Хрень с нами или Нарутовцы в общаге

У дверей лифта на девятом этаже за пару секунд образовалась толпа, которая, несмотря на свою немногочисленность, заставила даже семидесятилетнюю преподавательницу мгновенно вспомнить молодость и бодро последовать к ступенькам. Бабульку даже угораздило пробежаться по ним – казалось бы, воспоминания о спортивном далеком прошлом заставили ее, но крики, доносящиеся со стороны лестницы: «А-а-а-а, синий демон!!!» - говорили совсем не в пользу этой догадки. Примерно тогда Алу пришло в голову, что Кисаме надо было оставить в комнате от греха подальше, но что ж уже делать, раз грех приблизился настолько, что теперь и лопатой не отмахаешься. Самое мерзкое было отчасти в том, что его и спрятать-то некуда было – детина-сардина вымахала как минимум на голову выше Итачи и Какаши, что уж было говорить об Алу с Данте. Последняя, кстати, успела заметить, что она так и осталась в пижаме с утра, только когда все стройным кагалом вошли в открытый лифт, а точнее, когда дверь лифта закрылась, и подвижное сооружение унесло всех преследователей вниз, к первому этажу. Не заметить это на самом деле было сложно, ибо в лифте висело зеркало на половину стены, но так как его полпути загораживал своим синим телом Кисаме, Данте издала громкое «А-а-а-а!» только где-то на уровне пятого этажа. - Что? – Алу обеспокоенно посмотрела на подругу, а затем перевела взгляд на стоящего рядом Кисаме, гадая, ему дать по шее за крик Дан или Итачи. Но, так как Итачи стоял возле Какаши, который, в свою очередь, надзирательно потрясал сковородкой, выбор оставался невеликим. - Я в пижаме! – снова громогласно выкрикнула Данте, с округлившимися глазами осматривая свой внешний вид в большое зеркало. Алу решила подойти к вопросу предельно философски, ибо времени на возвращение и прихорашивание Дан совсем не было. - Ну… - она развела руками, став почти похожей на Будду во время медитации. – Хорошо, что не без нее. Дан снова с немым ужасом оглядела себя с ног до головы и всхлипнула. - Как я в этом на улицу пойду?! – вопросила она у своих дрожащих ресниц, отражающихся в зеркале. - Думаю, ногами, - логично заключила Алу, глядя на подругу предельно ласково и готовясь к пантомиме «извержение вулкана» в ее исполнении. - Алу, ну ты издеваешься?! – Дан обиженно отвернулась, решив, что в данный момент ей более приятно созерцать синюю морду Кисаме, чем свою очаровательную пижамку. Брюнетка оглядела подругу с функцией предельного расщепления на атомы, решая, что же делать со столь неподходящим случаю нарядом. Идея пришла мгновенно, так как лифт неумолимо двигался вниз, потому времени у идеи посидеть и собраться не было, как и у Данте. - Так, сейчас я что-нибудь соображу, - Алу потянула свои руки к Дан, как фашистские захватчики к Советскому Союзу. Спустя полминуты (а именно этого времени хватило, чтобы добраться до первого этажа и подождать полного открытия дверей удобного подъемника) усилиями Алу на Данте было сооружено нечто вроде костюма в стиле «диско», ибо пижама была достаточно яркая и даже гламурная. Шорты покинули свое предыдущее место пребывания, оставив Дан в коротком «платьице», поверх которого под грудью завязался халат на манер популярных где-то в 90-х блуз-рубашек на завязке. Пояс халата, так как последнему он был уже не нужен, использовался в качестве обруча, завязанный Алу вокруг головы Данте и украшенный еле выделанным бантиком. В общем и целом, зрелище получилось довольно приличное, тем более что Кисаме по негласному решению Алу предстояла роль отвлекателя лишнего внимания, с которой он пока прекрасно справлялся, сам того не замечая. Точнее, он даже замечал и даже недоумевал по поводу того, что старушка на вахте схватилась за сердце и прилегла на диван, когда он, войдя в роль донельзя, попытался обворожительно ей улыбнуться. Но его волновать подобные мелочи перед опасной и серьезной операцией не должны были. Потому толпа в странных одеяниях миновала вахту, особо тщательно маневрируя, и Алу, бросив знакомой тетеньке-сторожу: «Софь Ванна, мы на маскарад!», - повела всех к парадному выходу из общежития. Наверняка, тетенька-сторож очень поразилась тому, как компания, выбравшаяся на белый свет из недр общежития, только выйдя за порог, рванула на скорости болида Шумахера за угол. Впрочем, вторая тетенька еще не отошла от впечатляющей рыбьей морды, которая