Идеальные колебания

Сознание возвращалось рывками. Сквозь шум в ушах пробивались крики и злобная ругань: — Кретины! Зачем вы притащили этот труп?.. Снова мутное забытье и черный провал. Следующий рывок на поверхность, и чей-то скулеж: — Капитан, эти… туземцы такие живучие… Мы можем дорого его продать, если немного подлатаем… Часть слов непонятна, наверное, это земные ругательства. — Да он почти дохлый! Ты в своем уме?.. Чьи-то пальцы повернули мне голову. Кроме движения я ничего не чувствовал — рецепторы, отвечающие за болевые импульсы, отключились первыми, еще в лесу, где стервятники-земляне схватили нас с Айлой. Был ли некроз клеток результатом моего приказа или же следствием шока — я не помнил. Всё это было не важно. Я умирал, осталось совсем недолго. — Их едва ли не всех уничтожили… За этого мы получим неплохие деньги! — Идиоты! Мы не долетим до Сиерры — галапол перекрыл доступ еще месяц назад! Первый же патруль схватит нас за яйца! — Можно отправиться на Конгу… Это дальше, зато надежнее… Опять провал. В себя я пришел от грохота. Правда, ощущал его отстраненно — как и всё, что со мной происходило. Меня волновало одно: почему я до сих пор не умер? Корабль — а это мог быть только он, — сильно тряхнуло, я обо что-то приложился и отключился снова. Шипение над головой заставило вздрогнуть и в очередной раз пожалеть, что еще жив. Поднял веки, тут же зажмурился — яркий свет, заливший помещение, обжег глаза. Сообразил, что лежу в открытой медицинской капсуле и совершенно здоров, при том, что по-прежнему ощущал хватку димеритовых браслетов и ошейника. Пленника все-таки вылечили. — Как тебя зовут? Я безразлично скользнул взглядом по говорившему. Такой же стервятник, как те, что были в лесу. Мод, землянин. Самая мерзкая, агрессивная, подлая раса из всех, с кем приходилось сталкиваться. Он спрашивал на интерлингве. С тем же успехом он мог задать вопрос на языке пурпурных сирен с Яриноа, который я не знал. Все равно не буду отвечать. Второй модификант — чуть поменьше первого — появился в поле зрения и с легкостью выдернул меня из капсулы. Он был в одежде медика, а первый — в стандартном полицейском комбезе без знаков различия. Мрази обнаглели настолько, что ограбили корабль галапола? Врач — или кто он там — поставил меня, убедился, что я держусь на ногах, окинул быстрым взглядом и посветил в лицо, насильно раскрыв пальцами веки. — Он тебя слышит, кэп. И даже понимает. Но отвечать не будет. — Почему? — мод, названный кэпом, нахмурился. У этого убийцы были красивые глаза. Серо-зеленые, как вода озер, отражающая лес в ненастный день. — Ты же сказал, что полностью вылечил его? — Да, но этот альв собрался умирать. Судя по отчету медкапсулы, ему не хватило каких-то полчаса. Жаль. Всего на полчаса позже — и я был бы свободен. Сейчас на мне димерит, и сделать я ничего не смогу. Я вспомнил, что в книжках про иные расы, которые читал в детстве, рассказывалось, как пленники отказывались есть, чтобы погибнуть и не достаться врагу. Когда я задал отцу вопрос — зачем так сложно, ведь можно приказать себе умереть? — он ответил, что иные не умеют, как мы — умирать по собственной воле. Они должны что-нибудь сделать с телом: как-то его повредить или лишить пищи. Я еще удивлялся примитивности других рас и гордился тем, что я альв, и у меня всегда будет выход. Все подростки мечтают о геройстве, выбрать смерть — это доблесть. Теперь я был, как те инорасники. Похоже, просто умереть не получится. Врач бросил мне какой-то балахон. Мазнув по коже, одежда упала на пол. Моды переглянулись, тот, что был в комбезе, нахмурился. Я не собирался прикрывать наготу, было все равно, что тюремщики сделают с телом. Если я поведу себя правильно, они сами меня убьют. Я опустился на кушетку, стоящую рядом. Нужно приберечь силы. — Почему ты хочешь умереть, альв? Ответом было молчание. Врач снова вмешался: — Кэп, ты читал протоколы допросов? Сквозь прикрытые веки я заметил, как тот поморщился: — Читал. Ублюдки заявили, что подобрали на