"Возьми мои руку и хвост, а рога прилагаются"

Проснулась я с ощущением того, что выспалась. Удивительное чувство. В воздухе витало уже забытое ощущение покоя, а встать и пойти что-то делать, казалось самым страшным преступлением. Поэтому я расслабленно лежала на прохладной простыне, впитывая тепло и запахи раннего утра, через открытое окно спальни. На душе было хорошо и спокойно. Правда, ощущение чужого взгляда, мягко скользящего по телу, немного будоражило. Вопреки ожиданиям, он был не колючим или напряженным, а… защищающим? Я довольно мурлыкнула, нежась от тепла незнакомых глаз и повернулась на другой бок. Ощущение взгляда сразу пропало. Стало как-то грустно, но лишь на миг. Расслабленное тело послало такой мощный импульс удовольствия от смены позы, что я блаженно зажмурилась, растягивая губы в счастливой улыбке. Ооо, как же это потрясающе. Готова так лежать хоть всю жизнь! И тут в разомлевшей голове что-то щёлкнуло. Ошарашенно открыв глаза, порывисто села на кровати, обдумывая нагрянувшие воспоминания. Какую, к демонам, жизнь? Меня же убили! В панике огляделась, желая найти логическое объяснение своему внезапному воскрешению. Однако вопреки ожиданиям, вокруг был не холодный тёмный лес, мое последнее прибежище, а собственная комната. Светло — бежевые стены, расписанные амантовой краской лично мамой, длинный мягкий пуфик у изножья, на котором по вечерам любила сидеть Тина, невысокий стеклянный столик у стены напротив, два круглых бежевых кресла вокруг него, небольшой комод возле двери, а справа от меня длинный шкаф с зеркалами на дверях. И вот именно в одно из таких зеркал я и уставилась, не веря своим глазам. Слетев с кровати, неверяще притронулась к холодному стеклу, изучая через отражение… себя. Целую и невридимую, что, вообще-то, учитывая недавние события, очень поразительно. Абсолютно чистые расчесанные волосы, бледное лицо с пластырем на щеке, шея без единого синяка, целые, а не изломанные ногти. И чистая одежда. Вся. Даже куртка и мои любимые сапоги, что так любезно лежали на стуле. Выглядят, будто только сегодня купленные, хотя я точно знаю, что после моих забегов вещи можно было смело выбрасывать. Стянула через голову свитер. Пробежалась пальцами по гладкой коже без единого синяка. Но, ведь точно знаю, что после таких ударов должны оставаться страшные кровоподтеки! Растерянно стянула выстиранные брюки. И несколько секунд, не мигая, смотрела на перебинтованные ступни. Мельком заметила, что на коленках тоже нет царапин, хотя падая на землю, я хорошенько приложилась ими об острый камень и ветки. Тряхнув головой, которая, кстати, ни капли не болела, решительно открыла дверцы и полезла в шкаф. Может, это мама с сестрой постарались, незачем раньше времени разводить панику. Надела белые джинсы, голубую футболку через плечо, белые носки, черные кросы на высокой мягкой платформе, кожаную куртку и стремительно спустилась на первый этаж. На кухне уже во всю хлопотала мама. В зеленом домашнем платье до колен, пушистым пучком рыжих волос, несколько прядей которых кокетливо спадали на плечи и в белоснежном переднике с красными розами. Она была очень красивая и очень живая, напевая нежным голосом какую-то веселую песенку и пританцовывая на небольших каблучках любимых туфель. А если присоединить сюда стекающую по разрезочной доске кровь и внутренности разделываемой острым ножом рыбы, то картинка получается немного жутковатой. Мне даже на секунду захотелось проскочить из дома незамеченной и, если бы мне не надо было понять всю ситуацию, я бы там и сделала. Увидев меня, она прекратила вспарывать бедную рыбу, помыла руки, вытерла их пушистым полотенцем и приглашающим жестом указала на стул. А когда я села, радостно улыбаясь, вручила кружку с какао, изящно села напротив и началось. — Ты где вчера была? Мы тебя с Тиной до вечера прождали, волновались. На телефон не отвечаешь, отец всех друзей обзвонил, никто тебя не видел, ничего о тебе не знает. А наутро находим спокойно спящую в своей кровати. С пластырем на щеке и перебинтованными ногами. — мамочка угрожающе прищурилась и нежным тоном протянула. — Ничего не хочешь объяснить? Значит, не они. Тогда кто? Не громилы же. Ничего не пойму. Кто мог пробраться в дом незамеченным? — Мамуль, ну не нервничай. Я вчера у новой подруги задержалась. И телефон у нее забыла. А он, наверно, за диван завалился и когда ты звонила не слышно было. А ступни, так это я бокал у неё разбила и наступила с дуру, а под утро через окно пролезла. Ну ты же знаешь, какая я шебутная. — успокоила маму. — Ну да, верно. — родительница понимающе покивала, а потом все-таки заметила пропажу. — Ах! А кулон где? Опасный вопрос. А учитывая наличие рядом колюще — режущих, вдвойне опасный. А потому делаем самый успокаивающий и честный вид и врём. — У подруги мам, у нее самой. Сейчас съезжу, заберу. Ты не беспокойся. — заверила я, вставая из-за стола и допивая горячее какао. — А Тина где? — В комнате с одноклассницей болтает. — мама махнула рукой в сторону лестницы и замерла с задумчивым видом. От греха подальше пока у неё не появились новые вопросы, рванула к лестнице, но была остановлена священным. — К шести чтобы