только что проплыла у нее перед глазами, потому шок вахте на весь оставшийся день был обеспечен. Алу же, добежав до поворота и еле устояв на ногах, так как все, следующие за ней, в нее очень красиво впилялись, спряталась за углом общаги и осторожно выглянула из-за него. Оглядев окрестности, она не заметила ничего странного, в особенности одетого в униформу Акацуки, и это спровоцировало горестный вздох и такой же печальный удар кулаком в стену. Хоть зрение у девушки было и стопроцентным, но когда люди вдалеке уже приобретали размеры мошек, даже оно начинало подводить. «Эх, вот бы Итачи шаринган активировал… Или Какаши… Им бы проще разглядеть было», - почему-то подумалось Алу, которая решила, что раз технику используют глаза, то она в обязательном порядке должна улучшать зрение. И тут же будто по мановению волшебной палочки позади нее раздался голос обладателя глаз в запятую: - Вижу их. Алу с удивлением, а Данте - в приступе полного и окончательного кавая - обернулись к жгучему брюнету. В его глазах, покрасневших не от бессонной ночи, вертелись в венском вальсе запятые, показывающие, что главное оружие клана Учиха в этом мире хоть на что-то, да сгодилось. - Ой, мамочки! – взвизгнула девушка с волосами цвета молочного шоколада и уставилась пронзительным взглядом на Итачи. – А гендзютсу навести сможешь? Учиха-старший спокойно пожал плечами, показывая, что его ничуть не смущает этот вопрос, впрочем, как и ничуть не трогает. А Алу, сорвавшись на бег и жестом приглашая остальных присоединиться, произнесла: - Вот на Пейне с Акасуной и проверим! Данте фыркнула, но про себя, ибо понимала, что если они не поймают сейчас Лидера-саму и любителя кукол, то потом гендзютсу будет наводиться по поводу и без, и необязательно с помощью шарингана Итачи – Пейн с риннеганом и Сасори с галлюциногенным ядом тоже, наверное, кое-что умеют. Вся неистовая пятерка рванула в направлении взгляда Итачи, очень стараясь не отставать от него, Какаши-сенсея и особого вида земляной рыбы… … Элсми с Шикамару переглянулись и синхронно сели на кровать, стараясь не подмять под себя безвольно валяющиеся рядом конечности Инс. Так как бессознательное впечатлительное создание попадало сейчас под их опеку, они решили надолго его не оставлять и далеко не отходить. Ибо в комнате находилось еще два таких же бессознательных создания, которые, в отличие от Инс, при возвращении в реальность могли причинить вред окружающей среде (хотя Элсми, наблюдая погром в комнате после веселого вечера, напрягала фантазию до предела, пытаясь представить, какой еще вред комнате можно нанести). И хоть на всякий случай они были связаны парой десятков поясков, которые таинственным образом были найдены в комнате методом перерывания вещей своих, соседских и всех, которые находились в зоне доступа рук Элс, доверия парочка подарочков в фирменной обертке с красными облаками доверия все равно не внушала. Даже если Зетсу был милым и «стеблинкой»… Потому предусмотрительности ради Элс даже достала наручники Алу с пушистым красным обрамлением, которые сама девушка хранила в большом секрете, и сковала предварительно транспортированного в шкаф Хидана вместе с Зетсу, а после заперла их обоих на ненадежный, но хоть как-то способный помочь крючок, сделанный из гнутого гвоздя. Заметив на себе внимательный взгляд Шики, Элс улыбнулась и поспешила объяснить, что это за наручники были у нее в руках, а тем более, почему они пушистые. - Это Алу… Ей когда-то подарили, - произнесла она, усаживаясь снова на краешек кровати шокированной обморочной соседки. Шикамару лениво закинул руки за голову, соорудив из них нечто наподобие подушки, и растянуто ответил: - И не влом же кому-то было их опушивать… Элсми решила не объяснять теневику с хвостиком, для чего полезны пушистые наручники, иначе Алу бы точно ее прибила, а потом заковала бы в эти самые наручники и отправила бы к Хидану. Потому кудрявая просто пожала плечами и обернулась на Инс, которая пребывала в блаженном обмороке и совсем не думала о наручниках Алу. Шика уткнулся взглядом в облака, проплывающие мохнатыми ватными кусками на небе. Так он и его напарница по вахте сидели молча, пока Инс внезапно не открыла один глаз. От такого нежданчика Элсми отпрянула, как оказалось, на колени Шике, а Шика этому несказанной удивился, хотя удивляться ему, как обычно, было влом. Между тем Инс