Альвине умирающего туземца и собирались отвезти куда-нибудь, где ему смогут помочь, потому что у них вышли из строя медкапсулы. — Зачем повторять этот бред? — хмыкнул врач. — Сам знаешь, там ни слова правды. Давай введем сыворотку и послушаем, что они запоют? — Не подбивай меня на должностное преступление, — холодно заметил второй. Я невольно прислушался. Это действительно галапол? Кэп глянул на меня задумчиво и решительно обратился к собеседнику: — Док, сними ошейник. Может быть, тогда парень заговорит? — С ума сошел? Он нас сожжет к едреней матери! — Браслеты оставим. С ними он не опасен. Так и есть. Браслеты — как предохранитель на бластере. Я не смогу излучать биоэнергию. А из-за ошейника не могу получать энергию от живых существ. Интересно, сколько их на корабле? Если мало, мне не хватит мощности нанести ощутимый вред тварям, даже если вдруг они снимут с меня димеритовые ограничители. Врач неодобрительно взглянул на капитана, подошел ко мне. Сунув чип-ключ в прорезь замка, с щелчком отстегнул ошейник, бросил на стол. Я скосил глаза — самый обычный, который используют земляне, прилетающие на Альвину в поисках добычи. Впитал потоки биоизлучений, пронизывающих пространство. Просканировал корабль на предмет биополей, но ничего не обнаружил — в ближайших отсеках было пусто, а на большее меня не хватило, браслеты давали помехи. Но главное было не в этом. Излучение кэпа-модификанта идеально совпадало с моим. Ничего себе… Что может быть общего между мной и земным стервятником с красивыми глазами? — Расскажи, что случилось. Я молчал. Док покачал головой. — Бесполезно, кэп. Предлагаю оставить его в капсуле. Парень наверняка откажется от воды и пищи. Видел я таких… Кэп поднял брови: — И сколько? — Это седьмой или восьмой. Троих спасти не удалось. — А остальные? — Принудительное кормление с жесткой фиксацией рук и головы, чтобы не перегрыз вены. — Выполняй. — Кэп оглянулся на выходе и чуть пожал плечами: — Ты сам выбрал, альв… Глупцы. Можно прокусить язык и захлебнуться кровью. Но выход был ближе — ошейник с острым краем застежки лежал в трех шагах. Я успею вонзить его в шею, а док зря закрыл медкапсулу — у него не будет пяти секунд, которые мне понадобятся, чтобы умереть. Стоило капитану скрыться за дверью, как я рванул к столу. Но док был начеку. — Не торопись, — мод спеленал меня, как младенца, использовав тот самый балахон, от которого я так неосмотрительно отказался. Более того, он прекрасно знал трюк с прокушенным языком. Перед тем, как зафиксировать голову, он повернул ее набок. — Вот так… Теперь ничего не сделаешь, парень, — он продолжал что-то бормотать, пытаясь меня отвлечь, пока цеплял систему ввода пищи и вывода отходов. — А если придумаешь что-то новое… Я использую этот опыт, когда мы отобьем у пиратов еще какого-нибудь альва. Все-таки галапол. Или, скорее, полицейский спецназ — учитывая, что тут сплошь модификанты. Это странно. Никогда не слышал, чтобы моды служили в полиции. Земная падаль куда охотнее идет в пираты. Неужели за те годы, что мы не имеем связи с иными расами, в обитаемом космосе настолько изменились расклады? Похоже, док добавил в систему кормления снотворное — неудержимо захотелось спать. Последней мыслью было желание, чтобы ничего не снилось. *** Меня продержали в искусственном сне пять суток. За это время корабль успел проделать половину пути до Вируты, где располагалось Центральное управление галактической полиции, о чем мне поведал медик, когда, наконец, позволил покинуть капсулу. — Вставай, парень. Нам требуются твои показания, чтобы выдвинуть обвинения уродам, на чьем корыте мы тебя нашли. — В этот раз от балахона я отказываться не стал. Выдвинуть обвинения? Зачем? Не эти, так другие. Стервятников полно — целая планета Земля. — Давай! — продолжал убеждать он. — Нам ведь даже вменить им нечего. Они успели скинуть груз до того, как мы прищемили им яйца. Тебя не сбросили следом лишь потому, что к шлюзу тащить было далеко… Конечно, что-то на них наверняка есть, но