Напарник

Пять лет назад. Штаб портовой мафии.

— Он совершенно мне не доверяет, — пожаловался Дазай и схватил со стола рандомную склянку. — Как мне работать с этим идиотом, когда он мне не верит?! — Для начала, прекрати звать его идиотом… И поставь пробирку на место, будь так добр. — Ответил Мори Огай не глядя на своего подопечного. — Накахара столько времени был предоставлен самому себе, что попросту не знает, что такое работа в команде. Его предала собственная организация, будь снисходительнее. — Он сам виноват, что вел себя, как глупая наседка и посадил всех себе на шею. — Отозвался Дазай и поставил склянку на стол, — Чуя все время тормозит. Нас чуть не пристрелили, потому что он не поверил мне, когда я сказал о снайпере. Он сказал, что это очередная глупая шутка, но больно надо мне над ним шутить. Огай горестно вздохнул. Он принял Короля овец менее двух месяцев назад и уже крупно пожалел о своем решении поставить мальчишек в пару. Заносчивый Дазай и не менее заносчивый Накахара несли в паре крупный разрушительный потенциал, но они же и мешали ему раскрыться. Эти двое имели полные противоположности друг другу и это часто создавало между ними конфликт. Работа работой, но парни не ладят от слова совсем, а другой защиты для способности Чуи у Мори нет. Совесть не позволяла запереть этого мощного зверя в клетку, поэтому приходится терпеть стычки, надеясь, что обойдется без жертв. Это идеальный союз, где напарники дополняют друг друга. Дазай очень хороший стратег, но его совершенно не заботят жизни людей, а Накахара слаб в планах, но заботится, чтобы все вернулись целыми. В голове Мори этот союз был продуктивным и сильнейшим, но на деле он пока только хватался за голову и горестно вздыхал. — Я тебя умоляю, перестань его бесить и попытайтесь найти общий язык. Ты ответственен за него, Осаму. Это должно было повлиять на упрямого юнца, но Дазай лишь сильнее нахмурился и молча ушел из кабинета. Внутри он бушевал, как песчаная буря и не мог сдержать недовольства по отношению к напарнику. Чуя был его головной болью, потому что только он имел достаточно храбрости, чтобы перечить ему. Он отказывался снять перчатки, отказывался применять способность в полную силу, боясь, что Дазай не успеет и способность убьет его. Нотации Мори никогда не заботили. Дазай старательно пропускал мимо ушей все, что говорил ему новоиспеченный босс, но в этот раз слова плотно засели в голове.

«Ты ответственен за него, Осаму».

***

Йокогама. Наши дни.

Дазай не спал и всю ночь провел у окна с крепкими сигаретами. Он не любил курить, но в сложных ситуациях это был единственный способ справиться со стрессом. Чуя, как и ожидалось, тяжело воспримет сокрытие информации и объяснить ему что-то будет невозможно в таком состоянии. Возможностей защитить его становилось все меньше. Город просыпался медленно, даже очень лениво и нехотя. Люди собирались и шли на работу, громко беседовали о погоде, которая, к слову, была на редкость мерзкая и холодная. В полночь начался дождь и температура упала настолько, что без куртки мог сегодня выйти только полный болван. Дазай сделал еще затяжку и устремил взгляд на остановку школьного автобуса. Где-то между дворов бегут дети и весело шлепают по лужам в предвкушении занятий. Это были нормальные дети, у которых нормальная жизнь и нормальные взгляды. Позже они закончат школу и пойдут дальше, чтобы из нормальных школьников стать нормальными людьми. В горле запершило, а легкие сдавило от приступа горечи по тому, что именно такого желал для себя Чуя в юные годы. Нормальной жизни. Приступ отступил и последовала новая сигарета, от крепости которой сводило челюсть. Радостные лица людей раздражали, задевая за что-то крайне неприятное или даже мерзкое, пробуждая в мрачной глубине души собственные детские ожидания. Дазай с ужасом понял, что детства у него никогда не было. У него не было самой жизни. Утопленный в мысли, Дазай не заметил, что за ним наблюдают. Он не услышал ни скрипа двери, ни шагов. Накахара молча рассматривал поглощенного в себя бывшего напарника и не смел выводить из этого состояния, словно понимая, о чем тот думает. — Ты не спал? — Спросил вдруг Чуя. На его голос медленно повернулись и он опешил от того, насколько был разбит этот человек. — Ты не спал… Детектив затушил очередную сигарету и ужаснулся, что в пепельнице было более одной пачки. Он виновато почесал затылок и поднялся. — Думал над ситуацией. — Да, я вижу, — присвистнул Чуя, — это мои проблемы и я сам с ними разберусь, не стоит считать себя моей нянечкой или вроде того. — Чуя, я… Накахара не дал закончить и продолжил: — Эта эпопея закончится и мы снова разделимся, как ничего не бывало. Мы по разные стороны баррикад, Осаму, не стоит об этом забывать. Дазай с трудом подавил в себе желание сказать, что все не так. Ему хотелось объясниться, что он не хочет разделяться и отпускать, но вместо этого лишь тяжело вздохнул и кивнул. На красивом лице залегла тень согласия и парень занялся привычными утренними делами. Он дергался, задумывался, подолгу что-то делал, но избегал взгляда на напарника. Было видно, что он хочет поговорить, но слишком упрям для этого. Детектив вел себя сдержаннее, но испытывал такое же острое желание в диалоге. В голове все еще, словно мантра, повторялась лишь одна фраза: «Ты ответственен за него, Осаму». Ответственность… А правда ли он несет ее сейчас? Они выросли и теперь каждый отвечает за себя, но от чего-то Дазай не ощущал, что свободен от этой обязанности. Он говорил себе эту фразу каждый раз, когда они спорили, ссорились или попадали в глупые ситуации на задании. Словно крест, Осаму нес с собой ответ за чужую жизнь, сделав ее причиной жить самому.