Хрень с нами или Нарутовцы в общаге

Снова умывшись холодной водой, которая несказанно бодрила вот уже двадцатый раз, Гаара воззрился на свое отражение в зеркале, в котором, кроме него, отражалась еще покрытая кафельной плиткой стена, несколько почти отвалившихся вешалок для полотенец и довольно тусклая лампа. Наверное, эта лампа и была причиной всех его неудач… Гаара задумался. А потом Гаара всерьез загрустил, мечтая усесться на пол, заключить в объятья любимого плюшевого мишку, которого он почему-то с утра не мог нигде найти, и просидеть так, пока не увидит кого-нибудь хоть мало-мальски знакомого. Но, так как пол был холодным, а знакомые все не находились, красноволосый песчаный главарь продолжал стоять у зеркала с выражением лица а-ля «Пропала Мальвина!» и вертеть в руках несчастный, уже виды видавший черный карандаш. Все началось с утра. Точнее, с того, что утро было проведено в подозрительной компании. Хотя, компания Наруто уже давно перестала быть подозрительной, несмотря на то, что кадзекаге нечасто все же просыпался с ним в одной комнате, но вот ладно бы это была комната Гаары! Или, на крайний случай, обитель Наруто, хотя у того была всего одна кровать, и перспектива проснуться рядом с ним таким образом не радовала… Но здесь Гаара проснулся почему-то на какой-то нейтральной территории, на подоконнике, у открытого окна, и посему чуть в него не вывалился, когда пытался ловко встать и начать зарядку. Можно было считать, что зарядка была начата – вис на брусьях уж точно отрабатывать уже не надо было, ибо так, как висел Гаара сейчас, цепляясь за подоконник третьего этажа, он уже давненько не упражнялся в этом виде утренней зарядки. Когда препятствие, которое он сам создал своей неосмотрительностью, было преодолено, причем весьма тихо – ни Наруто, ни то, что он тискал во сне, если это, конечно, было не одеялом, не проснулись – кадзекаге стал пытаться идентифицировать свое местонахождение более точно, чем определение «хрен знает где». По мере оглядывания окружающего пространства определение своих координат емкой фразой «хрен знает где» эволюционировало до «какая-то незнакомая комната»; по мере замечания на единственной в обители кровати вразвалочку дрыхнущего блондина – до «какая-то незнакомая комната, в которой, кроме меня, есть еще Наруто»; по мере того, как Гаара разглядел нечто, напоминающее человека и даже девушку, в объятьях Узумаки – до «какая-то незнакомая комната, в которой спят Наруто и Хината»; а по мере поисков в спящей рядом с носителем лиса девушке признаков Хинаты Хьюги, увенчавшихся абсолютным крахом, - до «какая-то незнакомая комната, в которой спит Наруто еще с кем-то, но не с Хинатой». В конце концов от обилия выводов не сориентировавшийся в пространстве и времени кадзекаге вернулся к самому простому определению «хрен знает где», и ему в голову пришла светлая по образу и мрачная по сути мысль: «Теперь хрен знает, как отсюда выбираться». Но и эта мысль была в пару мгновений развеяна: как только Гаара все-таки оторвал взгляд от сладкой парочки, одним из которой точно был Наруто, пред его зеницами появилась манящая решенными проблемами, в том числе и проблемой «Хрен знает, как отсюда выбираться», дверь. Обрадовавшийся повелитель важного стройматериала соскользнул с подоконника и принялся сочиться к двери, лавируя между тумбочками, столами и лежащими на полу книгами. По мере своего продвижения к объекту вожделенного желания открыть и выйти Гаара заметил, что жилище, в котором он находился, было весьма приличным и недурно обставленным – по крайней мере, об этом говорила вереница полочек с красивыми безделушками, на которой среди всей всячины выделялся протектор со знаком Конохи. Это немного успокоило – значит, внутренний GPS-навигатор можно было передвинуть на отметку «хрен знает где в