чтобы было надежнее — рассказывай. — Вы что, проверить по базе не можете? Голос был сиплым от долгого молчания и наркоты, которой меня накачивал док. Он протянул мне воду. — Галаполовская база в полете недоступна. У нас только свежие ориентировки, а в них ничего нет. — Что вы собираетесь делать со мной? — Все зависит от твоих показаний. Если окажешься жертвой насилия, тебе выплатят компенсацию и отправят домой за казенный счет. Дома меня никто не ждет. Айла погибла на моих глазах, от поселения после прямого попадания вакуум-снаряда осталась только воронка. Где искать других альвов, я не представлял, нас теперь совсем мало. Меня и Айлу засекли из-за непростительной беспечности, после Священной рощи мы потеряли осторожность. Мрази заметили нас и вышли на убежище, где скрывались сто пятьдесят четыре альва, считая детей. Если бы у землян было больше димерита, они наверняка рискнули бы взять укрытие штурмом, чтобы захватить рабов. А так им пришлось ограничиться стандартной туземной зачисткой. — Мне некуда возвращаться. Док хмуро посмотрел на меня. — Это не причина оставлять преступников безнаказанными. — С каких пор нападение на альвов стало преступлением? Док нахмурился еще больше, нажал кнопку комма: — Кэп, можешь зайти? — получив ответ, обратился ко мне: — Ты вообще ничего не знаешь? Звездная уния настучала землянам по рогам. Они убрали лапы от твоей планеты. Я выразительно посмотрел в ответ. Неужели? Док пожал широкими плечами: — Уродов хватает среди любых рас. Эти — не исключение. В медотсек зашел капитан. Увидел меня, вопросительно взглянул на врача. — Парню некуда возвращаться, — пояснил тот. — Что будем делать? — Где его показания? Доктор уставился на меня в ожидании. Я решился. — У вас есть инфракрасный преобразователь с записывающим устройством? — Нам придется снять с тебя браслеты? — с подозрением уточнил док. Догадливый. — Да. С ними ничего не получится. Но если вам страшно — можете держать меня под прицелом. — Если ты вскипятишь нам мозги, прицел не поможет, — настаивал он. Еще и умный. — Тогда разговор не имеет смысла, — я уселся в кресло и прикрыл глаза. После пяти суток сна хотелось в душ и чего-нибудь бодрящего. Но вряд ли на борту имелась такая роскошь, как вода для купания. Скорее всего — ионная очистка. — Почему ты не хочешь просто рассказать? Я нехотя взглянул на капитана. Как он занял свою должность при настолько ограниченном интеллекте? — И вы мне поверите? Вот так просто, со слов? Не своим соотечественникам, а мне — альву? Совсем за идиота меня держите? Док сунул мне в руку стаканчик с чем-то коричневым. Я осторожно принюхался — опять лекарство? — Это кофе, — пояснил он. — Попробуй, может, понравится. Я глотнул и поморщился — горько. Зато немного прояснилось в мозгах. Кэп внимательно меня рассматривал. Густые ресницы бросали тень на серую зелень глаз. Между бровей залегла складка. — Правда, что альвы никогда не нападают первыми? — Да. Мы только защищаемся. — Кэп, не вздумай! — встрепенулся врач. — Смерти нашей хочешь? — Какой мне смысл вас убивать? — В качестве изощренного способа самоубийства? Я не сумею управлять кораблем. И ни один альв не уйдет из жизни, прихватив случайных жертв. Правда, земляне этого не знают. — Отомстить? Я небрежно повел плечом, подчеркивая нелепость предположения. Как любой альв, я ненавижу землян, но конкретно эти моды перед моей расой ничем не провинились. Кэп заговорил в комм, продолжая меня рассматривать. Судя по всему, общался с техником. Отключился, сложил руки на мощной груди, наклонил голову. В мочке уха блеснул камешек серьги, рассыпав радужные блики. — По инструкции я не имею права снять димеритовые ограничители с альва, если рядом находятся представители других рас. Поэтому сделаем так. Техник наладит аппаратуру, мы выйдем. Ты сделаешь запись через тепловизор, а потом самостоятельно наденешь браслеты, — он ткнул пальцем в видеокамеру, — мы будем наблюдать из соседнего отсека. Я согласно кивнул. Вообще-то корабельные переборки не