открыла и второй глаз, потом пару раз похлопала ресницами, оглядела комнату и, резко перевернувшись на бок, подперла голову рукой. - Пфффф, - вырвалось из ее уст, а косая улыбка и закаченные к небу (то есть к потолку) глаза показывали ее крайнюю степень разочарования. Зато вот Элс после мгновенного приступа испуга соизволила слезть с колен Шикамару и уставиться на соседку Алу с прерадостной улыбкой. - Ну, наконец-то! Пришла в себя! – кудрявая участливо поправила то место кровати, где она сидела, и снова же на него села, отчего Шика ушел в прострацию, пытаясь хоть как-то признать ее действия логичными. Инс сдула прядь темно-русых волос, упавших на нос и щекочущих все в пределах своей досягаемости. - Да я никуда из себя и не уходила, - пробормотала она, удрученно изучая обои, которые впервые за год жизни здесь показались ей интересными. Тут даже Шика отвлекся от изучения разнообразных моделей облаков, которое так занимало его последние пять минут. Элсми же позволила своим глазам прогуляться на лоб от вопиющего непонимания соседки, которая явно была чем-то недовольна: то ли тем, что никто не заметил ее полного присутствия в сознании, то ли тем, что распрощаться с сознанием ей так и не удалось. Будучи человеком, который мог в секунду придумать еще десяток возможных причин недовольства подруги, Элс все-таки решила не отдаваться догадкам и спросить: - А как же… обмороки? Инс перевернулась на спину и с громким бухом откинулась на подушку. - А что толку? Два раза старалась! – она начала убедительно жестикулировать, хотя по ее выражению лица и так все читалось. – А ему хоть бы что! Шикамару, увлеченный разговором уже настолько, что даже большая всемирная энциклопедия облаков мира не отвлекла бы его от слушания речей двух дам, вставил и свой уточняющий вопрос: - Кому? Инс обиженно вздула губки и пробормотала сквозь них: - Кому-кому, Какаши-сенсею… Челюсть Элсми ушла на свидание к полу, а затем – пообщаться к челюсти Шики, которая отправилась приблизительно туда же. Все поворачивалось настолько неожиданным образом, что у нее в секунду генерировалось в мозгу до сотни возможных вариантов поведения Инс, причем ни один из них не был и близко похож на свой предыдущий. И снова вместо архитекторства в голове Элс решила уточнить: - То есть ты это пыталась сделать для того, чтобы… - Да, чтобы Какаши-сенсей сделал мне искусственное дыхание! – перебив девушку, выпалила Инс. Теперь место удивления на лице Элсми заняло раздражение и пока что одиночный фейспалм. - Инс, блин… - она скрыла под ладонью правый глаз, а левым просверливала в Инс аккуратненькую дырочку. Сероглазая с извинениями в глазах развела руками, будто не понимая, как два обморока подряд могут напугать ее виды видавших соседок. - Блин, Какаши-сенсей чтоб тебе искусственное дыхание сделал… - заворчала Элсми, вымеривая комнату шагами до миллиметра, что удавалось, прямо сказать, с трудом, ибо под ноги попадались остатки вчерашней роскоши в виде пирожных, тарелок, фантиков и прочего послепраздничного добра. – А ты не думала, что мы за тебя волнуемся?! Лицо Инс в тот момент выражало приблизительно очень емкую фразу «А с чего я должна думать, что кто-то беспокоится?», которую Элс, разозленная таким поведением приятельницы, сократила примерно наполовину: «А с чего я должна думать?». Инс же весьма миловидно улыбнулась и мечтательно отправила взгляд в космос: - Но так хотелось! - Хотелось… - передразнила Элсми, усаживаясь поудобнее и совершенно «нечаянно» при этом потоптав своей пятой точкой несчастную кисть соседки. – Вот Алу придет, ей будет очень интересен ход твоих мыслей! Инс запнулась: ну да, Алу же об этом не знает, а если узнает, то наградит ее выражениями похлеще, чем у Хидана. Ну, это если разозлится… А если нет, то просто постебется – между прочим, выражениями не меньшей изощренности, чем ругательства. А еще Алу стебаться умела дольше, чем ругаться, так что лучшим выходом для Инс было все же полное неведение Алу. Темно-русая умоляюще посмотрела на Элсми, которая ответила на взгляд со стопроцентным укором. - Ой, ну пусть Алу не узнает! – завопила Инс, глядя на подружку полными кавайности глазами. Элс изящно подняла в воздух пушистые волосы и гордо вздернула нос: - Я еще подумаю на эту тему… Шика медленно отвернулся от окна, в котором снова созерцал мохнатость на небе, и, съежив веки на одном