Конохе». А потом он заметил зеркало. И немного погодя – себя в нем. Гаара не отличался ни любовью к спиртному, ни слабыми нервами. Но то, что он не узнал себя в зеркале, заставило его пошатнуть стойкую веру в свою непоколебимость. Потом он, конечно, понял, что всему виной – это были совершенно белесые, сливающиеся с кожей лица глаза, в который выделялись ярко только аквамариновые радужки. С этим надо что-то делать. Конкретно что, Гаара уже знал – частично искусством макияжа он обладал в полной мере, в крайнем случае, долгие годы подведения глаз черным карандашом не прошли даром. А вот конкретно чем… В поисках нужного инструмента паренек с волосами цвета спелых яблок метнулся к зеркалу – наверняка что-то из косметики должно найтись, особенно если комната девичья (а он искренне надеялся, что Наруто спит в обнимку не с парнем). Спустя пару минут грохота ящичками, косметичками и шкатулочками, от которых, к удивлению Гаары, Наруто тоже не проснулся, поиски увенчались поразительным успехом – кадзекаге нехитрым образом приватизировал на время угольно-черный карандаш у его неизвестной обладательницы. Теперь оставалось главное – нанести боевую раскраску и тем самым обрести полноценный и привычный разрез глаз. Почему-то сейчас в красную голову пришло то, что не очень хочется быть замеченным вездесущим блондином за такой деликатной процедурой. Потому комнату захотелось покинуть еще сильнее, и Гаара, мало раздумывая, засунул карандаш за пояс аки катану и дал бесшумного деру из неизвестно чьей обители. Оказавшись в коридоре, защищаемый песком парень огляделся в поисках известных обозначений. Раз это Коноха, значит, туалеты здесь он узнает без труда. А в туалетах должно быть зеркало. К нему-то Сабаку и спешил… Но мысленно найти эти места уединения оказалось гораздо проще, чем на деле, ибо знакомых обозначений или хотя бы схематичных треугольничков с кружочками на дверях почему-то было не видать. На их месте кое-где были цифры, а в двух местах и вовсе непонятные знаки. Остановившись именно возле комнаты с неидентифицированным символом «Ж», Гаара с философским кирпичом на лице почесал макушку. Этот рисунок, чем бы он ни был, точно не входил в список известных парню иероглифов, и уж наверняка не был цифрой. После нехитрых логических умозаключений зеленоглазый пришел к выводу, что левые и правые «отростки» дверной писанины напоминают схематичное изображение рук и ног, нечто верхнее посередине – очевидно, голова, а нечто нижнее – … в общем, Гаара, не сомневаясь, открыл дверь со странной калякой. Как и ожидал увидеть сразу посчитавший себя умницей кадзекаге, за дверью, блестя почти стерильной чистотой и ароматизируя коридор запахом освежителя воздуха, простирался туалет. Гаару не очень смутил розовый цвет кафеля на стенах, ибо ему вообще в основном была безразлична цветовая гамма окружающего пространства. Паренек просто пристроился около зеркала в наиболее выгодном, по его мнению, ракурсе, и принялся активно обрисовывать свои ясные очи мрачным черным грифелем. Удалось это ему достаточно быстро, и даже, на его взгляд, красиво, потому что он с удовлетворенной ухмылкой даже несколько раз сменил позу и выражение лица перед зеркалом, воображая себя фотомоделью. Но радость от такого удачного визажа сменилась недоумением, когда почти возле самого своего уха Сабаку услышал произнесенное женским доброжелательным голосом: - И брови подведи. А то у тебя их совсем нет. Гаара нервно вздрогнул и перевел дергающийся и дрожащий взгляд в сторону голоса. В зеркале рядом с ним отражалась среднестатистическая девчонка, ничем особо не приметная. Заметив, что на нее положили глаз, то есть ее увидели, она улыбнулась и продолжила: - А вообще, лучше их больше не сбривай. Я тоже когда-то так пробовала, но нарисованные брови выглядят по-клоунски. Хотя, они-то