димеритовые и не смогут мне помешать. Я довольно сильный бионик. Но я же не собираюсь убивать этих модов? Зашедший техник быстро приладил к инфракрасному приемнику простейшее записывающее устройство, кэп дал знак всем покинуть помещение. Оставил на столе чип-ключ и вышел следом за остальными. Я прикрыл глаза и вызвал в памяти нужное воспоминание. Сконцентрировался, преобразовал рассеянную биоэнергию в структурно-тепловую и передал трансляцию на тепловизор. Когда на экране замигал зеленый кружок, шумно выдохнул и защелкнул браслеты. Тут же в отсек ввалились кэп с доком и техник. Капитан перебросил запись на свой комм, бережно вытащил чип-флэш из записывающего устройства и положил в пакет. Развернул над коммом вирт-экран, и все трое уставились в него. Я отвернулся. Не собирался смотреть на это снова. Обернулся на сдавленный звук — позеленевший техник зажал рот и бросился в угол, где была дверь в санузел. Док побледнел, но оказался более стойким — блевать его не тянуло, сказывалась профессиональная выдержка. Выражение лица кэпа, стоявшего ко мне почти спиной, видно не было. Когда запись кончилась, док метнулся в свой закуток, притащил оттуда бутылку и стаканы. Но наливать не стал — отвинтил крышку и начал пить прямо из горлышка. Кэп отобрал у него бутылку, разлил по стаканам и вопросительно оглянулся на меня. Я отказался — не люблю неизвестный алкоголь. Проблевавшийся техник глухо поинтересовался из-за приоткрытой туалетной двери: — Уже можно выйти? — унюхал выпивку и выполз, протягивая руку к стакану. Залпом выпил, хекнул и спросил: — А придумать он такое не мог? Или внушить нам? — Альвы не умеют внушать, — сипло ответил врач, продышавшись открытым ртом. — Они не менталы, а бионики. То есть, работают на органическом уровне. Вот выжечь тебе глаза — запросто. Внушить — нет. А фантазийные события отличаются сильной поляризацией при записи и воспроизводятся с характерными искажениями. Это доказанный факт. — Ужас, — содрогнулся техник. Он избегал моего взгляда. Боялся за свои глаза? Еще один мод, что с них взять… Но он неожиданно глянул, сглотнул: — Такого никому не пожелаешь, парень… — Уиллис, держи язык за зубами, — веско произнес капитан. — Будешь трепаться — вылетишь со службы. Техник закивал, поспешно собрал оборудование и убрался из отсека. Капитан наконец взглянул на меня: — Давай с самого начала. Имя, возраст и так далее. — Ликсен Ай… — осекся. Я же вдовец. — Ликсен вин Айла. Док поднял бровь, но не стал спрашивать про оговорку. Я продолжил: — Двадцать лет четыре месяца. Кэп посмотрел недоуменно: — Это сколько стандартных? — Примерно двадцать семь. — Если я правильно помню соотношение стандартного и альвийского годов. — Кем тебе приходилась девушка? Я поискал нужное слово на интерлингве. — Парой… Избранницей. — Женой? — уточнил кэп. — И да, и нет. Это больше, чем ваше понятие «жена». На альвийском это означает «жизнь, судьба, продолжение рода». Мы готовились к рождению потомка. Возвращались из Священной рощи, — глухо пояснил я. Понятия не имел, что моды знают об особенностях размножения альвов. Они переглянулись. Судя по взглядам — меньше, чем ничего. — Поясни, — мягко попросил док. — Что за Священная роща? Твоя избранница была беременна? Я прикусил губу. Кажется, придется читать целую лекцию. Взглянул на них исподлобья: — Ваши ученые поддержали экспансию Альвины. Как раз из-за того, что им не терпелось исследовать деревья наших Священных рощ. Неужели правительство полностью засекретило результаты? Кэп покачал головой: — Послушай, парень… — тут же поправился: — Ликсен. Мы — земляне только по расовой принадлежности. У экипажа гражданство Звездной унии. Полицейский корвет приписан к Вируте. К Земле мы не имеем никакого отношения. Правда? Падаль останется падалью, даже если натянет чужую шкуру. Но раз начал рассказывать, придется идти до конца. — Альвы могут продолжить род только в Священной роще. Особенности биоизлучения. Если один из пары — женщина, ребенка вынашивает она. Если в паре две