дома были! Кивнув, пулей влетела на второй этаж и вихрем ворвалась в комнату сестры. — Тина, мать твою, покажись! Я хочу заглянуть в твои бесстыжие глаза! — проорала я с порога. Тина, до этого мирно сидевшая на кровати и увлеченно болтающая с кем-то по телефону, громко взвизгнула и спряталась за кресло. — Уже проснулась? Что-то ты быстро, я думала, пару часов в запасе у меня есть. — затравленно проговорила она. — И поэтому уже все вещи собрала? Признавайся куда лыжи навострила и я, так и быть, тебя не убью. — прошипела я, поглядывая то на большую спортивную сумку, лежащую на кровати и до верху заполненную вещами, то на застигнутую на месте преступления сестру. Рыжие волосы были собраны в тугую косу, лежащую на плече, пухлые губы сосредоточенно поджаты, а большие карие глаза лихорадочно бегали по комнате. Хоть она и спряталась за высокую спинку кресла, я все же увидела часть модного джинсового пиджака. Вовремя я заглянула. Еще бы часок и я эту заразу мелкую до конца каникул бы не увидела. — Куда-то намылилась? — ласково спросила я, осторожно закрывая за собой дверь. Шоколадные глазки перестали обшаривать комнату и дружно остановились на мне. И сразу столько подозрения во взгляде. Боится. Правильно делает. — Смыться по тихому решила? — еще ласковей продолжила я, мягко проводя ладонью по чистому столу. — С чего бы это, а? — А чтоб тебя не нервировать! Кто ж тебя неадекватную — то, знает? — нервно проговорила Тина. — Пр-р-р-равильно решила. — одобрила мысль, доставая с верхней полки книгу. — Только поздно. Сразу же надо было сваливать! — прорычала я и запульнула этой книгой в мелкую пакостницу. — Да кто же знал, что ты так быстро оклемаешься? — увернувшись от книги, возмущалась она. — Да я тебя сейчас собственными руками придушу!!! — не выдержав, заорала я и бросилась к сестре. Та быстро, а главное, правильно оценив ситуацию, с громким воплем кинулась на другую сторону кровати. — Да ты хоть пр-р-р-р-редставляешь, что мне пришлось из-за тебя пережить?! — не унималась я, кидаясь в Тину всем, что под руку попадалось. Пока попадались только подушки. — Но я же не знала, что все так получится. — слабо отговаривалась она. — Ой ли?! — воскликнула я, со всей силы швыряя плюшевого медведя. Медведю хоть бы хны, а вот сестре похоже по носу попало. Она вскрикнула и ухватилась одной рукой за пострадавшую часть, взяв в другую настольную лампу в виде снежинки. Я же, остановившись возле единственного кресла, схватила стеклянный шар. Мы обе понимали, какой нагоняй получим, если разобьем хотя бы одну из этих вещей, а если обе… В общем, мы продолжали стоять и буравить друг друга недовольными взглядами. Точнее я недовольным, а она пристыженным. Первой не выдержала Тина. Ну кто бы сомневался! Все таки зачатки совести у нее остались. — Ну ты кулон-то вернула? — неуверенно спросила она. — Что-о-о?! — взвизгнула я. — Да у нас мать несколько часов назад чуть одну из своих дочерей не потеряла, а ты, мерзавка такая, только об этой побрякушке и думаешь?! И все-таки запустила шар в эту нахалку. Благо она успела его поймать. И от греха подальше задвинула в прикроватную тумбочку. — Значит, не вернула. — с грустным вздохом подытожила она, недовольно передергивая плечами. — Нет. — уже более спокойно ответила я и плюхнулась в мягкое кресло, едва не утонув в нём. — Что будем делать? — Тебя за ним посылать. Тина скептически фыркнула. Знает, зараза, что я так не поступлю. Вот и пользуется моей любовью во всю. — Что хоть случилось? — спросила она, когда молчание слишком затянулось. — Я нашла кулон и стала свидетелем обсуждения моего убийства. Думала свалить по тихому, но меня заметили. Представляешь, эти твари наняли верхушку второго клана черных теней! Битый час мы играли в догонялки по Туманному лесу, в результате чего я по неволе рассталась с курткой, шапкой, ботинками и носками. Потом я все-таки игру проиграла. Из-за твоего шарфа, между прочим. Гады забрали кулон, избили до полусмерти и вроде бы зарезали. А потом я очнулась у себя в комнате. Почти все вещи на мне, причем выглядят, как новые. Не было только кулона. Даже следа от кинжала нет, ноль царапин и ни одного кровоподтека на теле. — резюмировала я. — Странно, очень странно. — пробормотала Тина, задумчиво теребя распушившуюся от бега косу. — Вот только… — Что? — насторожилась сестра. — Вещи неудобно сидели. — и поняв, что до нее не доходит, медленно заключила. — Как-будто их сняли и заново надели. С минуту Тина сидела в глубокой задумчивости, а потом ее глаза начали медленно расширяться. Зная ход ее мыслей я поспешно добавила. — Меня никто не трогал. Наоборот, вылечили и доставили домой. Лицо сестры вмиг стало нормальным. — Ладно, прости, но я правда не хотела, чтобы все так вышло. — жалобно пропищала она, заглядывая мне в глаза. — Знаю. — я махнула рукой, сжалившись над этим рыжим недоразумением, по ошибке именуемым моей младшей сестрой. — Но в качестве наказания ты идешь со мной. Тина поспешно закивала, как маленький ребёнок, радуясь отмене возмездия, а потом остановилась и подозрительно спросила. — Куда? — В лес. — многообещающе протянула я и счастливо улыбнулась, предвкушая сладкую месть.