лучше, чем полное их отсутствие! – девчонка снова усмехнулась на прощание и последовала к ближайшей кабинке. Гаара сдавленно кивнул и уставился трясущимся от перенапряжения взглядом уже на себя. Нет, его не столько смутило то, что туалет, в который он попал, оказался женским. Глава Скрытой деревни Песка только что осознал ужасную истину – у него нет бровей! Более того: у него их никогда не было, но проблема была даже не в этом. Самым жестоким в этой реальности (а он почему-то уже понимал, что находится никак не в Конохе, и разум возвращался к принятому истиной изначально «хрен знает где») было то, что это все замечали! Гаара не стал задумываться, каким образом на это закрывали глаза в Конохе, Суне и вообще везде, где он был до этого места. Может, грозного кадзекаге боялись настолько, что не решались сказать ему об этом, а может, безбровость не считалась в его мире чем-то из ряда вон выходящим. Сабаку тут же представил себя рядом, скажем, с Кисаме, и понял, что скорее имеет место быть вторая догадка, ибо у Хошигаки в глаза бросаются не только брови, а Акацук это не смущает. Но здесь же придется со своей проблемой что-то делать. «Лучшая маскировка – это слияние образа с окружающей массой», - вспомнил Гаара фразу из какого-то глупого учебника по мастерству шиноби и подумал, что прочитал он этот глупый учебник абсолютно не зря. И раз ему придется сливаться с окружающими, то для этого ему понадобятся брови. Хотя бы нарисованные. Гаара устроился у зеркала еще удобнее и принялся за тонкую работу вычерчивания недостающих частей лица. Но теперь на смену проблеме отсутствия бровей пришла проблема характером похлеще: Гаара никогда не задавался вопросом о том, как на его лице будут смотреться брови. А смотрелись они с каждым нарисованным им разом все хуже и хуже. Бедняжка уже несколько раз вытирал с лица карандаш холодной водой из-под крана, но лучше после этого рисовать все равно не мог. Примерно этим он и занимался до теперешнего момента… … Шоичи, вовремя остановив техникой взятия за лоб идущего, не разбирая дороги, Саске, который только и делал все время пути, что бурчал под нос все те места, где он хотел бы видеть Гаару, стала аккурат перед дверью с красноречивой буквой «Ж», что означало «Женский». Женским, как несложно было догадаться, был туалет, где, по информации Нару, Гаара занимался приведением своей привлекательной мордашки в порядок. И именно поэтому теперь туда предстояло войти Саю, который должен был провести мирные переговоры с кадзекаге, уговорив при этом его выйти на свет и проследовать с остальными в комнату к Лу, ну и, кроме того, изъять у него дорогой для Нару карандаш, за который девушка грозилась отправить Гаару в такие места, о которых даже Саске не заикнулся. Бледнолицый гений изобразительного искусства, напялив на лицо свою фирменную улыбочку, от которой его прищуренные глаза напоминали знак степени на клавиатуре компьютера, обернулся к своим спутникам, демонстрируя полную готовность принять миссию по возвращению Гаары в самое безопасное сейчас для него место. - Готов? – переспросила красноволосая, хотя и по лицу Сая догадалась о его твердых намереньях. - Конечно, - не меняя домикообразного изгиба прищуренных век, отрапортовал шиноби с кисточкой. - Тогда ВПЕРЕД!!! – по устоявшемуся уже обычаю загорланил Наруто и двинулся к двери, и, если бы не цепкие руки Лайф на футболке блондина, миссия по добыванию Гаары перешла бы негласно в руки Узумаки. Наруто, отстранившись от двери, понимающе кивнул, успев втихаря показать язык Саске, который стоял позади Шоичи и похихикивал. Сай, воспользовавшись освободившимся местом у двери, мигом его занял, и уже через секунду захлопнул дверь за своей спиной и у остальных перед носом… … Гаара, услышав звук закрывающейся двери, боязливо поежился и попытался