женщины или двое мужчин, плод зарождается в древе Священной рощи. Через положенный срок появляется младенец. У дока с кэпом натурально отвисли челюсти: — Не гони! Я не совсем понял смысл фразы, но догадался, что это выражение недоверия. Неприязненно заметил: — Это открытая информация. До вторжения землян на Альвине были посольства всех рас. Их ученые изучали Священные рощи — с согласия альвов, разумеется. Можете спросить у вирта. Есть же у вас какие-то справочники по расам? — мало ли с кем может столкнуться полицейский патруль. Во рту пересохло, кофе горчил на языке. Очень хотелось воды. Кэп будто угадал, протянул бутылку, которую вынул откуда-то снизу. Док тем временем разыскивал информацию. Увиденное его потрясло: какое-то время он открывал и закрывал рот. Капитан тем временем продолжил допрос. То есть, взятие показаний. — Что они делали с тобой? На записи этого нет. Только девушка. — Насиловали, — подал голос док, откашлявшись. — Согласно медицинскому отчету капсулы — многократно. В том числе посторонними предметами. Травмы заднего прохода характерны для жертв, подвергшихся групповому изнасилованию в особо жестокой форме. Возможно, так и есть. К тому времени отказали болевые рецепторы. Я же, пользуясь тем, что на мне, кроме димеритовой сети, поначалу был только ошейник, блокировал анализаторы внешней среды. Последним был кинестетический. Слуховой обрубить не успел, резервы кончились. Все, что я помню — сзади меня было одновременно двое. Спереди — не знаю, голову они зафиксировали, а рот порвали задолго до этого. — То есть, медотчета недостаточно, чтобы меня признали жертвой? — язвительно осведомился я, напомнив доку его собственные слова. — Обязательно нужно рассказывать? — Теперь достаточно, — глухо подтвердил кэп, — после твоей записи. Жаль, что мы не нашли на пиратском корабле сеть, которой они вас блокировали… Да, если бы не она, мы бы с Айлой отбились. Восемь стервятников против двух альвов — это несерьезно, с выжженными глазами особо не нападешь. Но твари не дали нам такой возможности. — Почему они так жестоко обошлись с девушкой? — док спросил едва слышно, и, уже начав отвечать, я сообразил, что он просто задал вслух мучивший его вопрос: — Потому что она специально повредила лицо и больше не годилась в рабыни. — Невольно вспомнил, как трое насиловали, а четвертый сначала резал узоры на коже — эстет, мразь! — а потом развешивал ее кишки по ближайшим кустам. Айла была еще жива — сначала не успела умереть, а позже не стало возможности. Док поспешно вскинул руку, останавливая меня. Тоже побежит блевать? Нет, обошлось. Он сглотнул, помолчал. Потом посмотрел на капитана и поинтересовался: — Кэп, а где парень будет спать? В капсуле? У нас нет ни одной свободной каюты. Может, подвинешься? — Я буду спать здесь, — решительно заявил я. — Не положено, — вздохнул док. — Согласно инструкции, медкапсулу запрещено занимать здоровым существам. — Это не проблема, — удивился я их несообразительности. — Оставьте ключ от браслетов и выйдите на десять минут. Мне этого хватит, чтобы впасть в кому. Док дернулся: — Совсем сбрендил? — я опять не понял смысла, но приблизительно догадался, о чем речь. Недаром последние годы изучал землян. — Почему ты хочешь умереть, Ликсен? — капитан снова задал вопрос, с которого пять дней назад начал беседу. Я промолчал. — Ну? — поторопил он. — Неужели тебе не хочется отомстить ублюдкам, которые сделали это с тобой, твоей избранницей и вашим ребенком? — Я дал показания, — непонимающе уставился я на кэпа. — Дальше — ваши заботы. — Нам нужно будет предъявить тебя! — кэп рассердился. — Если ты умрешь, их слова приобретут вес: альв был настолько безнадежен, что даже медкапсула оказалась бессильной! Какой из него раб, о чем вы, господа? А адвокаты начнут вопить о подделке записи, и эти разборки затянутся настолько, что ублюдков будет проще отпустить, чем доказывать их вину! Ты совсем тупой? — Зато ты — слишком умный для мода, — не преминул в ответ съязвить я. — Как-то