Напарник

Район на берегу, где из окон видно большую воду, красивые рассветы и завораживающие закаты. Место, где спокойно, тихо, умиротворенно и никто не мешает думать о различных важных вещах, которые заполняют не только голову, но и душу. Парни добрались до пункта назначения уже затемно. Улицы наполнились яркими огнями рекламных стендом и вывесок ночных заведений, где толпилась шумная молодежь. Дазай ехал осторожно. Машина не гудела, музыка в радио играла спокойные мелодии, а обогрев тихонько убаюкивал своим уютным шумом. Как уже стало понятно, Чуя долго находился без сна, а если и спал, то очень беспокойно и прерывисто. Он сильно устал и его организм требовал отдыха так настойчиво, что уснул прямо в машине бывшего напарника. Детектив не будил его, лишь изредка поглядывал на напряженно спящее лицо друга, который периодически издавал различные звуки на границе сна и реальности. Когда удалось поставить машину, встала новая проблема, ведь это был новый район. Вероятно, Чуя продал их общую квартиру и занял ту, что была запасным вариантом на период взросления. Такой подарок Мори сделал им на шестнадцатилетие, чтобы взрослые лбы не ютились на одной территории. — Чуя, — тихо позвал Осаму, чтобы плавно разбудить бывшего напарника. Накахара поморщился и непонимающе посмотрел на водителя. Дазай выглядел несколько обеспокоенно, но быстро исправил эту эмоцию на свою стандартную физиономию. Поднявшись, рыжий мафиози растерянно огляделся, — где мы? — У твоего, как мне кажется, дома. Еще раз рассмотрев здания, Чуя выдохнул. Да, Дазай не знал, где находится личная квартира Накахары. Они не говорили об этом, когда были детьми. Их просто обрадовал факт, что больше не придется делить жилплощадь между собой. — Идем. — На улице холодно, — сказал Дазай и достал с заднего сидения свой плащ, — накинь. — Я не девочка, — попытался огрызнуться Чуя, но скрыть дрожь от прохладного воздуха было сложно даже с наличием божества огня внутри тела. — Я не сказал, что ты девочка. — Усмехнулся детектив, — не делай вид, что тебе и так нормально. В машине воздух намного теплее из-за обогрева, но сейчас он выключен и ты мерзнешь. Хотел бы рыжий возразить, но смысл, если он не прав и уже проиграл в споре? Накинув пальто, он сразу завернулся в него. Заперев машину, они быстрым шагом пошли в здание, поднялись на нужный этаж и вползли в темную квартиру. Дазай был так измотан, что не обращал внимания на детали дома. Он хотел лишь выпить кофе, сделать хотя бы часть обещанной работы и лечь отдохнуть. — Ты будешь кофе? — Предложил Чуя, но быстро прикусил язык. Он не был извергом, чтобы заставлять уставшего человека работать. Если даже это Дазай. Немного поразмыслив, он поставил греться воду и достал дорогой травяной чай. — Может лучше кофе? Мне не спать предстоит долго. Чуя посмотрел сонными глазами на такого же уставшего Осаму и сердце его смягчилось еще больше. — Чай и идем спать. — А горящие отчеты? — Погорят еще ночку, ничего не случится. Дазай развеселился даже от таких слов. Насколько он помнил, Накахара принципиально все делал в срок. Ему нужно было ровно в одно время начать и в другое закончить. Откладывать что-то? Да ни за что! Налив чай по кружкам, Чуя кивнул на стул. Дазай молча сел и вдохнул успокаивающий запах ароматных трав. — Удивительное дело. Чуя вопросительно посмотрел на сидящего напротив. — Я к тому, что ты очень поменялся за эти годы. — Это к чему сейчас? — Безразлично спросил Чуя и сюрпнул чаем. — Разве это должно вызывать удивление? — Извини, я не хотел тебя задевать. — Не задел, просто выразился не очень понятно. Допивай и иди ложись, где тебе удобно, а завтра поможешь с отчетами. Дазай кивнул и дальше они пили чай молча. Когда они закончили, то Чуя молниеносно убрал кружки и проводил Дазая в комнату с большим мягким диваном, где уже лежал теплый плед и несколько подушек. — Ты планировал что ли? Чуя пожал плечами, — иногда сплю здесь. — Я думал, что ждешь кого-то интересного. — Уже дождался, — фыркнул Чуя и отвернулся. Когда смысл своей же фразы достиг его мозга, то уши обдало огнем. Хорошо, что в темноте и под волосами не видно. — Не думал, что ты когда-нибудь еще меня пустишь на порог. — Не ясно куда проговорил Дазай, когда расправлял плед и раскладывал подушки. Слова его фразы достигли нужных ушей, но хозяин этих самых ушей промолчал. Он и сам так думал. Думал, что больше ничего о нем не услышит, но слышал. Думал, что больше не увидит, но увидел. Думал, что больше не заговорит с ним, но заговорил. Все, что он считал чем-то за гранью, оказалось ложным и обычным. Дазай ему не враг. Он хотел считать иначе, но что-то внутри мешало. Болело. Скреблось и просилось выпустить из темного подвала подсознания, чтобы больше не страдать. Дазай ему кто-то больше, но еще не было той определенности, которая была бы кстати. Сейчас этот человек, уставший и сонный, готовится к отдыху. Он не подкалывает, не несет ерунды и не задевает того, кто стоит рядом с ним. Наверное, Накахара никогда не признает, что Осаму повзрослел за эти годы. Никогда не примет, что тот жестокий мальчик, который обладал страстью к самоубийствам, стал лучше понимать, что такое жизнь и почему ее нужно ценить. И он никогда не сможет смириться, что тот Дазай, который раз за разом игнорировал симпатию напарника, уходил от него и пытался показать безразличие, сейчас ведет себя так, будто ничего не знает и не понимает. А Дазай знает. Дазай прекрасно знает и понимает, где и когда совершил ошибку. Прекрасно знает о причине и понимает последствие каждого выбора. Он помнил шестнадцатилетнего Накахару, как агрессивного и взрывного мальчишку, которого поставили в напарники и обязали обучать. Он не был к нему строг или требователен, ведь нужно было правильно расставить роли в команде. Накахара не дружил со своим богом. Он его боялся, стыдился и ненавидел так сильно, что лишний раз не показывался на глаза один. Неосознанно, но он считал Дазая своей защитой. Бывший мафиози часто видел сны о прошлом и натурально выл, когда проскакивали режущие нутро моменты отчаяния и безысходности. Его лучиком света всегда был лишь напарник, но Дазай предпочитал затушить даже его огонь, чтобы остаться в полной темноте и наедине со своими кошмарами. Сейчас, спустя годы, когда они стоят в паре метров друг от друга, им хочется стать ближе. Хочется наверстать упущенное, стать теми, кем они не смогли стать в прошлом. Поговорить. Было бы прекрасно, будь хоть один чуточку смелее другого, но они оба, закусив щеку или губу, расходятся по комнатам и ложатся в постель. Как жаль, что сон совсем не идет, а сердце колотится так, что готово выскочить. Они оба закрывают глаза и корят себя за свои слабости. Они оба ругают себя за ошибки, придумывают диалоги и беззвучно скулят, как битые собаки. Они не знают, от чего им плохо и почему они разбиты. Они просто хотят, чтобы это прекратилось.