глазу так, чтобы получилась пофигистичная и недоумевающая гримаса, растянуто произнес: - Вам еще не надоело трепаться?! – он снова отвернулся к окну и, развалившись на кровати (при этом совсем не заметив под собой нижнего отрезка ног Инс), отвел взгляд на проплывающих мимо небесных овечек. – Девчонки… Вечно о какой-то фигне трепятся… Алу, Данте, Какаши, а также их синий и шаринганистый друзья остановились у очередного поворота. От долгого бега у Алу закладывало нос, а у остальных – уши от тех красочных описаний, которые девушка давала каждому из сбежавших Акацук. Впрочем, Итачи с Кисаме тоже не очень рады были такой пробежке – хоть они и ниндзя, но в новом мире нужно было хотя бы акклиматизироваться. Данте также задыхалась и так же отчаянно расписывала все достоинства Лидера и Сасори, а также то, куда эти достоинства они применят после поимки вышеупомянутых. И только Какаши-сенсей бравенько махал торчащей седой шевелюрой, как панк или металлист, и подобно Року Ли не сбавлял темпа ни разу за пробежку. Наверное, сказалось долгое и трепетное общение с Гаем-сенсеем, которого, конечно, рядом не было, но привычки, привитые им, остались. Потому даже когда все остановились и затихли, масконосец продолжал топать ногами на месте, пока Кисаме не схватил его за шиворот и не оттащил к стене, в зубоскально-рычащей манере произнеся: - Да достал уже прыгать! Данте осторожно выглянула из-за угла и поспешила спрятаться, дабы никто ее не заметил, а тем более не заметил ее розовый бантик, который был хоть и милым, но все же оставался сооруженным из пояса пижамы. Затем жестом она позвала выглянуть Алу, после чего брюнетка оперлась о стену и раздраженно выдохнула. И надо же было угораздиться им попасть прямо в самое сердце сходки Донецких анимешников! Сначала, конечно, Алу не поверила даже неко-ушкам, торчащим на голове у доброй половины толпы, в центре которой находились рыжие кумиры молодежи. Ибо ну не могут анимешники собираться так рано утром! Но затем девушка припомнила, что уже точно около трех часов дня, а они постоянно собираются во столько и в этом месте. А из этого следует, что цветные Акацуки попали в самое жерло вулкана, где на них низвергнется поток фанатского обожания. Это, конечно, очень здорово, но девушка представила, как грозных убийц самого серьезного преступного ранга начнут каваить, някать и… Алу очень надеялась, что не яоить, хотя несколько пареньков, наряженных то ли в героев «Последней фантазии», то ли в джей-рокеров, судя по их плотоядным взглядам, думали иначе; и у нее по спине проскакала стая известных насекомых. Впрочем, как было по ней заметно, фантазия была не из приятных, потому Какаши, перестав скакать по асфальту в грозной хватке Кисаме, обеспокоенно спросил: - Как там положение? Алу отмахнулась. - Хуже некуда, - девушка скрестила руки на груди, еще раз съежившись от въевшейся в голову картинки поголовного яоя в толпе анимешников. - Их убьют? – по тону Итачи казалось, что его вообще не особо волновала судьба его сокомандников. Но раз уж спросил, то, выходит, волновала. - Нет, - вскользь ответила Алу, дав понять, что шаринган-мэн мешает ей обрабатывать сложившуюся ситуацию и искать выходы. – Мозг вынесут. - И мы будем просто так здесь стоять и думать? – возмутилась Данте, которая уже активно рвалась в бой, то и дело сверкая бантиком из-за угла. Лицо Алу расплылось в ехиднейшей улыбке. - Вообще-то я уже все придумала… - проговорила она и подозвала к себе жестом Какаши-сенсея. Вышептав одношарингановому все уши, да так, что все остальные ничего не слышали, зато Какаши все слышал превосходно, Алу отошла от него, краем глаза наблюдая за расплывшейся под маской улыбкой, выражающей полную готовность к действиям. Теперь настала очередь просвещать оставшуюся сильную половину человечества в лице Итачи и Кисаме. Им было сделано приблизительно то же самое, при этом Итачи вдумчиво слушал, не выдавая на лице ни единого сообщения о своих впечатлениях, а Кисаме то и дело хихикал, да так тихо, что Данте всерьез засомневалась в их текущей непалевности. Закончив процесс вмещения идея в светлые головы, брюнетка подошла к Дан. - Так, Данте, мы с тобой служим отвлекающими. Все сделают Какаши и эта парочка, а мы должны сделать так, чтобы толпа ничего не поняла. Ясно? Данте ухмыльнулась. - Оружие выноса мозга готово! Какаши похлопал низом сковородки