подозрительно. — А еще ты слишком злоехидный для альва, — продолжил капитан. У дока взметнулись брови, и он приоткрыл рот, чтобы встрять. Но я не дал такой возможности, фыркнул: — Ты меня случайно не спутал с вашими земными сказочными эльфами, нет? — Нет! — рявкнул он. — У эльфов были длинные уши! — Могу отрастить, — насмешливо заметил я. Это была не совсем правда, но и не явная ложь. Если бы идеалом моего избранника был альв с большими ушами, они у меня бы отросли — не слишком длинные, конечно, — независимо от того, хочу я этого или нет. Это расовая особенность — подстраиваться под вкус партнера. Правда, осуществить подобную трансформацию можно лишь три раза в жизни. — И я — не землянин! — кэп вышел так, как будто громко хлопнул дверью, что в принципе здесь невозможно. Мы с доком переглянулись. — Что это с ним? — удивился он. Нашел, кого спрашивать. Меня больше интересовало, где все-таки я буду спать. И в душ хочется по-прежнему. — Пошли, — вздохнул док. — И какая муха его укусила? Решение нужно принимать немедленно. Физический контакт с избранником запускает процесс трансформации. Выбрать смерть или партнера? Уйти нельзя остаться. — Может, найдется свободный диван в кают-компании? — я попытался выиграть время. Док наморщил нос и покачал головой: — Не думаю, что это удачная идея. Там тусуются все свободные от вахты. Вряд ли такая обстановка будет тебе по вкусу. Да и диван никогда не пустует. И опережая следующий вопрос: тюремные камеры в трюме тоже забиты под завязку. Других вариантов нет. Я передернул плечами, но смолчал. Решение принято. Остаться. *** Я с интересом рассматривал койку в кэповской каюте. — Капитанские привилегии, — пояснил док, заметив мой взгляд. — Полуторная вместо стандартной. Если бы габариты кэпа были немного поменьше, в этом был бы смысл. Сомневаюсь, что мы поместимся на ней вдвоем. — Душ там. Держи, — док бросил мне полотенце. Заглянул в шкаф, откопал несколько упаковок с трусами, с сомнением оглядел мою фигуру и фыркнул. — Надо что-то придумать с бельем. Это не подойдет по размеру. — А казенное не выдают? — На складе осталась только форма. Живое Древо, что они с трусами делают, что у членов экипажа такой расход? Заметив мое недоумение, док пояснил: — Белье одноразовое. Парни предпочитают иметь запас. Ну, ты понимаешь, на всякий случай. Если рейд спокойный, особо заняться нечем, вот они и… И за смазкой ко мне, сволочи, бегают. А я потом голову ломаю, что в отчетах писать. Про смазку я не понял, хотя сообразил, как развлекается команда в свободное время. Док почесал макушку, поднял палец: — Подожди, — и скрылся за дверью. Я растерянно оглянулся. Сейчас зайдет кэп и мне обрадуется. Но первым вернулся док — очень довольный. — В экипаже двое вирутийцев и шаор-минец. Ребята с тобой поделились, — он продемонстрировал свою добычу. — Комбез сейчас принесу. Пока док ходил добывать белье, я успел рассмотреть каюту. Первое, что бросалось в глаза — безликость и аккуратность. Никаких личных вещей на виду, тщательно заправленная койка. Ни единого яркого пятна — серо-стальные стены, темно-синяя мебель и покрывало в тон. От тоски можно сдохнуть. Душ поразил наличием воды. Я воспользовался хозяйским гелем — он приятно пах чем-то свежим, навевающим память о доме. Вытерся, натянул трусы и футболку. Они действительно оказались впору. Док дожидался меня в каюте. — Я принес тебе ужин. Если хочешь — можем пойти в кают-компанию, познакомлю с парнями. Я отказался. Никого не хотел видеть, разговаривать с кем-то — тем более. Док споро перестелил постель, пока я запихивал в себя стандартный паек. Впрочем, съедобно. А главное — сытно. Особенно после пяти дней принудительной кормежки через трубочку. — Док, как тебя зовут? Он посмотрел на меня, хмыкнул, смешно наморщив нос. — Да, глупо получилось. Я — Винс Ли Чен, полицейский медик. — А капитана? — Дженсен Ларри. Но лучше зови его кэпом. — С какой стати? Я ему не подчиненный. — Он терпеть не может свою фамилию. Его проблемы. Я сбросил упаковку в