опустить лицо, делая вид, что ему очень интересно устройство умывальника. Сейчас ему снова намекнут на отсутствие у него бровей, что его ранит до глубины сердца. А новых ран, как и новых знакомств теперь, Гааре пока что не хотелось. И он потому даже несколько удивился ровному дружелюбному знакомому Саевскому тону: - Привет, Гаара. Кадзекаге поднял взгляд и наткнулся на как всегда умильную мордашку нового члена команды номер семь. - Привет, - Сабаку уже более уверенно поднял вверх не только взгляд, а и все лицо. Сай в ответ на это улыбнулся еще шире и проговорил еще слащавее: - Гаара, зачем же тут сидеть, пойдем с нами! Там Наруто за дверью… Лицо великого детеныша песка снова погрустнело и оттого стало немного жестче. - Нет. Не могу, - ответил он и уставился в зеркало. Сай пожал плечами. Грусть на лице знакомого он заметил, но проделать то, что однажды попытался проделать с Наруто, искренне считая это методом успокоения, не решился. Потому просто, не меняя выражения лица, очень вежливо попросил: - Тогда верни, пожалуйста, карандаш. Гаара внутренне задрожал, как вулкан перед извержением, и сильнее сжал в руке свой важный артефакт, который был призван приблизить его к миру, в котором он сейчас находился. - Н-нет, - ответил он наполовину с угрозой, наполовину со страхом. Сай такого поведения важного песчаного типочка не понимал. Равно как не понимал он то, что Гаара сейчас находится в женской уборной. Но если с этим можно было как-то мириться – дескать, перепутал нечаянно, - то с его очень странными даже для Сая теперешними выходками мириться не было никакого желания. - Но у него же есть владелец, и он сейчас ищет свою вещь, - Сай снова применил примирительный тон, но Гаара не поддался, еще сильнее сцапнув карандаш. - Нет, мне он нужен, - кадзекаге постарался выглядеть как можно более важно и уверенно, но голос его выдавал с головой. Тогда Сай решился. Пусть с Наруто подобное не прокатило, но, возможно, Гаара заметит его дружелюбное и участливое настроение. Художник подошел к песчанику и взгромоздил не очень тяжелую, но весьма внушительную руку тому на плечо. - Что случилось, Гаара? – спросил он проникновенно. И Гаара открылся. Он очень искренне, по-щенячьи взглянул в бездонные черные глаза Сая и прошептал: - Сай… у меня нет бровей! Антизагорелый житель Корня АНБУ от такого неожиданного заявления в момент отпрянул и на приличном расстоянии принялся совершенно бесстыдно изучать лицо собеседника. Закончив выписывать на физиономии Гаары воображаемые дуги, Сай усмехнулся: - Хи-хи… И правда нет. Гаара насупился и вздернул ту часть лба, на которой должны были расти эти милые волосяные дужки. - Сай, но это не смешно! Черноглазый прекратил улыбаться и пожал плечами. - Но тебя это в Суне не волновало… Гаара развел руками, закатив глаза подальше от непонятливости собеседника. - Но здесь, в отличие от нашего мира, брови есть у всех! «В нашем мире они тоже вообще-то у всех есть», - хотел было сказать Сай, но, вспомнив из книги «Тактичность для чайников» полезный совет о том, что, если собеседник очень цепко хватается за свои убеждения, то не стоит их опровергать, корректно промолчал. - У всех есть, а у меня нет… - горестно заключил Сабаку, смотря в зеркало полными вселенской печали глазами. Сай понимающе закивал головой, но неожиданно на полукивке и остановился. - Так у тебя же карандаш есть! – воскликнул он очевидную «эврику». – Вот и нарисуй себе брови! Но от этого лицо парня-песочницы покрылось еще большей грустью. - Я не умею… - вздохнул он, продолжая оценивающе разглядывать себя в зеркале. Сай снова пожал плечами. - Ну… давай я нарисую, - предложил он, тронутый искренней безутешностью Гаары. Глаза кадзекаге радостно зажглись, он протянул Саю карандаш, и художник, войдя во вкус, ловкими линиями начал свое дело…