по ладони. - Оружие выноса сознания готово! Итачи с Кисаме переглянулись, причем по Итачи заметно не было, что он с кем-то переглядывался. - Оружие выноса Пейна и Сасори готово! Алу кивнула и подперла руками бока. - Ну, тогда вперед! … Толпа анимешников восторженно ревела, пялясь во все сотню глаз на идеально похожих, как они думали, косплееров, которые стояли в центре круга и откровенно офигевали от такого количества внимания к своим персонам. И, конечно же, глаза анимешников, полные кавая, так сложно было отвести куда-то в сторону, даже если мимо них ловко, как хомячок в порыве за лакомством, петлял Какаши-сенсей. Странно, что на Какаши внимания особо не обратили, но это было как раз ему на руку – позволило тихо и бесшумно (так как вокруг стоял такой галдеж, что медведь в заполярье бы проснулся и покрыл всех благим матом) проникнуть в самую середину круга и пристроиться позади красноголовых Акацук. Пристроился он, правда, всего на долю секунды, чтоб оценить свою позицию и выбрать оптимальный угол полета сковородки. В следующее же мгновение был проведен самый впечатляющий удар столетия: сначала оружие сво… Какаши постигло несчастный апельсиновый затылок Пейна, и тот, как трава от косы, рухнул на асфальт. Сасори, конечно, мог бы сориентироваться, но скорость атак ниндзя с прической «я только что шандарахнул себя чидори» и в этом мире, как ни странно, не уменьшалась, потому коллекционеру марионеток только и оставалось повержено пасть от чугунной угрозы. Теперь вступить в игру надлежало Кисаме и Итачи. Впрочем, Алу и Данте, глядя на застывшую вмиг толпу, которая наблюдала жестокую расправу копирующего со сковородкой над красноволосыми в плащиках, думали, что, наверное, их техники отвлечения и не пригодятся, потому что разыгранное Какаши-сенсеем представление, а в довершение ему – грандиозный выбег из-за угла еще одной парочки знаменитых героев уже ввел анимешников в последнюю стадию ступора. Этим воспользовались и рыбяк с шаринганообладателем, расталкивая всех локтями, ногами, плавниками и даже самехадой (Данте тут же подумала, что зря они не отобрали у Кисаме его драгоценное забинтованное оружие). На их пинки кавайные ребята особо не отреагировали, все сборище по-прежнему пребывало в объятьях шока. Алу облегченно вздохнула, но тут кто-то из собрания всеобъемлющего «Ня!» нашел в себе смелость начать громкие возмущения по поводу проводившейся на его глазах операции. Брюнетка скривила губы и с видом «в семье не без Саске» вышла из укрытия, жестом позвав Данте за собой. Возмущения оказались болезнью довольно-таки заразной, и к моменту прихода девушек стройно голосила уже половина толпы. Итачи закинул на плечи Сасори, который безвольно мотылял головой, как деревянный болванчик; Кисаме опер о себя бессознательного Пейна, а Какаши со сковородкой наизготовку угрожающе зрил на окружение, готовый в любой момент открыть шаринган и атаковать. Алу распихала себе путь довольно быстро, за ней проследовала стройным топотом Данте, и теперь вся группа захвата оказалась в центре сгущающейся человеческой массы. По пути брюнетка успела натянуть на себя черные очки и теперь стала похожей на Тринити, или же просто на американского копа, а Дан пыталась всем кавайно улыбаться, поправляя шоколадные пряди, к счастью, не зависающие от чудо-обруча на лице. В руке Алу блеснула какая-то странная штука, именуемая Данте как фигень, и тут же черноглазая командным тоном заорала: - Граждане, попрошу всех разойтись! Здесь проходит чрезвычайная операция, сохраняйте спокойствие и организованно покиньте территорию! Повторяю, расходитесь, расходитесь! Эти побуждения к действию, а также тыканье магической штуки, которая при ближайшем рассмотрении оказалась той самой открученной бляхой от ремня Инс, в лица всех, кто стоял в радиусе пяти метров, и это при постоянных перемещениях девушки по периметру круга, возымели эффект: толпа стала недоуменно рассасываться, все еще бросая странные взгляды на не менее странную великолепную пятерку. Этим и воспользовались Итачи с Кисаме, унося на себе бессознательных напарников и теперь уже изредка пользуясь кулаками и локтями для расчистки дороги. Какаши ретировался вместе с ними, если не впереди них, а Алу с Данте, воспользовавшись начавшимися обсуждениями происходящего, растворились в толпе и, не теряя ни секунды, поспешили за заветный угол…