утилизатор, забрался под одеяло и уткнулся носом в стенку: — Спокойной ночи, Винс. Надеюсь, Ларри не храпит. Док насмешливо фыркнул: — Главное — не брыкайся. Иначе тебе вправду понадобится медкапсула. Спокойной ночи, — и он, посмеиваясь, вышел. Был уверен, что не усну — и так проспал пять суток. Но вскинулся, когда вернулся хозяин каюты. Надо отдать Ларри должное — он старался занять поменьше места, но у него не получилось. Бедные парни — как они умещаются на своих одноместных койках? Или кэп — самый крупный в команде? И чтобы занять козырную койку, подался в капитаны? Я тихо фыркнул. — Не спишь? — негромко поинтересовался Ларри, устраиваясь поудобнее — насколько это было возможно. — Сплю, — я зевнул и снова закрыл глаза. Может, он не будет приставать с разговорами? Тогда диван кают-компании предпочтительнее. Но нужно признать, что излучение кэпа было приятным. Тепло, спокойно. Надежно. Как дома, до начала войны. Он помолчал, потом неожиданно спросил: — Знаешь, как земляне называют твою планету? Эдем. Это рай — место, где живут боги. — Мы не боги. — Жаль. Тогда они не полезли бы к вам. На Альвине нет смены времен года. На экваторе, конечно, жарковато, на полюсах — прохладно. Нет больших водных пространств — десяток небольших пресноводных морей, и все. Зато миллионы озер и рек. И леса — бесконечные, вечнозеленые и лиственные, где круглый год плодоносят деревья и выводят потомство животные. Нет высоких гор и глубоких впадин. Не бывает природных катаклизмов — даже банальных засух и наводнений. Рай? Да, если бы боги где-то жили — то только у нас. — Ты говоришь так, будто сам не землянин, — ядовито заметил я. Мод чуть слышно рыкнул: — Я же сказал, что вирутиец. — Он помолчал. — На Земле модификанты всегда были существами второго сорта. — Тупые машины для убийства, — согласился я. — Безжалостные твари, которые пришли в наш дом. Кого смогли — продали в рабство, других — изувечили и убили. Свойства димеритового сплава давным-давно известны всем расам, но только земляне додумались делать из димерита сети, чтобы нас ловить. — Тринадцать лет назад модам запретили проживание на Земле. Правительство развязало войну с Альвиной и пообещало гражданские права тем, кто будет принимать участие в боевых действиях. — Меня это должно как-то утешить? — зашипел я. — Я должен посочувствовать и согласиться, что у вас не было другого выхода? — Я не оправдываю бывших сопланетников. Выход всегда есть. Мои ребята пошли за мной в галапол. Многие подались в охрану границ или военный спецназ. Все расы Звездной унии дали возможность модам получить гражданство при условии несения военной или полицейской службы… И если бы уния не чесала мудя столько лет, жертв среди альвов было бы гораздо меньше. — Как у вас говорят: «Если бы у бабушки были яйца — она была бы бабушкой с яйцами»? Ларри фыркнул: — Она была бы дедушкой. Но неважно. Нет смысла сожалеть о том, что не случилось, ты прав. И модам при исправлении генома действительно закладывают физическую силу, выносливость, нечувствительность к боли и отсутствие эмпатии. Только, знаешь ли, игры в создателя — вещь непредсказуемая. Земляне занимаются евгеникой чертову кучу лет, но до сих пор девяносто пять процентов модификантов — это выбраковка. Потому что изменение одного гена обязательно влечет за собой спонтанную мутацию еще нескольких десятков, а то и сотен. В итоге из каждой партии модифицированных оставляют только тех, у кого находят несущественные генетические отклонения по другим параметрам. Я повернулся и в упор уставился на кэпа. — Что делают с бракованными? Ларри выразительно посмотрел на меня. Да, глупый вопрос. Хорошо, если потом не пускают на производство питательной среды для следующего поколения модов. — И какие же у тебя… несущественные отклонения? — Уверен, что хочешь это знать? — ухмыльнулся он. Я невольно напрягся. — Нет! — и снова отвернулся к стене. — Спокойной ночи, Ларри. Он чуть слышно фыркнул, но вслух протестовать не стал. Вот и хорошо, пусть привыкает.