Напарник

Поднявшись в страшную рань Накахара не мог понять, что смущает его больше — отсутствие кофе или наличие Дазая. Наверное, все же первое… Будильник был еще в спящем режиме, когда голубоглазый открыл свои прекрасные очи и с трудом сел на кровати. Было прохладно, воздух пах утренним туманом и росой, хотя в городе такой радости едва ли где можно найти. Он поднялся, нацепил тапки и прошлепал в коридор, привычно включив свет и шаркая ногами, но пришлось затихнуть, когда в гостинной послышалось шевеление. Дазай спал сидя, находясь в максимально убогом положении. Перед ним были стопки бумаг и ноутбук, где были открыты все те файлы, которые он намеревался сделать за Чую. Чуя, кстати, картиной проникся. Нажав кнопку сохранения, он осторожно убрал все от дивана, достал плед и аккуратно уложил бывшего напарника, заботливо прикрыв пледом. Тот не проснулся, но помычал, когда его нежно взяли за плечи и потянули вниз. — Во дурачок, — с улыбкой произнес Накахара и вновь бросил взгляд на документы. Еще раз посмотрев на друга, он сел за технику и посмотрел проделанную работу. Дазай сделал все, кроме трех пустяковых файлов. Проверив все, мафиози быстро убрал в сторону предметы и погасил свет, чтобы не мешать. На часах было три часа ночи и можно было еще немного поспать, нежели скулить из-за того же отсутствия бодрящего напитка. В голове роились не самые позитивные мысли, но уйти от них было некуда. Это давно стало привычным, когда концентрироваться на чем-то одном становилось невозможно. Невозможным был и внутренний голос, который настаивал на проработке чувств, что до боли заполняли грудную клетку. Тряхнув головой, парень поспешно залетел к себе в комнату и рухнул на кровать с глухим скулежом. Лишь он его слышал. Он заботливо лелеял то, что жило внутри него. Оно жрало его, подбадривая продолжать себя изводить. Закрыв глаза рукой, Чуя отпустил себя снова. По щеке пробежала единственная слеза облегчения, но понимания в этом ничуть. Накахара всего лишь уподобился слепому котенку, который ничего не видит, но ищет защиты в этом огромном мире. Свободная рука с усилием легла на грудь и потянулась ниже к животу, сжав ночную футболку в порыве секундной ярости. Он был там. Он скалил пасть, точил когти и наслаждался слабостью своего хозяина. Арахабаки был не где-то… Он был прямо здесь и не позволял ни на день о себе позабыть. Хватка ослабла. Рука скользнула на бедро и бессильно упала на кровать. Выдох. Открыв глаза, Чуя повернулся к окну, за которым виднелся шикарный вид, и горько улыбнулся. Ему не хватало поддержки. Нет, не так… Он не знал, что это такое. За всю свою жизнь этот полубог ни разу не испытал того самого чувства, когда за спиной стоит кто-то еще. Когда есть те, кто окликнет, защитит и, что самое главное, спасет от прыжка в неизвестность. Дазай таким не был. Знакомы они были не очень долго и не особо близко, но Чуя видел его насквозь. Тот тоже не знал, где его место, зачем он тут и что ему делать, но его это не парило. Осаму был из тех людей, кто не очень-то интересуется чужим мнением. Осаму был из тех, кто умеет создавать о себе нужное мнение. Манипулятор, способный заставить жертву чувствовать все, что захочется. Чуя был в позиции жертвы, когда тот начинал с ним играть. Трудно поверить, но это помогало Накахаре чувствовать себя кем-то, а не чем-то. Дазай не позволял ему опустить руки, не позволял терять контроль и каждый раз останавливал в шаге от конца. — Выглядишь паршиво. Распахнув успевшие закрыться глаза, Чуя уставился на потрепанного бывшего напарника, который смотрел на него удивленными сонными глазами. Было в них что-то теплое, но неуловимое. Не ясно, что в его голове происходит. — Стучаться не учили? — Огрызнулся Чуя и отвернулся, чтобы скрыть остатки своих чувств на щеках. — Что не спишь? Послышался вздох. Медленно прошаркав по полу босыми ногами, Дазай опустился на край постели и, протянув руку к лежащему рядом, намотал рыжий локон на палец. — Не будь таким скрытным, мы же одни здесь. Нехотя, но Чуя повернулся. — Это ты к чему? Детектив улыбался. Он смотрел в голубые глаза с какой-то виноватой тоской, словно мечтая утонуть в океанах, что разливаются вокруг зрачка. Тепло. Накахара чувствовал тепло и никак не сопротивлялся, когда его волосы ласково перебирали чужие пальцы, наматывая их кольцами и распуская. — Так и будешь молчать? — Сглотнув, спросил Чуя. — Тебе нужен отдых. — Тебе тоже, но ты выглядишь слишком загруженным для такой роскоши, как отдых. Рыжий улыбнулся и неуверенно поднес свою ладонь к руке, что зарылась в его волосы. Осторожно дотронувшись до чужих пальцев, Чуя внимательно посмотрел на их владельца. Дазай молча смотрел на их руки и легко, почти незаметно, улыбался. — Не бери в голову. Немного подумав, бывший напарник медленно лег поперек кровати так, чтобы убирать руку не было нужды. Его пальцы по-прежнему держали. — Ничего не скажешь? — Тихо спросил Чуя. — Что хочешь услышать? Много чего. — Подумал Чуя и промолчал. Ему хотелось понять свои ошибки, действия, возможности и то, почему внутри него все горит адским пламенем, когда дело касается этого мерзавца. Он же всем нервы только портит! — Не пойми меня неправильно, но у тебя на лице написано, что что-то не так. Обычно, Чуя Накахара готов меня прикопать за углом по любому поводу, а ты выглядишь так, будто ждал меня всю жизнь и не хочешь отпускать. Накахара усмехнулся, — а если и так, то что ты будешь делать? Немного подумав, Осаму словил себя на мысли, от которой пальцы дрогнули, переплетаясь с чужими и образуя подобие замка. — Тогда, если это так, то я постараюсь не уходить.