежной спине. Посему прекраснейшее махровое создание, возлежащее на пушистой части головы Кибы, вызывало откровенный интерес. - Это? Да это Акамару! – ответил Инузука с улыбкой, означающей примерно «на самом деле вы ничего не понимаете, а не я сморозил фигню». Так и оказалось, впрочем. - Он что, сдулся? – то, что теперь изображало брови Гаары, поползло вверх от удивления. Киба свою ошибку понял. Объяснять подробности непросвещенным друзьям надо было сразу. Потому, не теряя времени, «белый клык» принялся отчаянно жестикулировать, подкрепляя этим свой рассказ, отчего миловидный щеночек вцепился в его голову даже хвостом, хоть это и было невозможно. - Да не-е-ет, это не тот Акамару, который мой! Ну, то есть, это тоже мой, но не тот, который был раньше… Это – сын моего Акамару! И я теперь его тренирую! - А почему ты назвал его Акамару? – поинтересовался Сай, который эту идею в душе считал определенно дурацкой, но ведь вежливость для чайников не позволяла ему озвучить такую мысль. - Так это… - Киба на мгновение замялся, очевидно, осознав свою осечку, но тут же выпрямился и улыбнулся во весь острозубый рот. – В честь отца же! Будет у нас династия Акамару… Гаара на это пожал плечами в стиле «ну… бывает». У каждого свои причуды – вот он тоже не мог в детстве объяснить, почему, когда он злится, из его тыквы за плечами вылазят две огромные песочные руки и дают его обидчикам на орехи. Сейчас, правда, он это прекрасно знал, но, может, Киба своими «оригинальными сторонами характера» застрял в возрасте пяти-семи лет. Или тому были другие причины – например, отсутствие фантазии… - Так а куда вы идете? – поинтересовался Инузука, поравнявшись с остальными и продолжая движение в том же направлении, что и они. Уж кому-кому, а Кибе, полдня шатающемуся по неизвестному зданию, было все равно, куда идти. Сай в уме выдал логичный ответ: «Мы идем назад». Но тогда Киба обязательно спросил бы, куда это – «назад», и ответ «Назад – это назад» был бы хоть и логичным, но не несущим никакой смысловой нагрузки. Потому любитель изобразительного (и, судя по его творчеству на лице Гаары, обезобразительного) искусства решил, что куда больше знает девушка, которая их и ведет в это самое таинственное «назад». - У Рицки-тян спроси, - он с очень правдоподобной добродушностью улыбнулся и указал на шествующую посередине пшеничноволосую даму. - Риц-тян, куда мы идем? – Киба с вопросом ждать себя не заставил. - Ты кто? – флегматично отозвалась Рицка, даже не оборачиваясь на источник вопроса. - Киба Инузука, - немного скривив брови в недоумении, ответил парень. - Пошли, - девушка на автомате махнула рукой, приглашая новенького присоединиться к их процессии. Киба этого жеста не понял. Но пойти согласился, ибо догадывался, что бродить шиноби, как и бактериям, лучше не поодиночке. Далее в коридоре продолжался топот уже четырех пар ног. У самой комнаты Лу Рицку с компанией встретило загадочное голубоволосое нечто с акульими зубами, в очаровательном фартучке и с тарелкой блинов. Сопроводители голубоглазой немного поубавили шаг, подозрительно косясь на незнакомца; тот в ответ выдал милую, по его мнению, улыбку, от которой на него коситься стали еще более подозрительно. Шиноби он определенно не нравился… Что-то было в нем… эдакое хищное. И, как ни странно, даже зубы, обработанные пьяным стоматологом, здесь были не при чем. Но, раз Рицка не реагировала на него вообще никак, остальные решили последовать ее примеру – как-никак, она здесь заправляет. Великолепная четверка замерла у дверей. Риц открыла дверь медленно и неторопливо – казалось, девушка сейчас заснет под ее мелодичный скрип, от которого обычно в два часа ночи люди просыпаются и тихо матерятся в подушку. После голубоглазая стала у входа, протянув руку внутрь комнаты, как дворецкий, и начала методично ею махать, пропуская всех в недра временного прибежища. - Сай, - она сделала неуместную паузу, отчего бледнолицый недоуменно нахмурился, - заходи! Бывший АНБУ кивнул, вернул на место привычную довольную ухмылочку и прошествовал в комнату. - Гаара, - песконосец уже приготовился совершить марш почета в обитель Луси, - заходи! По команде красноволосый двинулся внутрь строевым шагом. - Киба, - Рицка снова совершила резвый взмах рукой, - заходи! Акамару на голове у хозяина тявкнул что-то вроде «Спасибо!», а сам разводчик собак уже вовсю принялся здороваться со всеми знакомыми, которых нашел в комнате. - Эй, а мне можно?! – рядом с дверь раздался возмущенно-обиженный возглас, на который Рицка даже не подняла глаз. – Я тут эту красную уже заждался, блины ведь остынут!!! - А ты кто? – смотря перед собой, но не замечая от этого собеседника, спросила Риц. - Суйгетсу! – парень в фартучке и с тарелкой выпрямился, улыбаясь как раз под стать сложившемуся знакомству. - Суйгетсу? – переспросила Рицка, но потом, наплевав на внезапно проснувшийся интерес, дежурно махнула рукой. – А, и ты заходи!... Красноречиво вертя тарелкой, словно официант в ресторане, парень прошествовал вслед за остальными. Рицка с таким же пустым выражением лица захлопнула за вошедшими дверь, которая вскоре ожидала нашествия еще одной пачки воинов-захватчиков, а точнее, воинов-освободителей, вооружившихся некогда кисточками, расческами, тушью и тенями.